Читаем Феникс онлайн бесплатно

- Любовь моя, я поехал, а ты поспи. Выглядишь уставшим.

- А ты куда? - Альби попытался проснуться, но голова была тяжелой, а тело уставшим.

- Я тебе говорил вчера, - Ран осторожно подоткнул одеяло и присел на край кровати, - появилось несколько семей бедуинов. Они редко объединяются, но тут, видно, их нужда заставила. Надо съездить и разобраться. Разговор шел о том, что они хотели бы осесть в том оазисе, что разбили на развалинах бывшего ад Сам. Переговоры лучше, чем война, и все имеют право на спокойную жизнь. Развалины города все равно стоят пустые. Там мало что осталось, старый дворец с домами разобрали и перевезли на новое место, но колодцы сохранились. Агрономы разбили на месте прежнего города оазис, там есть несколько домов, пригодных для жизни. Их оставили для караванщиков… Спи, моя любовь, я постараюсь вернуться скорее.

- Я тебя прошу не геройствовать и взять достаточно воинов, - Альби принимал поцелуи мужа, но даже не сделал попытки встать, только перевернулся, чтобы увидеть полностью одетого мужа, - это все же бедуины, а они очень мстительны.

- Не волнуйся, мое сердечко, - Ран встал и, достав саблю, пристегнул к поясу, - я не мальчик, и возьму с собой лучших воинов. И, кроме того, наша вражда уже давно забыта. У нас в городе живет много семей бедуинов и все хорошо. Тот оазис на месте бывшего ад Сам просто сам просится, чтобы там кто-то жил постоянно. Несколько колодцев с водой для жителей пустыни – это настоящий дар Аллаха. Нехорошо, что они стоят без постоянного присмотра. Колодцы надо время от времени чистить, а наши агрономы еще посадили там чудесные пальмы. Они не смогут их прокормить, но дадут надежду не умереть с голоду. И, кроме того, там постоянно бывают караванщики, а значит, у них будет возможность продать что-то или выменять свои поделки на еду. Бедуинами давно следовало заняться Совету Меджлис. Такие дикие люди позорят нашу планету. Если они там останутся, то можно будут отправить туда медиков и помочь обустроиться.

- Ладно, уговорил, иди и позови ко мне Заки.

Ран кивнул головой и выскочил из спальни, его давно уже ждали во дворе, но он не хотел уезжать, не поцеловав Сердечко. А вот Альби с помощью Заки с трудом сел. И срок вроде небольшой, но чувствует он себя, как будто рожать уже завтра. У него прежде ни одна беременность не протекала с токсикозом, но раз на раз не приходится. В этот раз беременность омежкой проходила тяжело. Ноги отекали, временами тошнило и постоянно хотелось спать. Кухню перетрясли на предмет возможных ядов, но все было нормально. Заки и Нури, как два пса, перерыли все, засовывая носы во все щели. Установили слежку за всеми, кто вызывал хоть малейшее подозрение, но все напрасно. Все чувствовали себя хорошо, кроме хасеки. Но это, скорее всего, могло быть из-за беременности.

Утро началось, как обычно, с позывов к рвоте, но поданная Заки подкисленная лимоном вода успокоила желудок. Альби сидел на кровати, пока его обтирали влажными полотенцами и одевали, как маленького, сил не было, а впереди много дел.

Потом все пошло как обычно. Завтрак с детьми, текущие дела. Сегодня он встречался с женщинами, чтобы обсудить подготовку к очередному празднику: конкурсы, подарки, выставка вышивок и каллиграфии учеников. Селафь прислал свои образцы каллиграфии. Конечно, они не будут участвовать в конкурсе, но их собирались повесить в общем зале, как образец, к чему должны стремиться дети. Альби вчера прямо залип, рассматривая все это кружево из слов. Это какую же надо иметь усидчивость и твердую руку, чтобы она ни разу не дрогнула? Фантастика!

Альби был как всегда занят и сосредоточен. Заки позвал его к медикам, с опаской заглядывая в глаза, но Альби только отмахнулся. Вот проведет собрание со своим «женским активом», и тогда можно будет чувствовать себя свободным. Он так и дошел до комнаты к женщинам, опираясь на руку Заки, и где-то в глубине души ругал себя, что надо бы плюнуть на все и идти к медикам, что-то ему сегодня ну совсем никак. Может, полежать там у них на сохранении, как будто он урожай, который надо хранить. Но дела… праздник на носу, и как всегда, все остается на последние дни.

Он сел на свое место и, открыв блокнот, начал задавать вопросы, чтобы убедиться, что ничего не забыли. Но внезапно Альби стало плохо. Голова кружилась все сильнее, он старался не пугать людей, но вдруг потерял сознание от резкой боли в животе.

Ночью разъезд альф поймал в пустыне перепуганного жеребца Рана. К его спине было привязано обезглавленное тело эмира.

Альби провел в беспамятстве несколько дней. А когда проснулся, то первым, кого он увидел, был Айдан.

