Читаем Федя Мудреный онлайн бесплатно
Вечно я в какие-нибудь передряги попадаю. Этаким вселенским центром притяжения неприятностей стал. За что ни возьмусь — все не как у людей.
Недавно, когда еще шофером был и гонял сверхсветовой грузовик из галактики в галактику, чуть не открыл неизвестную науке цивилизацию. На необитаемой планете аборигена нашел! Это когда аварийную посадку совершить пришлось. Увы, абориген вовсе и не аборигеном оказался. Напроказничал в своей звездной системе и сбежал куда подальше от суда и следствия. А я, пока все это выяснял, загубил часть груза — пи-мезоны консервированные прокисли.
А тут на днях, когда я во Вселенторг устроился товароведом, меня с дефицитным товаром надули. Закупил я в одной дальней галактике всяких диковинок для Земли.
Целую эскадру грузовиков загрузил. Прилетели. Открыли грузовые отсеки — пусто. Всучили мне завселенские купцы гору гравифантомов вместо настоящих товаров. Кинулся я снова туда, чтобы пристыдить мошенников, а там ни торговцев, ни самой галактики — тоже гравифантомами, оказывается, были.
Короче, после таких неприятностей решил я отдохнуть.
Взял отпуск И пошел в гараж, где раньше работал шофером, к знакомым ребятам. Спрашиваю:
— Кто из вас куда подальше на юг летит?
— Я, — отвечает Федя Мудреный. — А что?
— Возьми попутчиком. Хочу где-нибудь на юге подичать.
— Садись, — говорит. — Не жалко. Не на себе же везти.
Ну и полетели мы. А вез Федя на своем грузовике семена цветов разных и оранжерею в разобранном виде.
Где-то в созвездии Южного Креста у тамошних крестоносцев появилась мода дарить цветы дамам сердца. Вычитали в земных книгах про такой обычай. И все бы ничего, только вот цветы в тех местах не произрастали. Феде Мудреному предстояло ликвидировать досадный просчет природы. Должен был он смонтировать там супероранжерею и обеспечить цветами ихнюю торговую сеть.
Звездолет у Феди, можно сказать, классный был — последней модели, полуэкспериментальный. Через нульпространство сигал. Нырнешь в этот самый нуль в одном конце Вселенной, а вынырнешь черт знает где. От того места, где вынырнуть надо бы. Вот мы и ныряли уже битый час: то недолет, то перелет, то вообще куда-нибудь в другое измерение занесет. Нырнули в очередной раз в нуль-пространство, а вынырнуть не можем.
— Что за чертовщина? — удивился Федя. — Не бывает так. В нуль-пространстве застрять невозможно.
— Вообще? — уточнил я.
— Теоретически.
— А чего ж тогда мы застряли?
— А кто его знает, — пожал плечами Федя. — Может, зацепились за что.
— Чего ж теперь делать?
— Вылезать придется, ощупывать корабль, а если потребуется — толкать.
— А для здоровья это не вредно: по нуль-пространству ходить?
— Если в скафандре, то не вредно, — говорит он. — Правда, белое оно и густое, как сметана. И не видно в нем ничего. Все на ощупь делать приходится. И, само собой, никакого пространства. Одни нули.
В том, что белое нуль-пространство, я уже убедился — обзорные экраны словно молоком залило.
— Помочь тебе? — спрашиваю.
— Да ладно, отдыхай. Ты же отпускник.
Напялил Федя Мудреный скафандр и скрылся в тамбуре.
Ждал я его час, другой, третий… Надоело ждать. Влез в скафандр и тоже подался наружу. Только из люка в это самое нуль-пространство высунулся, трах меня кто-то по затылку! Я и отключился.
Очнулся, в кресле каком-то сижу, связанный по рукам и ногам. Осмотрелся. Вроде как в подземелье каком нахожусь. Точнее, в сырой камере без окон. А рядом, в таком же кресле, Федя Мудреный сидит. И тоже связанный.
— Ожил? — спрашивает он меня.
— Пытаюсь, — говорю. — А где это мы?
— Дрянь дело, — говорит. — К пиратам в плен попали. Они, гады, научились в нуль-пространстве капканы ставить. Вот мы и влипли.
