Читаем Фазовый переход (СИ) онлайн бесплатно

Глава 1. Пролог.

20 июля 2032 года, США, Хьюстон, Космический центр имени Линдона Джонсона, Центр управления полётами NASA.

Сегодня был важный день, и, по этому, в центральном зале было особенно многолюдно. На своих рабочих местах присутствовало около двух десятков людей, погружённых в работу.

Помимо пяти огромных экранов, занимавших всю стену, и на которые выводилась общая информация, перед каждым, на трёх — четырёх мониторах отображалась предназначенная лично ему информация.

Справа, в дальнем углу за соседними столами работали двое мужчин. Первый, чуть полноватый, пятидесяти с лишним лет постоянно хмурился, озабоченно глядя на свои мониторы. Второй же, его товарищ, лет тридцати с небольшим, вглядывался в поступающую к нему информацию с любопытством и некоторым предвкушением.

— Связь устойчивая? — спросил первый.

— Да, телеметрия поступает без потерь. — ответил второй.

— Уже пять минут как "Рассвет-2" провёл последнюю корректировку курса, а результата ждать ещё десять. — произнес тот и вздохнул.

— Как ни как, двести семьдесят миллионов километров. В конце концов, мы шли к этому моменту три года, так что эээ… девять минут это не так и много.

— Вот только, как медленно они тянутся!

— Это да…

— Если зонд промахнется мимо Цереры, и не сможет выйти на орбиту…

— Шансы на повторную корректировку есть.

— Вот только дополнительная корректировка, даже если она окажется успешной, это трата драгоценного топлива, того, что понадобится на обратный путь! Какой смысл лететь на астероид за пробой грунта, если мы не сможем доставить его обратно на Землю?

— Ну… в самом худшем случае, при нехватке топлива, обратная дорога просто займёт больше времени, не пять лет, а, допустим, десять.

— Замечательно… Через… семь минут мы узнаем, когда получим результат от этой миссии, при нашей жизни, или же, полученный реголит будут исследовать наши правнуки…

— Ну, ну! Больше оптимизма, друг! В конце концов, всё может пойти согласно расчётам! Не зря же мы их делали? Да и не первая это миссия в пояс астероидов. Вон, предыдущий "Рассвет" до сих пор вокруг Цереры крутится! Так что шансы на успех, на данном этапе, более чем хорошие! Хочется переживать — переживай за спускаемый аппарат.

— Вот! В самом деле! Ты же помнишь миссию "Розетты" к комете Чурюмова-Герасименко? Тогда спускаемый аппарат "Филы", вместо штатного приземления, трижды отскочил от поверхности, и в итоге угодил в трещину! Более того, трещина оказалась в тени, отчего все его солнечные батареи оказались полностью бесполезными!

— Ну, программу — минимум он на заряде аккумуляторов отработал! — ответил он, и, глянув на часы, добавил, — Осталось четыре минуты.

— В том то и дело, что "программу — минимум". А если бы ему надо было вернуться к "Розетте" с образцами грунта? Как бы он взлетел, лёжа на боку в трещине?

— Это да, но надо помнить, что комета — это пятикилометровая картофелина неправильной формы, а Церера — шар, диаметром почти тысячу километров, со слабеньким, но вполне ощутимым гравитационным притяжением, да и поверхность у неё куда ровнее. Не говоря уже о том, что инженеры тоже не зря свой хлеб едят, и недочёты из-за которых "Филы" сел не самым лучшим образом, были учтены. — терпеливо ответил он, снова взглянул на часы и добавил, — Две минуты.

— Эххх… — вздохнул тот. — Ну, будем надеяться, будем надеяться… Хочется, всё же разложить на отдельные атомы пробу грунта, и, раз и навсегда, поставить точку в споре о происхождении пояса астероидов. Что это, "строительный мусор", оставшийся со времён возникновения Солнечной системы, или осколки погибшей планеты?

— Ну, первый вариант куда как более вероятен… — осторожно заметил он.