- Хорошо, что ты очнулся, - Альби огляделся по сторонам. Это был перинатальный центр. В вену была воткнута капельница, в уголке попискивали какие-то приборы, - Альби, ты слышишь меня? - Альби только поморгал глазами, потому что говорить сил не было. А Айдан выглядел озабоченным и явно собирался сказать что-то важное, - Альби, соберись, мой мальчик. У меня для тебя плохая новость. Ты потерял ребенка, мой хороший. Тебе сделали кесарево сечение, чтобы вытащить его из тебя. Он умер внутри тебя, и у нас не было другого выхода.

- А волшебные чернила? – Альби обхватил уже плоский живот.

- Тебя давно и планомерно травили. Это было сделано достаточно умно, - Айдан прикусил губу в порыве раздражения, - ребенок был мертв больше суток и чернила ему бы уже не помогли. Все было сделано очень аккуратно. Даже мне такое не пришло в голову, а ведь я живу достаточно долго и видел многое. Они собирали яд и комбинировали его в тебе, мой мальчик, очень осторожно, так, чтобы никто ничего не заметил. Он состоял из нескольких компонентов, которые сами по себе безобидны. Причем целенаправленно травили не тебя, а именно ребенка в тебе. Поэтому отравление не получалось быстро распознать. Твой организм боролся с ядом, но яд был не для тебя.

- Что я скажу Рану…

Но Айдан почему-то молча отвел глаза. В палату зашел Ясмин в траурной одежде. Ясмин и Айдан переглянулись тем самым особым образом, и Альби вдруг понял, что неприятности еще не закончились.

- Альби, сынок, я должен сказать тебе страшную новость.

- Я в курсе, ребенок мертв, - Альби собрал всю свою силу воли в кулак, - вы надели траур по нему? Это мило, но напрасно, ведь он не был рожден, а следовательно, технически… А где мой браслет?

Альби с ужасом посмотрел на пустую руку. Браслет. Его брачный браслет. Он с ним так долго, что, казалось, был на нем всю жизнь.

- Ран со мной развелся? Из-за ребенка? Нет, он не мог!

- Рана убили, - Ясмин схватил Альби за руку, которая стала сиротой без браслета, и придавил к кровати, а потом продолжил говорить, и каждое слово, как раскаленный гвоздь ввбивалось Альби в голову, - и, более того, его останки уже кремировали, правда, не все. Голову Рана так и не нашли. Салах с Джабалем сейчас гоняют по пустыне бедуинов в попытке узнать, куда те дели голову эмира и тела остальных альф. К охоте на бедуинов сейчас подключились все эмиры, и названный сын Тиграна, и побратим Джабаля. Поверь, Тигран будет отомщен.

Альби закричал от горя, потому что внезапно почувствовал дыру там, где раньше билось сердце. Он больше не чувствовал мужа. Хитрый Айдан сразу запустил в палату детей, Марципанчика, Барсика и малыша Львенка. Дети прижались к нему, ища защиты в такой тяжелый момент, и Альби пришлось закусить щеку до крови, чтобы замолчать. Детям сейчас тяжело и страшно, не надо их пугать своим безумием.

- Альби, соберись, - Айдан поймал плывущий от горя взгляд и заговорил с давлением, чтобы его услышали. - Теперь ты – единственный родитель для своих детей. Барсику придется повзрослеть и принять эмирскую чалму. Но ты же понимаешь…

В голове Альби как будто абак встряхнули, и костяшки начали новый отсчет. Эмират. Община. Сады. Договора на поставку фруктов. Санаторий Мурата. Лечебница Хатима. Люди. Много людей, которые должны быть уверены в завтрашнем дне. А Барсик слишком мал, чтобы свалить все на его плечи.

- Мой маленький эмир, - Альби растрепал волосы Барсику, - теперь тебе надо выбрать имя. Жаль, что ты его получишь от меня. Мы с отцом говорили об этом моменте, который, считали, наступит несколько позже. Мы хотели, чтобы родовое имя Асад досталось твоему младшему брату, а тебя отец собирался назвать Алишер – Тигр Али. Это имя тебе очень подходит.

- Алишер – хорошее имя, - закивал головой Айдан, - и знай, маленький эмир, пока у тебя не родится свой наследник, твой брат Львенок будет носить красные штаны и считаться наследником.

Дети пообнимались с оми еще немного, но новое имя для брата и признание Львенка наследником полностью захватило их внимание, и они убежали к своим сверстникам, чтобы сообщить им о таком эпохальном событии. Барсик станет эмиром и его будут звать Алишером!

- Пока он ребенок, ни один эмир не сможет вызвать его на дуэль ни по какому поводу, - Айдан твердо смотрел на растерянного Альби, - для этого у него есть Малик и старшие альфы. Они сами решат, кто из них будет тенью господина до его совершеннолетия. Да и потом, пока ему не исполнится хотя бы двадцать пять лет, напасть на него будет сродни низости, и любой, кто решится на такое, потеряет честь навсегда. А дальше все в руках Аллаха. Алишер не первый эмир, получивший чалму в детстве, но это не делает его ношу более легкой. Альби, у тебя есть три дня, чтобы прийти в себя и начать готовиться к празднику обретения имени для сына. На следующий день он получит чалму эмира.