— Что-то голова болит, — говорю. — И поташнивает.
Федя прыснул: — Еще бы! Из тебя сейчас сотни две галактик и туманностей вытряхнули.
— Как это? — не понял я.
— Элементарно. Когда тебя дубинкой треснули, малость перестарались: скафандр твой лопнул, и в трещину нуль-пространство затекло. Вот ты и наглотался его. А нуль-пространство — это вроде как сгущенная Вселенная. Вот и пришлось сделать тебе промывание и тому подобные малоприятные процедуры. Дольше всего из уха нуль-пространство вытрясали, там у тебя какое-то звездное шаровое скопление застряло.
— Шутишь?!
— Какие уж тут шутки! Хорошо хоть, что ты ихнюю галактику не заглотил, а то и вытрясать из тебя нульпространство некому было бы. Так и сидели бы у тебя в желудке или в ухе до скончания века.
— А что им надо, пиратам этим?
— А черт их знает. Наверное, грабить будут.
В это время дверь открылась, и в нашу камеру ввалилась целая орава угрюмых мужиков. Взяли они нас с Федей и вместе с креслами понесли куда-то. Долго тащили по мрачным и гулким коридорам, пока не занесли в огромный ярко освещенный зал.
У противоположной стены зала возвышался огромный, разукрашенный драгоценными камнями и золотом трон.
На нем восседала какая-то девчонка в парче и бриллиантах. На голове ее красовалась корона.
Рядом с троном на стульчике сидел какой-то наглый тип с усиками. Где-то я его уже встречал.
Нас поднесли к трону поближе и поставили на пол.
Я имею в виду, кресла поставили. А мы с Федей так и продолжали сидеть привязанными.
— Добро побаловать на нашу распрекрасную планету. Королева рада вас видеть, — сказал наглый тип с усиками.
— Мы тоже, — ответил я вежливо.
— Что тоже? — уточнил усатый тип.
— Видеть королеву тоже рады, — объяснил я.
— Это само собой, — усмехнулся усатый. — А меня ты рад видеть? - спросил он, подойдя поближе.
— А ты кто? — задал я вопрос в лоб, мучительно вспоминая, где мы с ним встречались прежде.
— Я — главный министр королевы. Ведаю, в частности, вопросами внешних связей.
— Это в каком смысле?
— В прямом: ставлю капканы в нуль-пространстве, продаю всяким простачкам и дурачкам гравифантомы под видом дефицитных товаров.
И тут я вспомнил, где мы встречались!. Этот тип, только тогда он был еще и с бородой, надул меня с дефицитом, всучив целую гору фантомов! Я заерзал в кресле.
— Спокойно-спокойно, — сказал тип. — Я понял: твоему кулаку хочется, чтобы я врезался в него подбородком… Вполне законное желание, но неисполнимое. Вы на приеме у королевы. — А почему она молчит? — спросил Федя, пока я скрипел зубами и старался испепелить взглядом главного министра.
— Ей не положено разговаривать со смертными.
Она — королева. Говорить за нее буду я.
— Ну, а мы что должны делать во время приема? — не унимался Федя.
— Само собой, кланяться, королеве в ножки и молить о пощаде, — усмехнулся усатый министр.
— Но как? — удивился Федя. — Мы же связаны!
— Это не ваш вопрос, — отрезал министр, и вернулся на свой приставной стульчик.
— Начинайте, — бросил он угрюмым мужикам, при несшим нас сюда.
Я не успел сообразить, кто и что должен начинать, как вдруг почувствовал, что стремительно переворачиваюсь. Трон с королевой и наглый тип на стульчике метнулись куда-то вверх, каменный пол понесся да меня с неотвратимостью паровоза. Бах! Из глаз посыпались искры. Снова все крутанулось вокруг горизонтальной оси, но уже в обратную сторону. Кресло вернулось в исходное положение.
— Что Вы делаете?! — возмутился я. — Это же черт знает что!
В этот момент угрюмые мужики проделали тот же фокус с Федей: перевернули кресло, и Мудреный, охнув, встретился лбом с каменным полом. И, снова его кресло поставили на ноги.
