Читаем Феникс онлайн бесплатно

====== Глава 1-1. Возвращение. ======

POV Пит

Сегодня особенный день. Несколько месяцев томительного ожидания, мучений и сомнений позади. Сегодня я увижу ее снова. Мою Китнисс. Как хочется заключить ее в объятия, крепко-крепко держать и уже никогда не отпускать от себя ни на шаг. Я больше не потеряю ее. Второй раз мне этого просто не пережить.

Она взорвала Арену. Никогда бы не подумал, что это вообще возможно. Но Китнисс каким-то непостижимым образом это удалось. Я разговаривал об этом с Бити, когда мы только попали в Тринадцатый. Он долго и умными словами объяснял, как это сработало – я не все понял, но до сути добрался. Энергия силового поля, которая должна была обезопасить Распорядителей, благодаря Китнисс, была использована против них самих.

Почти все из того, что произошло после взрыва, я знаю только по рассказам других людей. Сам я отключился, когда на меня напала Энорабия. Она разрезала мне руку и тяжелым ударом по голове вырубила мое сознание. Собственно, в тот момент я думал, что уже умер. И не спас Китнисс! Не уберег!

Я действительно ее не уберег! Ее забрали в Капитолий. Мою Китнисс…

В чувство я пришел уже здесь, в Тринадцатом. Оказывается, он уцелел – Капитолий и здесь нас обманул. Но теперь почти вся жизнь Дистрикта проходит под землей: огромные многоуровневые строения и коммуникации, полное самообеспечение энергией, едой, водой и прочим.

Почти сразу, как я смог стоять на ногах, меня отвели в местный Штаб. Среди целой толпы незнакомых людей, которые о чем-то совещались в стороне, меня ждали Хеймитч и Финник. Первое, что меня интересовало тогда, где Китнисс? Ни тот, ни другой ничего мне не могли ответить, все ходили вокруг да около. Пока из тени не вышел Плутарх Хэвенсби, распорядитель Игр. Я не успел даже изумиться тому, что он здесь, когда услышал то, что превратило следующие несколько месяцев моей жизни в кромешный ад.

- Мы пытались спасти ее, Пит. Но не успели. Китнисс забрали планолеты Капитолия...

Никто даже не знал точно, жива ли до сих пор Огненная девушка, или безжалостные лапы Капитолия уже отправили ее в мир иной.

Я проклинал себя за то, что позволил ей уйти тогда с Джоанной. Я должен был быть с ней: я обещал спасти ее жизнь. И не смог. Не уберег...

Раз за разом меня поглощала тьма, и я впадал в беспамятство на часы, дни, недели.

Меня вновь и вновь приводили в чувство, кололи морфлинг, заставляли есть, пить, пытались вернуть меня к жизни. И ни один из них будто не понимал, что у меня нет жизни, когда нет Китнисс… Я обещал… Я должен был… И опять меня забирала тьма…

Но сегодня я знаю, что Китнисс жива! Я чувствую, как минуты ожидания текут по моим венам… Так долго я ждал этого, не смел даже надеяться…

Два дня назад президент Тринадцатого отправила спасательный отряд в Капитолий, чтобы освободить Китнисс и остальных. В ночь, когда разрушился купол, с Арены забрали ее и Энорабию. Позже мы узнали, что почти сразу из Четвертого дистрикта капитолийские планолеты унесли Энни – ту самую девушку, за голосом которой Финник кинулся на Бойне.

Три беззащитные девушки в лапах кровожадного Капитолия… Никто не знает, что именно там происходит. Общее мнение, что девушек, наверняка, пытают, надеясь разузнать информацию о повстанцах. Энорабия принимала участие в заговоре – скорее всего, ее будут допрашивать с особенным усердием. Энни не всегда дружит с головой, и, наверняка, Капитолий понимает, что ее не стали бы посвящать в тайную информацию.

Китнисс, я уверен, тоже нечего сказать. Мы ровным счетом ничего не знали о Восстании. Но она – Сойка-пересмешница. Президент Сноу слишком много усилий потратил, чтобы поймать ее. Теперь птица в клетке, в его клетке…

От размышлений меня отвлекает вибрация передатчика. Это небольшая коробочка, прикрепленная, как браслет, к моей руке. Из-за своей близости к Сойке-пересмешнице я получил в Тринадцатом что–то вроде статуса элиты, и мне выдали передатчик, чтобы я всегда оставался на связи. Сообщение на экране информирует, что все должны срочно собраться в Штабе.