Айдан кивнул Заки, тот влил в рот Альби сладкую настойку, пахнущую цветами, и Альби забылся в счастливом сне, где Ран был рядом с ним и говорил, что никогда не оставит его одного.

Отгремели праздники и начались серые будни. Потеря ребенка, смерть мужа. Альби чувствовал себя разбитым на мелкие кусочки. Но надо жить дальше. У него три ребенка: Марципанчик, Барсик и Львенок. Хитрый Айдан каждое утро запускал в его спальню кого-нибудь из детей, чтобы те разбудили оми. Дети это воспринимали как игру и каждое утро начинали с радостной возни под одеялом. После обретения имени и получения Алишером эмирской чалмы вся родня разъехалась. Первый месяц с ними жили Салах и Ясмин, но у них были и свой эмират, и своя семья, и обязанности. Альби отпустил их домой, пообещав, что позовет, если потребуется их помощь или совет.

А еще, в их доме обосновался Айдан. Он играл с детьми, вникал в их проблемы, хлопоты и давал очень важные советы. Все то, на что у Альби просто физически не оставалось ни сил, ни времени. Каждое утро для Альби было битвой. Битва с самим собой. Надо встать. Надо жить. Ради детей. Они маленькие. Ради общины. Нельзя, чтобы дело Рана пропало. Столько сил и надежд вложено. Ясмин, до отъезда находясь рядом, был просто образцом стойкости для Альби. Ему тоже было больно, но он пытался поддержать его. Помог ему с организацией праздников и взял на себя все общение с родней и соседями. А разговоров было много. Каждый пытался помочь, утешить, ободрить, но для Альби это было только хуже. Пока говорили о делах, можно было дышать, но стоило только услышать слова сочувствия, как в глазах темнело и дыхание перехватывало от боли.

В свою первую встречу с женщинами в очередной вторник, Альби входил с замирающим сердцем. Он в прошлый раз заходил сюда, будучи беременным и ожидая мужа с переговоров. А сейчас он был, как куча осколков стекла, собранная в тряпку. Вроде блестит. Вроде позвякивает… На него уставились блестящие от слез глаза. И тихий вопрос:

- Хасеки, чем мы можем помочь?

- Выйдите отсюда, - Альби закрыл глаза, чтобы не заплакать от вида чужого сочувствия, - все, встали и вышли отсюда.

Женщины зашевелились, стали молча выходить из комнаты, и только когда в дверях остались последние, Альби открыл глаза, чтобы сказать:

- Встретимся в следующий вторник. И перестаньте меня жалеть, у нас много работы впереди.

Больше никто во дворце не задавал ему глупых вопросов. Жизнь продолжалась. Альби нес свои осколки дальше. Больно. Все те же люди. Все те же стены. Все те же проблемы… Только Рана нет. И больше не будет. Тяжело дышать, тяжело смотреть на людей. Как они могут жить, когда Рана нет? Почему эти старики живы, а такого молодого Рана нет? Альби заглядывал в глаза альфам, пытаясь понять, почему эти альфы живы, а их повелитель погиб? Как они смеют жить, когда его нет? Как они смеют смотреть ему в глаза, если не смогли защитить самого главного человека, их эмира? Как они допустили это? Но альфы опускали глаза и склоняли головы. Они и так чувствовали себя виноватыми.

Из всех альф, что поехали вместе с эмиром, не было найдено ни одного тела. И жеребцов, на которых отправились на переговоры альфы, тоже не нашли. Тигран с побратимами отправились до оазиса на багги и там пересели на жеребцов, потому что с бедуинами стоило говорить только «с высоты седла». Багги стояли сиротливой группой, и следы жеребцов, уходя от кормушки, растворялись в песках. Жеребцы всегда были ценностью, их искали, хотя бы для того, чтобы ухватить след причастных к гибели эмира. Но на планете, кроме альф, мало кто ездил верхом. Кони были дороги сами по себе, так же, как и питание для них. Это был, скорее, вопрос статуса, чем средство передвижения в пустыне. Караванщики пользовались верблюдами, редкие жеребцы в караванах все были осмотрены и ощупаны.

Кроме этого, шло пристальное расследование во дворце. Этим занимался Айдан со своими верными людьми и альфами, которые ходили за его плечом, как тени, едва тот выходил из комнат гарема. На этом настоял Альби. Он помнил, как однажды на него напали в переходах лабиринта, и теперь охрана альф стояла на каждом входе, даже там, где обычно все оставлялось на откуп слугам.

Расследование шло долго, но в итоге принесло свои результаты. Оказалось, его травила родня Шамси и Камиля. Он уже и забыл их имена, но они не забыли его. Они устроились работать в его дворец. Жены, вернее вдовы, которые остались живы после того, как их мужей казнили, когда был раскрыт заговор против эмира Маджида, названного отца Альби. Все в городе знали, что именно он вывел омег гарема на чистую воду, и именно из-за него правда выплыла на поверхность. И неважно, насколько омеги были виновны, а их сыновья вовлечены в заговор против жизни эмира и благополучия эмирата. Они помнили только одно – именно Альби был виновен в смерти их близких. И они готовились к мести.