Читаем Фатум онлайн бесплатно

Печальный мастер был так пьян,

Что не заметил тот изъян

И окрестил младенцев он

Не так, как велевал закон.

И каждый телом стал такой,

Каким по сути был другой.

Никто не понял, что не так,

Но повзрослевшим время враг.

И вот один с мечом в руке

Рыдает на морском песке,

Он просит Бога об одном

Чтоб жизнь сменилась вечным сном,

Не в силах больше убивать,

Пусть и виновных, но карать.

Он -правосудия Закон.

Он должен, но не может он…

Второй, его бессмертный брат,

И в бой сейчас же был бы рад

Он броситься, но обречён

Он любоваться лишь мечём.

Смирение - его удел,

Но слишком дерзок он и смел,

Чтоб преступившего прощать,

Он жаждет злое убивать!

Томила боль и мудреца,

Седого крёстного отца.

Лишь только дети подросли,

Как слухи плетью проросли,

Что будто б братьев подменили,

В чужое тело душу влили.

И знала каждая лиса

Какие добрые глаза

У тёмного... И взгляд – огонь

У светлого – за так не тронь.

И счастье ль это, иль беда –

Но друг без друга - никуда,

Всё время вместе и везде,

Как ночи тянутся к звезде,

Да к подрожнику роса,

но немы были небеса...

…И головой старик поник,

Прочтя с полсотни мудрых книг,

Как понял он, что натворил,

Он в тот же миг их разлучил –

По Солнца разным сторонам,

По двум Ветрам, по двум Волнам,

По шапкам разных берегов,

Чтоб не найти и след шагов.

Осталась лишь слепая нить –

Не разорвать, не разрубить,

Но лишь по ней дано идти,

Чтоб вновь друг друга обрести.

И знал об этом каждый брат

И сто веков они подряд

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍На встречу тянутся во тьме,

Но до сих пор даже во сне

Им встретится не удалось,

А время много пролилось.

И всё в печали тёмный брат,

Да светлый мало чему рад,

И каждый думает о том,

Чтоб стать другим, но есть закон,

Который грешно нарушать,

А значит, каждый будет ждать.

Пришла весна, с ней птичья трель,

А вслед за ними шёл Апрель.

Прекрасный, словно в детских снах,

Луч света в горестных впотьмах.

И каждый был им опленён,

И всякий был в него влюблён,

И пела добрая свирель,

Как сердцу мил был тот Апрель!

Но шёл он будто бы немой…

«Где кротость сердца – там покой,

Где разыграется гроза –

Там неба чистая слеза,

Где радуга и дивный сад –

Там ждёт тебя любимый брат».

Апрель: «К чему опять эти слова

Мне шепчет смятая трава?

Его ищу я столько лет,

А, может быть, в живых уж нет…

Да, смертен ты, мой бедный брат,

А должен я быть… Ах, Арат!

Всё перепутал ты на грех,

Что горе нам, то людям смех».

Он шёл и думал не спеша,

Вздыхало небо, чуть дыша.

Он Белый ангел, его грусть

Другим светла, и будет пусть

Всегда так. Людям не видна

Его душа, что так темна.

Чернело небо в облаках

И снова меч в его руках

Сверкал безжалостным лучом

И кровь из тел текла ручьём.

Над полем боя тишина,

Лишь он – и бледная Луна.

Вновь победитель в схватке он,

Всё так. Да славится закон!

Да будет проклят этот мир,

Что превратился в грязный тир,

В котором он был обречён

Быть справедливым палачом.

«Иди туда, где Солнца свет,

Там песни звёзд, там блеск комет,

Там в облаках цветут цветы,

Там тот, кого так ищешь ты».

Он долго слушал пенье птиц,

Стирая кровь с своих ресниц.

Горька боль, но пора идти

И снова он в своём пути.

Герберт: «Когда же встретимся мы, брат?

Я так судьбой твоей помят.