Подскакиваю, как ужаленный, и бегу туда, но, встретив на пути Хеймитча, начинаю идти спокойнее. Взгляд бывшего ментора задумчив и тревожен.

- Есть новости? – спрашиваю я.

- Еще ничего не известно, но я слышал, что отряд вернулся…

Этого достаточно, чтобы меня накрыла паника. Чувствую, как дрожат руки, и сую их в карманы, надеясь, что со стороны не очень заметно, как я нервничаю.

Вместе с Хеймитчем заходим в Штаб. Тут уже собрались почти все – ожидаем только Президента Койн.

Наконец, она тоже приходит. Ее светлые длинные волосы, как всегда, идеально уложены, а лицо сохраняет вечное спокойное выражение без единой эмоции. Нервно перешагиваю с ноги на ногу: ожидание становится невыносимым.

- Соратники, – обращается к нам Койн, – около часа назад спасательный отряд благополучно завершил операцию и вернулся домой. По предварительным данным, при штурме погибло несколько капитолийцев, среди наших солдат потерь нет. Полную информацию мы получим, когда Командующий отрядом Боггс предоставит нам отчет. Сейчас нам уже известно, что Сойка и остальные девушки доставлены в Тринадцатый. Сейчас их осматривают врачи.

Она продолжает говорить, но я уже не слышу. Китнисс здесь, она вернулась. Закончились месяцы, когда я думал, что сойду без нее с ума. Я хочу ее увидеть.

Толкаю Хеймитча в плечо, привлекая его внимание, и киваю головой на дверь. Мы вместе выходим из Штаба и со всех ног бежим в Медицинский отсек. Большую часть времени, когда я был тут, я находился в состоянии близкому к отключке, поэтому не знаю толком, куда идти в лабиринтах длинных коридоров. Спустя некоторое время, все-таки находим нужную дверь, и я с размаха толкаю ее, заходя в комнату.

Группа врачей, привлеченная шумом, удивленно оборачивается и, увидев меня, отступает от кровати. Я вижу Китнисс. Она неподвижно лежит на белых простынях, все ее руки истыканы иголками, которые подключены к разным медицинским аппаратам.

Она такая бледная: кажется, что она не дышит. Подхожу к ней, не смею сделать вдоха, пока не коснусь ее. Протягиваю руку и глажу ее по щеке. Кожа холодная, как лед, но я вижу, как дрогнули ее ресницы, и она открыла глаза.

Волна ни с чем несравнимого блаженства затопила меня. На моем лице расплывается глупая улыбка, и я чувствую, что выгляжу идиотом. Но я так счастлив! После всех моих страданий, после стольких ночей, когда меня мучили кошмары о том, что я не смог спасти ее, она здесь. Она жива.

Быстро окидываю всю ее взглядом: проверяю, нет ли больших повреждений, и с облегчением отмечаю, что, кажется, все в порядке. Поднимаю глаза выше и ловлю ее взгляд.

Он странный. Почти стеклянный. Ни одной эмоции. Она смотрит на меня и будто не узнает. Но в следующую секунду что-то мелькает в ее глазах. Узнавание? Нет! Это паника. Это ужас. Всепоглощающий ужас.

И Китнисс начинает кричать! Истошно! Громко! Невыносимо!

Она бьется в руках врачей, пытается вырваться и не перестает кричать. Не могу разобрать слов, но она так кричит, что хочется заткнуть уши.

Я не знаю, что делать. Я растерялся.

Буду благодарна за отзывы и пожелания. Также сообщите, если нашли ошибку. Заранее спасибо))

====== Глава 1-2 ======

POV Китнисс

Холодно. Мне очень холодно. Кажется, я превратилась в кусочек льда. Не чувствую ни рук, ни ног. Не чувствую, что вообще дышу...

Пытаюсь открыть глаза, но не могу. Слабость во всем теле…

Слышу женский крик. издалека, но такой протяжный, такой безнадежный. Мне кажется, я знаю, кому принадлежит этот голос. Или не знаю? В голове туман.