— Это да, но, пока не исследуем реголит — ничего точно сказать нельзя. А для того, чтобы он очутился тут, надо, для начала, чтобы "Рассвет-2" вышел на расчётную орбиту!

— Вот оно! Смотри! Пошла информация! — воскликнул он, и они оба уткнулись в экраны.

— Тааак… Время работы двигателя… Изменение скорости… Вектор движения… Расстояние…

— Идеально! Просто идеально! — прошептал он, и хлопнул по плечу своего товарища. — Видишь! А ты сомневался!

— Теперь дело за малым, — ворчливо заметил он — отработать всю программу наблюдений, отправить на Цереру спускаемый аппарат, а потом поймать его и вместе с добычей вернуть на Землю… Но, надо признать, первый шаг сделан, и сделан хорошо…

16 июля 2037 года, США, Хьюстон, исследовательская лаборатория NASA. (пять лет спустя)

Образец грунта полученный с Цереры, крупнейшего объекта в поясе астероидов по привычке называли реголитом, хотя он имел очень мало общего с образцом, полученным в своё время с поверхности Луны.

Поверхность спутника Земли покрыта, если говорить просто, многометровым слоем смеси пыли и песка, слегка сцементировавшейся под воздействием вакуума.

В отличии от лунного реголита, образец доставленный с Цереры состоял, как и ожидалось, из гидратов и карбонатов, самым неожиданным из которых оказался карбонат натрия, или попросту сода. Кроме этого, были обнаружены богатые железом глинистые минералы, к примеру кронстедтит, которому Церера и обязана своим коричнево — серым цветом.

Но всё это снаружи, на поверхности — тонкий слой, что в месте посадки спускаемого аппарата составлял всего лишь восемнадцать сантиметров. А вот уже под ним залегал обычный водяной лёд, что, согласно некоторым расчётам, покрывал малую планету слоем толщиной в сто километров, и по объёму содержащейся в нём воды — превосходил все океаны Земли вместе взятые.

Ожидаемо, банально, скучно. Всё это, большей частью, лишь подтвердило и уточнило данные, полученные дистанционно. Казалось бы, на что были потрачены десять лет (включая время на подготовку к миссии) и сотни миллионов долларов?

Но… было одно "но"… Лед, добытый спускаемым аппаратом включал в себя три молочно-белых, кристалла. Два размером с ноготь и один величиной со спичечную головку. Кто бы мог подумать, что такая малость будет иметь столь значительные последствия?! Никто.

— Что показал спектрограф?

— Жуткая мешанина! Преобладает, как и ожидалось, кремний, но помимо него ещё почти три десятка элементов!

— Странно. А другие два кристалла?

— Как ни странно, у всех трех образцов химический состав идентичен. Можно предположить, что данная аномалия для данного минерала является не исключением, а правилом.

— Да у них, вообще, аномалия на аномалии! Минералы образуются при остывании вулканических пород, кристаллизуются из расплава, а не сидят во льду, словно замёрзшие рыбы!

— Во, во…

— Ладно, посмотрим что покажет рентгеноструктурный анализ. Установка готова?

— Да. Я уже и образец поместил в камеру.

— Хорошо. Глянем, что у него там внутри… Интересно, как в кристаллической решётке размещён весь этот коктейль из химических элементов….

Щелкнув мышью по кнопке он активировал рентгеновский лазер, что пройдя через кристалл должен был сформировать дифракционную картину, по которой можно будет судить о структуре образца.

Яркая, слепящая вспышка озарила лабораторию, а вслед за ней раздался громкий хлопок, совсем немного не дотягивающий до того, чтобы назвать его взрывом. Из установки повалили клубы дыма.

— Blyat, что это было?! Короткое замыкание? — воскликнул он, и закашлялся.

— Не расслышал… А… Действительно, похоже, но такое впечатление, что несколько сот киловольт коротнуло, с хорошим током, а там нет таких напряжений, да и вообще подобной мощности.