Конечно, нет твоей вины,

Но поменять бы наши сны,

Тела иль души – всё равно,

Я знаю, знаю лишь одно –

Если не свидимся теперь,

То лета не дождусь, поверь»…

Светла его душа и нет

Покоя ей. Святой обет

Искоренять всё, что грешно.

Чёрному ангелу дано

И суждено убийцей быть.

А для него лучше не жить.

Играет ветер между крыш,

О, древний город, ты стоишь

Меж облаков, но толщи стен,

Почуяв ветер перемен

Не дрогнули. И лишь на миг

Заныл младенец, сник старик

И Солнце скрылось в небесах…

Но что за радость в голосах?

Но что за гам? Но что за шум?

Мудрец ушёл от вечных дум…

Ребёнок отложил игру…

Забыл уставший про жару…

Голодный отодвинул снедь,

А птицы стали громче петь.

Он видел, чувствовал – к нему

Тянулись все. Лишь к одному –

Чьи волосы белей, чем снег,

Чьё имя каждый человек

С благоговеньем возносил

Превыше всех небесных сил.

Вперёд же вышел страж седой,

Тряся косматой бородой.

Он поклонился и тотчас

Раздался громкий его глас.

Старик: «О, Ангел белый, твой приход

Мой светом напоил народ,

Скажи, с чьего благословенья

Твоё здесь славно появленье?

Какой нас Бог вознаградил,

Что сиё чудо породил?»

Апрель: «Есть в небесах одна звезда,

Она вела меня сюда,

Сквозь тьму непроходимых лет

И обжигающий мир свет,

Стену дождей, гряды снегов

И злость разгневанных Богов.

Ищу я лишь одно в пути,

Но до сих пор не смог найти».

Старик: «О, я помочь тебе бы рад,

Но что же это?»

Апрель: «Он мой брат,

Он Ангел чёрный, он судья

От Бога смерти. И он – Я».

И страж задумался. Народ

Залепетал. Никто неймёт,

Что произнёс он за слова,

Но уж не добрая молва

Волной прошлась. Старик поднял

Вверх палец – город замолчал.

Старик: «Не любим мы убийц, прости,

Быть может, брат твой на пути

Встречался нам, но во покой

Мы их обходим стороной.

Ведь меч и чёрные крыла –

Дурная слава…»

Апрель: «Всё слова!

Я вижу, стар ты и умён

И в этом мой тебе поклон.

Ты видел много, много знал

И с смертью ты не раз играл.

Но жизнь – как вихрь, прошла рекой

И скоро, скоро твой покой…

Но счастлив ты! Такая суть

У вас, людей, а мой же путь

По бесконечности. И я

Не сотню лет ищу себя.

Ведь чтоб счастливо жизнь прожить

Собою просто нужно быть.

Чтобы понять это – тогда –

И мне нужны были года.

Столетия. Но что за жар?

Старик, в твоих глазах пожар!»

Старик: «Ты – Ангел жизни? Дай ответ!»

Апрель: «Но что сказать – и да, и нет,

Я Чёрным ангелом рождён,

Но в тело брата заключён,

Другая мне судьба дана

И что ты видишь – лишь тюрьма

Моя – для разума души,

Но делать вывод не спеши…»

Старик слезу сдержал б едва ль,

Хоть закалён он был как сталь,

Он руки к небу протянул

И тихо Ангелу шепнул.

Старик: «Я забывать стал эту боль,

Но всё ж сыграю свою роль.

Да, всё понятно мне теперь,

Я долго ждал тебя, Апрель».

Шумел ветвями лес ночной,

Даря живущим в нём покой

И разносил всем спящим сны

И ароматный дух весны.

Он был один здесь, он не спал,

Смотрел на небо, но не ждал

Чудес. И в вязкой тишине

Всё думал о своей вине.

Печаль его нарушил крик,

Он понял в тот же самый миг,

Где приключилася беда,

Где кровь прольётся, как вода.

Оглохло сердце, разум пуст,

Лишь ночь, да веток сухих хруст,

Лишь крови зов рождает тьма

И в небе круглая Луна,

Что стала красной. Мир застыл.

Удар железа. Он убил.