Опять крик. Да, я слышала этот голос! Так кричали пересмешники на Арене. За одной из таких птиц помчался Финник. Перед глазами появляются мутные картинки, как мы с ним бежим сквозь заросли, следуя за голосами Соек. Та птица кричала так же! От этого Финник сходил с ума. Энни! Ее зовут Энни.

Мне надо встать, мне надо ей помочь! Но не могу даже пошевелиться.

Холодно. Я чувствую, как подбирается темнота, и, наконец, мгла поглощает меня.

Снова.

Я не знаю, сколько времени прошло…

Думаю, что я давно потеряла счет дням.

Никто не придет. Никто не спасет меня.

- Ты проиграла, Сойка, – слышу я вновь и вновь голос Сноу.

Он здесь, рядом. Иногда у меня не хватает сил открыть глаза, чтобы видеть его. Но я чувствую его запах – меня преследует аромат роз. От этого кружится голова и сводит желудок.

Я не понимаю, почему еще жива? Первые дни я ждала смерти. Теперь знаю, что Сноу меня не отпустит. Я буду вечно лежать здесь, в этой камере. Буду всегда чувствовать эту боль и слышать крики других заключенных.

Они хотели, чтобы я рассказала им о восстании дистриктов, о заговоре с целью разрушить Арену, о повстанцах…

Мою кожу жгли, мои руки резали…

Я пережила удары тока…

Я пережила атаки пересмешников. Раз за разом я слышала их – они звали, они просили, они умоляли. Кричали голосом Прим, мамы, Гейла… Пита…. Я сходила с ума, но молчала.

Они хотели информации. Но скоро поняли, что у меня ее нет…

Чувствую прикосновение к руке и, превозмогая боль, открываю глаза. Сноу. Он стоит рядом. Опять этот запах. Не могу, не хочу. Отворачиваюсь, не желая его видеть.

- Мисс Эвердин, – обращается он ко мне. – Очень жаль, что вы не смогли рассказать нам о своих друзьях-заговорщиках. Однако Капитолий достаточно могуществен, чтобы обойтись без помощи Сойки-пересмешницы…

Мое сознание посылает сигналы тревоги. Обойтись без помощи? Что это значит? Восстание подавлено? Моя семья? Пит? Что с ними? Но я не могу спросить: у меня недостаточно сил, чтобы произнести хоть слово. Я только смотрю на него. Надеюсь, он видит, как я его ненавижу.

- Вы доставили мне массу хлопот, Мисс Эвердин, – говорит Сноу. – Но милость Капитолия действительно не знает границ. Я прощу вас. Я отпущу вас. Ваши раны залечат, и вы сможете упорхнуть отсюда. Куда? Решать вам…

Пытаюсь не поддаваться подступающей мгле и следить за ходом его мысли. Меня отпустят? Как? Почему? Я не понимаю. Но я увижу Прим! Я смогу обнять Пита. Я не должна была позволять разлучить нас на Арене. Не должна была! Глупая Китнисс!

- Доктор Клаус будет несколько раз вводить вам лекарство, которое исцелит вас, Мисс Эвердин. Вероятно, тогда вы посмотрите на некоторые вещи иначе.

Мгла подбирается все ближе. Бороться с ней все сложнее.

Мне кажется, я слышу издевку в его голосе? Посмотрю на вещи иначе? Что это значит?

Не важно. Я буду свободна!

Чувствую, как врач берет мою руку и ставит укол. Боли нет. Я спокойна. Но вдруг ощущаю, что моя кровь начинает кипеть, будто тысячи ос вкололи в меня свое жало!

Осы! Я вдруг понимаю, что уже чувствовала такое на первых Играх – Осы-убийцы! В шприце был яд. Я умру! Я никогда не буду свободна!

Страшно…. Страшно!!!

В моей голове оживают самые жуткие кошмары, и я вижу их все разом….

Я кричу… Я вырываюсь из цепких и липких объятий страха, но не могу… Это внутри меня!

Когда меня поглощает мгла, я чувствую, что это спасение.

Я снова пришла в себя. Болит голова. Тело ломит. Но что-то изменилось. Стараюсь сосредоточиться и вдруг понимаю, что не чувствую запаха роз – его нет! Пусть это и временная передышка, но она мне необходима.