Я хотел еще что-то сказать, но меня снова перевернули.
И снова из глаз посыпались искры.
Так повторилось несколько раз.
— И долго мы будем так кланяться?! — возопил я, в очередной раз вернувшись в исходное положение.
— Пока не надоест, — ответил министр, лениво разглядывая свои ногти. Королева радостно хихикала.
— Мне уже надоело! — заявил я после очередного поклона.
— Ну и что? — равнодушно проговорил министр. — Королеве еще не надоело.
На наше счастье еще через: пять-шесть поклонов королева зевнула. Нас с Федей поставили на место. У меня голова трещала так, что ее хотелось срочно сменить на что-нибудь, пока еще не битое.
Министр хлопнул в ладоши.
В помещение внесли несколько контейнеров с семенами и поставили между троном и нами…
— Пошутили и хватит, — сказал министр хмуро. — А теперь поговорим серьезно. Что за груз вы везете?
— Не видишь, что ли? — огрызнулся я… — Семена.
— Их едят?
— Попробуйте, — посоветовал я ехидно.
— Мои люди попробовали. У них - понос.
— Семена не едят, — вздохнув, сообщил Федя Мудреный. — Семена — это органические самовоспроизводящиеся автоматы.
— И как они… самовоспроизводятся? — уточнил министр с усиками.
— Самовоспроизведение осуществляется за счет универсального генетического аппарата, реализованного на внутриклеточном уровне и обладающего запасом генетической информации.
— И что из них самовоспроизводится? — заинтересованно спросил усатый.
— Растения, — ответил Федя.
Усатый главный министр подошел к каменной стене, отодвинул плиту. За ней оказался терминал. Усатый взял аккорд на его пульте.
— Растения, — пропищал терминал, — ископаемое, неупотребляемое слово. Означает организмы, развивающиеся в неподвижном состоянии, питающиеся неорганическими я органическими веществами почвы и воздуха и способные создавать органические вещества из неорганических. После изобретения пищесинтезаторов на нашей планете растения истреблены за ненадобностью.
— Так, — проговорил министр озадаченно, прослушав справку ЭВМ и обернувшись к нам. — Это все очень интересно, но нам не подходит. Зачем разводить то, что когда-то уничтожили за ненадобностью? Послушай, обратился усатый к Феде, — а продать их можно? Покупатель на семена найдется?
— Не думаю, — проговорил Федя. — Продают обычно не семена, а продукты их саморазвития.
— Растения? — удивился министр.
— Часть растений. Цветы.
Министр хмыкнул и снова пошел к терминалу.
— Цветы, — запищал опять терминал, — орган размножения у растений, состоящий из зеленой чашечки, ярко окрашенного венчика из лепестков вокруг пестика и тычинок.
— Странно, — прорычал министр. — Какой идиот может позариться на орган размножения?! Кому нужны эти… венчики, тычинки? Их едят?
— Нет.
— Да вы что, издеваетесь надо мной?
— Цветы очень нравятся женщинам, — проговорил устало Федя. — На некоторых планетах мужчины покупают цветы за большие деньги, чтобы подарить их дамам сердца.
— Но зачем они нужны женщинам? — удивился министр.
— Женщины любят красивые вещи, А цветы — это красиво.
— Красивый, — сам собой запищал терминал за спиной министра. Доставляющий наслаждение взору, приятный внешним видом, гармоничностью, стройностью…
— Заткнись! — рявкнул министр. — Без тебя знаю!
Терминал замолчал и обиженно засопел.
— Что красивее, — резко спросил нас министр. — Драгоценные камни или цветы?
— Конечно, цветы! — сказал Федя. — Они же живые!
Я согласно кивнул.
— Хочу цветы! — вдруг звонко заявила королева.
— Но, государыня, — забормотал министр, — вам нельзя разговаривать со смертными.
— Заткнись! — резко прервала королева. — Хочу много цветов!
— Но, государыня!
— Хочу цветы! Хочу цветы! Пусть подарят мне цветы! — капризно закричала королева и застучала ногами. — Сию минуту!
Вбежала целая толпа придворных дам и бросилась успокаивать августейшую особу.