Ещё. Взрывает крик тела

И покидает голова

Чужую плоть. Путь завершён.

Он вне игры, он отрешён.

Мелькнуло что - то, он взглянул

Устало. Тяжело вздохнул,

Но не отвёл печальных глаз

С того, кого он спас сейчас.

Герберт: «Не бойся, жизнь тебе дана,

Чтоб жить. Жаль, что она одна.

В твоих глазах сейчас испуг,

Но я не враг твой и не друг.

Забудь о них и обо мне,

Хоть видел это не во сне.

Я ухожу. Забудь, забудь…

Меня ждёт мой далёкий путь».

Тет: «Постой! - услышал он в ответ.

Кто ты, спаситель - божий свет?

Чем я помочь тебе смогу,

Чтоб не остаться мне в долгу?»

Герберт: «Я Герберт, Ангел смерти я

И не завидна роль моя.

Я вижу, в страхе ты дрожишь,

Но от судьбы не убежишь

Ни на коне, ни на ветрах,

Не спрячешься в седых горах

И не обманешь, знаю я,

Но не судьба я, а судья.

Закон, написанный не мной,

А тем, кто вечный шлёт покой

Всем смертным. Радуйся сейчас!

Ведь не пробил пока твой час.

Зачем меня благодарить?

Живи, других взывая жить!»

Тет: «Я преклоняюсь пред тобой,

И навсегда должник я твой.

Ты - Ангел. Я – должник вдвойне.

Но только не понятно мне.

Скажи, в народе говорят,

Убийцы вы – и вас корят

Недобрым словом. Но ведь ты

Укрыл меня от темноты

И отпускаешь. Как же так?

Ты мне спаситель, а не враг».

Герберт: «Так веришь ты своим глазам

Или доумыслым словам?

Люди жестоки и глупы

Друг к другу, глухи и слепы,

Но жаль мне, к довершенью темы,

Они к тому ж ещё не немы.

Ты думаешь, легко убить,

Чужую душу загубить?

Так вот, бери же мой клинок,

Ах, ты бы это в жизнь не смог?!

И я так думаю порой,

Я не по воле стал такой.

Вот ты – пастух, твой друг – рыбак,

Я – Чёрный ангел. Всё есть так.

Вы рады этому. Я – нет.

Моя душа всё ищет свет,

Вы ж видите во мне лишь тьму,

Хоть нет покоя самому».

Тет: «Прости».

Герберт: «О, нет, ты не причём.

Судьба! Я просто обречён

Изгоем быть, убийцей слыть

И в одиночестве прожить

Всё своё время…»

Тет: «Нет, постой!

Возьми меня в свой путь с собой.

Я, может, умно не скажу,

Но силой справно послужу.

А вместе легче горевать,

Да правду по миру искать».

Герберт: «Зачем тебе? Твой дом родной

Уже заждался. В нём покой,

Уют, покой и чистота,

А ты всё с чистого листа

Начать готов. Я странник, друг».

Тет: «Я тоже! Это не досуг,

А то, что жизнью я зову,

Мой дом и всё, чем я живу –

Свобода – вот моя семья.

Твоя дорога – и моя

Теперь. Перед тобой клянусь –

В несчастии не отрекусь,

В беде не брошу, не предам,

И жизнь, и смерть – напополам.

И за тебя отдать жизнь рад

Отныне твой духовный брат».

О, небо! Ты ли не река?

Смотри, какие облака

Плывут по ней, покой даря,

Но не случайно и не зря

Ей никогда не стать тобой,

Ну а тебе не быть рекой…

Пустынен берег, но велик,

Сюда привёл его старик,

К подножию прибрежных скал

И, будто в скорби, он молчал,

Взирая на речной покой,

А Ангел белый сам не свой.

Апрель: «Старик, я не умею ждать,

Хоть жду века. Но дай же знать,

Откуда моё имя ты

Узнал, ведь птицы с высоты

Не крикнут, травы не шепнут,

А людям верить! – Люди врут».