— Смотри! Дым идёт из камеры для образцов! Ты представляешь, что из нас сделают, если кристалл пострадает?!

Кашляя от дыма, они бросились к установке и с усилием извлекли из неё катридж с исследуемым минералом. Металлическое крепление, в котором находился образец было расплавлено, как и стеклянная колба, часть которой, судя по всему, просто испарилась. Сам кристалл был цел.

17 июля 2037 года, США, Хьюстон, кабинет начальника исследовательской лаборатории.

— Вы подготовили отчёт по вчерашнему инциденту? — спросил сидящий за столом мужчина двух лаборантов, стоящих перед ним.

— Да, вот он. — ответил один из них, протягивая ему папку с документами. — Электронную версию мы скинули вам по внутренней сети.

— Хорошо, я ознакомлюсь. — произнес он, и поудобнее устроился в кресле. — А пока, расскажите на словах, что произошло и каков был нанесён ущерб?

— Вчера, в ходе планового эксперимента по рентгеноструктурному анализу образца в процессе работы в камере с исследуемым минералом возникла электрическая дуга, существенно повредившая контейнер с образцом. Сам кристалл не пострадал.

— Я вас правильно понимаю, что кристалл цел, и из потерь — лишь катридж для образцов? — переспросил он.

— Два контейнера… — тихо ответил лаборант.

— Как два? — не понял он. — Второй-то как пострадал?

— Мы… мы повторили тот эксперимент…

— Что?!

— Мы предположили, что… инцидент произошел в результате взаимодействия образца и рентгеновского излучения… И мы повторили эксперимент, снизив на порядок мощность излучения.

— И?

— Ммм… Инцидент повторился, но в меньшем масштабе. Так же, примерно, на порядок. Капсула частично оплавилась и всё. Поскольку тут наблюдалась определённая закономерность, мы повторили эксперимент в третий раз…

— Вы меня до инфаркта довести хотите? Да?

— Мы ещё на порядок снизили мощность излучения и установили видеокамеру, которая зафиксировала, как в момент облучения образца, между двумя противоположными концами кристалла заискрился разряд. В результате третий катридж не пострадал.

— Хм… Правильно ли я вас понимаю… Выходит, что кристалл преобразовал рентгеновское излучение в разность потенциалов? Что-то вроде пьезоэффекта?

— Да, довольно похоже, вот только… Вся установка не потребляет столько энергии, сколько выделилось в ходе первого эпизода. Мощность излучения не превосходит нескольких ватт, чего явно недостаточно, чтобы испарить несколько грамм стекла.

— Вы хотите сказать, что на каждый полученный ватт энергии, кристалл вернул два в виде электричества?

— Ну… не два, больше. Мы тут прикинули на глазок… — произнес лаборант и глянул на своего коллегу.

— Сколько? Каков коэффициент?

— От восьмисот до тысячи…

— И как вы это объясните? Масса кристалла изменилась?

— Масса не изменилась… А что насчёт объяснения… Мы тут долго спорили и сошлись в итоге на том, что это некая версия Вечного двигателя второго рода. Не первого, конечно! Как бы странно всё это не выглядело, но мы не можем допустить даже мысли о том, что энергия возникает из ничего… Судя по всему, внешнее излучение запускает процесс преобразования в электричество некой энергии… недоступной нам. Что это может быть — мы не знаем. Энергия вакуума? Гравитационные волны? Сказать сложно, слишком уж мало было проведено экспериментов…

— Хммм… Вся эта информация отображена в вашем докладе? — спросил он, задумчиво стуча пальцами по столу.

— Да, конечно. — быстро подтвердили они.

— Значит так. — произнес он, судя по всему, придя к какому-то решению. — Продолжайте эксперименты, с соблюдением всех предосторожностей, конечно же! О результатах докладывайте лично мне. Более — никому ни слова! Всех спрашивающих — переадресуйте на меня… И, да. Относительно первого контейнера, вы тут всё сделали правильно, и не могли предположить, что будет такой вот результат, а вот за второй контейнер я у вас из зарплаты вычту.