Ощущаю прикосновение к щеке. Нежное. Едва уловимое. Открываю глаза и пытаюсь рассмотреть того, кто гладит меня. Лампа горит прямо над его головой, поэтому я различаю только силуэт. Это мужчина, он склонился надо мной, и я чувствую тепло, исходящее от него.

Неожиданно мужчина поворачивает голову, и мне удается рассмотреть его лицо.В следующее мгновение меня парализует страх. Животный страх! Бежать! Бежать!

Кричу! Голос срывается, страх настолько сильный, что я не могу себя контролировать.

Я не знаю, откуда взялись силы, но я начинаю отбиваться от людей, которые накинулись на меня и стараются удержать. Я брыкаюсь и не перестаю кричать!

В мозгу единственная мысль: это Пит.

Враг. Зло. Переродок.

Он убил всех.

Он убьет меня.

Буду благодарна за отзывы и пожелания. Также сообщите, если нашли ошибку. Заранее спасибо))

====== Глава 1-3 ======

POV Пит

Ощущение, будто я хрустальная ваза, и меня разбили. Уронили на пол, и я разлетелся на миллион осколков. Я ничего не чувствую. Я пустой.

В комнате полумрак, я сижу на голом полу, прислонившись спиной к холодному кафелю. Здесь нет никакой мебели: ни стола, ни стула – ничего. Только часы на стене. Я тут уже несколько часов. Просто сижу и смотрю, как спит Китнисс. Она не рядом. Между нами толстая стена: только с моей стороны она, как стекло, а с ее стороны ничем не отличается от любой другой стены в палате.

Ей вкололи успокоительное, и уже два дня она спит. В целях предосторожности ее руки закреплены ремнями, и она не сможет встать с кровати, пока врачи не решат, что это безопасно. Они обещали, что ее ничего не будет беспокоить, но я вижу, как время от времени, ее лицо искажает гримаса страха, или как она начинает метаться, стараясь разорвать свои оковы.

Я практически уверен, что эти ремни уже натерли ей руки, так беспокойно она себя ведет. Хочу подойти, освободить ее, поцеловать каждую ее ранку и исцелить ее душу. Но мне категорически запретили входить в палату. В прошлый раз у нее случился приступ, и ее несколько часов не могли успокоить.

Физические показатели почти в норме. Основные органы не повреждены, раны на коже со временем заживут. Для врачей тело Китнисс – предмет исследования, для меня – источник страданий и угрызений совести. На ней свободная больничная рубаха, скрывающая почти все тело. Но я вижу руки. Они покрыты свежими шрамами. Вдоль… Поперек… Крест на крест… Сбоку, на ее шее, кожа ярко красного цвета – не хочу об этом даже думать, но похоже на ожог.

Что с тобой сделали, Китнисс??

Чувствую, как по щеке скатилась слеза. Пусть. Мне не стыдно. Пустота внутри меня такая огромная – меня вообще ничего не волнует. Обхватываю руками голову и начинаю раскачиваться из стороны в сторону.

- Прости меня, Китнисс, прости меня…

Не знаю, сколько еще времени проходит, но я не покидаю свой наблюдательный пункт. Тихо открывается дверь, и в комнату заходит мой бывший ментор. С минуту он смотрит на меня, потом закрывает дверь и садится рядом.

Мы молчим. Я знаю, он тоже ее ждал. Из нас двоих он всегда выбирал ее. Уверен, что и в этот раз он выбрал ее, но не вышло. Энорабия ранила меня, убирая из руки следящий жучок, но не успела добраться до Китнисс. Они могли бросить или нас обоих или забрать хотя бы меня. Думаю, что лучше бы они бросили меня там: все равно я не жилец без нее.

- Они не знают, что с ней, – говорит Хеймитч. – Но они тут в Тринадцатом умные – все равно что-нибудь придумают…

Ценю его старания меня подбодрить, но, в целом, за последнее время мы отдалились. Я не смог простить ему, что он бросил ее там. А он и не спорит с этим. Ему нелегко: последние лет двадцать свое горе он топил в выпивке, но здесь ее не достать, поэтому он просто старается отсиживаться в своей комнате и лишь иногда выходит, когда его зовут в Штаб.