Старик: «Послушай, Ангел, мою быль,

Пускай слетит седая пыль

С той тайны, что в себе ношу

И вот тебе преподношу.

Мне шёл едва ль двадцатый год,

Но время смутно. Мой народ

Устал от войн и от смертей

Своих отцов, своих детей.

Людская злоба лишь жива

Была. И сочная трава

Омылась кровью. Как сейчас

Я помню поле мёртвых глаз,

Застывших в ужасе. А он

Всё продолжал своим мечём

Рубить. Но он не нападал,

А отбивался, всё шептал:

-«Мой Бог, прости этих людей,

Как мать щадит своих детей,

Я не желаю убивать,

Но буду, чтобы жить и ждать».-

Я молод был и был силён,

Он обессилен и пленён

Почти. В моём же сердце жар!

И я нанёс ему удар

Последний. Он тогда упал,

Но не на миг не перестал

Шептать слова свои. А мне

Вдруг стало страшно. Как во сне

Я заглянул в его глаза,

А там…Святые небеса!

Лишь реки крови, страх, печаль

И смерти чёрная вуаль.

И понял я одно тогда,

Что видел я – то за года

Он пережил. И по сей день

Страшна мне даже одна тень

Того. Не долго в этот раз

Смеялся наш победный глас.

Померкло Солнце, свет потух

И каждый стал и нем, и глух,

И кроток, как огонь свечи.

И в наступающей ночи

Явилась Чёрная Звезда,

То не забыть мне никогда –

Смертельный взгляд его очей,

Шёпот пронзающих речей

И чёрный шёлк его волос

С сухими листьями берёз

Кладбищенских. О, ужас! Он

Был сам Бог Смерти – Фатурон.

-«Глупцы! Что натворили вы?!

Да не сносить вам головы.

Как вы посмели покуситься

На что вам надобно молиться?

Молитесь же! Ведь сей же час

Услышите вы смерти глас».

И рта открыть никто не смог,

Как рукавом провёл тот Бог

И трупы тотчас полегли

На тело огненной земли

И почернела вся трава,

Деревья…Жизнь была мертва!

Один лишь я в крик тишины

Смотрел, как умирают сны,

Мечты, надежды, сто дорог

В одну сплетаются…

-«Мой Бог!

Спаси его, пускай же он

Живёт и славит наш закон.

Однажды жизнь, смерть – навсегда,

Так пусть возьмет свои года».-

То Чёрный ангел произнёс,

Лишь Фатурон свой меч вознёс

Над головой моей.

-«Пусть так

И будет. Ангел, твой он враг.

Его судьбу я не решу,

А вот тебе одно скажу.

Я знаю, Герберт, кто есть ты –

Свет из бездонной темноты,

Огонь из чаши злого льда

И, Ангел белый, никогда

Не станешь Чёрным ты душой,

Как Белым брат твой – Ангел мой.

Ступай же, верен этот путь,

Да руку положи на грудь,

Доверься сердцу, зри душой

А буду нужен – я с тобой».-

И Фатурон, как миг, исчез,

Мрачнел сожженный мёртвый лес,

Я глаз своих поднять не смел,

Рыдал, хоть плакать не умел.

-«Народ твой мёртв и горд пуст,

Не уцелел и сохлый куст

Крапивы. Всё спит мёртвым сном,

Ищи себе приют и дом

Другой. И для тебя теперь

Страшнее жизни нет потерь».-

-«О, Ангел! Фатурон сказал

Ты – Белый. Я того не знал,

Не видел. Объясни ж глупцу,

Что не понять ни по лицу,

Ни по одежде. Лишь душой

Прочесть».-

И брат тогда мне твой

Всё рассказал не утая,

И на крови поклялся я,

Что если встречу на пути

Тебя, то вместе нам идти

Дорогой той, что указал

Мне Герберт. Разве же я знал,

Что стану старым. Времена!

Ах, право, жаль, что жизнь одна

И коротка. Но всё ж помочь

Смогу. Не я, так моя дочь.

Умна она, хоть молода,

А я прожил свои года.