Королева распалялась все больше и больше. Она уже не кричала, а истерично верещала. Министр тоже пытался успокоить ее, но его лоб тотчас познакомился с каблуком королевы.
— Как быстро вы можете сделать эти… как их там?.. цветы? — спросил он нас, держась за шишку на лбу.
— Сунь в горшок, — посоветовал я. — Через полгода вырастут.
— Это верно? — переспросил министр у Феди.
— Схематически — да, — согласился Мудреный. — Но только схематически.
— Что ты имеешь в виду?
— Горшком мой друг называет оранжерею — очень сложную технологическую установку, с помощью которой можно активировать семена для самовоспроизведения. Полгода уйдет на ее монтаж, еще столько же — на выращивание цветов.
— О, боже! — простонал министр.
Он кивнул угрюмым мужикам, и нас с Федей унесли назад, в камеру. Примерно через час появился главный усатый министр собственной персоной. Ссадину на лбу он успел заклеить лейкопластырем. Следом за ним внесли скамейку. Министр сел на нее и знаком отпустил прислугу, Помолчал. Мы тоже молчали.
— Да, — сказал наконец он задумчиво, — Свалились вы на мою голову.
Он еще помолчал. Потом достал из кармана плоскую фляжку, отхлебнул глоток, поморщился. Посмотрел поочередно на нас с Федей.
— Будете? Коньяк.
Мы отрицательно покачали головами.
— Как хотите. Мне больше достанется, — резюмировал министр и снова приложился к фляжке.
— Короче, так, — заявил он, спрятав, фляжку, и вытерев мокрые губы рукавом. — Вам чертовски повезло. Обычно мы свидетелей убиваем сразу. Из соображений, безопасности империи. Чтобы никто не пронюхал, о нашем местонахождении. Повторяю: вам повезло. Ты, — он ткнул пальцем в мою сторону, — назначаешься главным королевским шутом. Пожизненно. Хотя нет. Пока не самовоспроизведутся цветы.
— Я — шут!!! — поразился я.
— А то кто же?! Только дурак мог клюнуть на гравифантомы и купить их столько, сколько нахватал их ты. — Министр хихикнул и подмигнул мне. — Ну, а креме того, королеве очень понравились твои поклоны. Будешь кланяться ей каждое утро, в обед и перед, сном.
Я застонал.
— А ты, — министр кивнул Феде, — смонтируешь этот свой… горшок и подаришь королеве много цветов. Года тебе хватит?
— Хватит, — вздохнул Федя. — А что будет потом?
— Потом? Потом в знак величайшей королевской благодарности вас казнят на глазах у королевы. Она любит такие зрелища. Еще вопросы есть?
— Есть, — сказал Федя, помолчав. — Чтобы построить оранжерею, мне понадобятся рабочие, различные материалы, Приборы, всевозможные агрегаты и другое оборудование.
— Рабочих дадим. А зачем все прочее? Ведь у тебя на корабле есть все оборудование для оранжереи. Я лично проверил комплектность его согласно описи.
— Оранжерея, которую я вез, проектировалась для планеты с несколько иными условиями, нежели на вашей. Кое-что в проекте придется изменить.
— Ты получишь все, что потребуешь, — заверил министр и покинул нас.
Вот так я и стал придворным шутом!
На мерзкую планетку, можно сказать, попали мы с Федей. Ничего живого, кроме самих жителей на ней давно не водилось. Все исчезло во время бесконечных войн, длившихся на планете тысячелетия. Не так давно здесь окончилась последняя война. Последняя империя наконец-то угробила предпоследнюю, и теперь правительство страны-победительницы решало, — на кого бы напасть еще. На планете противников больше не водилось. Оставалось одно: податься в космос. Земля как объект нападения империю вполне устраивала. Уже готовились армады звездолетов для первой экспедиции захвата. Работали на всю катушку и заводы по синтезу солдат. Двадцатилетних детин здесь выращивали в специальных инкубаторах всего за месяц. Надо сказать, что почти все население планеты было синтезированным. Оно и понятно: затяжные термоядерные войны нанесли непоправимый ущерб наследственности местных жителей. Естественным путем рождались теперь только уроды, а потому естественное получение потомства на планете было запрещено специальным королевским указом.