4 августа 2037 года, США, Хьюстон, исследовательская лаборатория NASA. 20:15 (две недели спустя)

— Вот и всё. Последний эксперимент в этой серии окончен. Как там показатели?

— Полностью совпадают с предсказанными.

— Отлично. Всё-таки мы молодцы!

— Это да… Как думаешь, нобелевку нам дадут?

— За что? За серию несложных экспериментов и подмеченную, очевидную, закономерность? Даже не факт, что в историю войдём… Скорее всего, как безымянные лаборанты при гениальном шефе, под чьим руководством и было совершено это открытие.

— Эххх… Скорее всего так оно и будет. И хорошо если хоть небольшую премию кинут в зубы.

— В любом случае — мы то знаем, что мы молодцы, и сделали важное дело. А это надо отметить!

— Что?! Водка? Crazy Ivan! Как ты её сюда пронёс?!

— Ну, во-первых не Иван, а Пётр, а во-вторых есть способы… — ответил он и сделал жест рукой, напоминающий ползущую змею. — Пить будешь?

— А что делать? Буду. А то ты один всю эту бутылку выпьешь, и расколотишь тут всё оборудование…

— А почему ты думаешь, что эта бутылка одна?

— Ааа… ну нельзя же столько и без закуски…

— Почему, "без закуски"? Вот, смотри…

Прошло полтора часа.

— Скажи, Абрахам, вот ты — коренной американец. Где же твой дух авантюризма? Дух первопроходцев, что прошли от восточного побережья до западного?

— Эх, Пётр, Пётр… Моего авантюризма хватило лишь на то, чтобы взять ипотеку, и теперь всё, я связан по рукам и ногам.

— Понимаю… Но, по крайней мере мы прикоснулись к такой тайне, что перевернёт весь мир!

— Ну, это ты приеувеличивааешь! Язык заплетается… Мало иметь "вечный двигатель", надо ещё научиться их изготавливать! А мы к этому так и не приблизились! Мы даже толковой рентге. ги. ге..граммы не получили! Мы понятия не имеем, как устроена его кристаллическая решётка и как он работает! Откуда черпает энергию?

— Не, ну согласись, что… ну даже пол года на. назад сам факт, что нечто подобное может существовать в действительности — перевернул бы всю физику! А мы не только установили этот факт, но и уже нашли некоторые закономерности!

— В принципе, да… Мне самому в голову даже не приходило, что такое возможно…

— Вот! И за это надо выпить!

— Надо! По русскому обычаю, стоя?

— Есть и другой обычай… Его надо обмыть… Как этот контейнер открывается…

— Что это ты делаешь? Как это, "обмыть"?!

— Вот, смотри! Я бросаю кристалл в стакан с водкой и теперь мы по очереди выпьем из этого стакана…

— Смотри, смотри! Булькает!

— О! Как интересно… Наверно, падающего света сватает на выработку небольшого напряжения… Ну, значит, будем считать это шампанским!

— Давай, попробую… Кто ещё мог бы похвастаться таким безумством… Пить водку с кристаллом, доставленным с другой планеты… — Абрахам отхлебнул и удивлённо поморщился.

— Что такое? — удивился Пётр. — Какой-то привкус появился?

— Это просто вода…

5 августа 2037 года, США, Хьюстон, кабинет начальника исследовательской лаборатории.

— Не, ну вы двое точно решили свести меня в могилу! Ваше увольнение — фактически уже решённый вопрос. Я хочу только одного, понять… неужели оно того стоило?!

— Стоило! — воскликнул Абрахам и покачнулся. — Ни о чём не жалею!

— Ну а вы Пётр?

— Соглашусь с коллегой, но хочется немного дополнить, чтобы была понятна его экспрессия. Вчера мы завершили длительную и утомительную серию экспериментов, подтвердившую нашу теорию и расчёты. Вот и решили немного расслабиться… Рабочий день, кстати, на тот момент уже давно закончился!