У Арен вся жизнь впереди,

Бери её и в путь иди».

Апрель: «Зачем, старик? Один в пути

Я вечно. Сам смогу найти

Я брата. Только покажи,

Куда идти».

Старик: «Не так скажи!

Неведомы тебе края,

Куда пойдёшь ты. Дочь моя

Здесь родилась. Скажи, твой Бог

Все знает веточки дорог?

Или зачем сложилось вдруг,

Что меня встретил ты? Нет, друг,

Неведомо, что будет, нам,

Как и неведомо Богам.

Не обойти, не обернуть,

Не обогнать. И в добрый путь!

Не камень лёд, но лишь тогда,

Когда растает он, вода

Живою будет, а пока

Он мёртв и чёрная тоска

Сжимает сердце. Он всё ждёт,

Но так же твёрд упрямый лёд,

Он не растает никогда –

Ладони холоднее льда

У Чёрных ангелов. Рассвет

Растопит всё…

Герберт: «Скажи мне, Тет,

Как не в себе, да быть собой?

И Солнце видеть за Луной?

Да за презреньем благодать?

А как себя не растерять?

Во тьме сберечь свой тусклый свет?

И как узнать, где «да», где «нет»?

Тет: «Ах, Ангел, мне ли это знать?

Что людям? Верить и мечтать.

У вас – века, у нас – года

И те сквозь пальцы как вода.

Зачем нам думать что – зачем?

Живя, других полно проблем».

Герберт: «Ты прав, о чём тебе судить,

Не зная, что такое жить.

Жить вечно. Это благодать

Иль наказанье – умирать?

Не знаю. Каждый человек

Так долог, как короток век

Его».

Тет: «А что такое смерть?

Земля и мраморная твердь

Надгробья? Или сад цветов,

Где можно встретить всех Богов

И насладиться тишиной?..»

Герберт: «…она смятенье иль покой?

…гром иль журчание реки?

…песнь птицы или стон тоски?

За все года мои и дни

Я повидал людей, они

Меня просили об одном –

Сказать им – что это. Потом

Узнали правильный ответ.

Они все умерли. Я – нет.

Тет: «Тогда скажи, что значит жить?»

Герберт: «А жить, мой друг, значит любить –

Любить любой прожитый миг,

Каким бы не был он. Старик

Арат так говорил:

-С рожденья мёртв, кто не любил

До смерти. Жив и после тот,

О ком в сердцах любовь поёт-».

Тет: «Да, мудр старик был, не отнять,

Но одного мне не понять –

Пусть грех он смертный сотворил,

Но для чего он разделил

Тебя и брата? В чём же суть?»

Герберт: «Он уготовил этот путь,

Чтобы пройдя немало лет,

Мы наконец нашли ответ

И поняли, как повернуть

Мир, чтоб себя себе вернуть.

Нам вместе вечно б быть, одно

Тревожило Арата, но

И он не сразу угадал

С чего цветущий лес вдруг стал

Опавшим. Или снег зимой

Растаял, напоивши зной…

Когда мы были просто рядом,

Рыдало небо горьким градом,

А если за руки брались,

То тут же поднимались ввысь

Воронки смерчей. Мир сходил

С ума от небывалых сил

Двух Ангелов, чьи души – ад

Для тела. Понял тут Арат,

С чего так бесится природа

И хуже тем, чем дальше годы».

Тет: «И чем вы ближе, то тогда…»

Герберт: «Не так спокойна уж вода,

И небо хмурится порой

Под Солнцем. И над головой

Сердитый ветер тучи рвёт

И скоро этот день придёт».

Закат кровав, а ночь ясна

И белощёкая Луна

Как Бог, спускается с небес,

Чтобы взглянуть на мир. Исчез

Последний луч, закат погас

И в этот самый поздний час

Одной лишь искры свет во тьме –

Костра на каменном холме.

Он смотрит, глаз не отводя,

Как пламя, силы не щадя,

Съедает древо, сочный прут

И лист травы. Другие ждут

Своей минуты. Он пленён

Моментом смерти…