Читаем Фаталисты (СИ) онлайн бесплатно
Annotation
Что вы будете делать, если сможете видеть воспетую в легендах красную нить? Причем не только свою, но и всех окружающих? Радоваться редкому шансу безошибочной найти свою половину с первого раза? Бежать к психиатру и пить успокоительные, мечтая о том, чтобы перестать видеть тысячи ниток вокруг? Или просто примете этот "дар" как супер-способность, что выделила вас из толпы? Вариантов - сотни. Возможностей - тысячи. Мыслей - миллион. И только выбор, тот самый, верный и единственный, почему-то никак не желает поддаваться эгоистичному желанию быть счастливым, постоянно напоминая о том, что за все рано или поздно придеться платить.
Дария
Глава 1. Встреча.
Глава 2. Танцуйте.
Дария
Фаталисты
Пролог.
Простая мысль, с которой я живу всю жизнь.
Началось всё с того, что в один день, я, как и все дети, внезапно осознала, что я не просто существую в пространстве, а могу что - то делать и менять так, как этого хочется именно мне. Иными словами, мне было около пяти, когда до меня дошло что я - сама по себе и могу идти куда пожелаю. Естественно, пока моё своеволие не разозлит маму. Именно тогда собственная "непохожесть" на остальных детей в детском саду стала для меня такой же очевидной, как различие между солнцем и луной.
Но осознание - это одно, а понимание - другое.
Я не сразу догадалась, что то, что я вижу, не могут видеть другие. Я пыталась объяснить на словах то, что происходит вокруг меня, рисовала рисунки и даже пыталась сфотографировать на мамин телефон, чтобы доказать всем, что я не обманщица.
Но моим словам не верили, на фотографиях ничего не появлялось, а рисунки стали весомым поводом для матери, чтобы обратиться к психологу.
Пожилой дедушка в очках только качал головой, слушая как я - шестилетняя девчонка, сбивчиво пытаюсь рассказать ему - взрослому, опытному человеку, что могу видеть красные нитки, примотанные к мизинцам всех, кто встречается на моем пути. Даже у старого психолога была так раздражающая меня красная нитка, которая накрепко обматывала его палец и уходила куда - то в окно.
После десятков встреч, сотен моих рисунков, на которых дома, деревья и люди была перечеркнуты красными линиями, психолог передал меня на руки матери, заявив, что психически со мной всё нормально. Я не проявляю никакой агрессии, не испытываю сильных негативных эмоций и прекрасно общаюсь с людьми. Иными словами, я была полностью адекватным ребенком.
На логичный вопрос матери насчет моих рассказов о красных нитках, мужчина пожал плечами и посоветовал поменьше обращать внимания на слова ребенка. Для него, и, следовательно, для матери, мои красные нити были подобно невидимому другу, который так часто встречается у маленьких детей. А значит, и волноваться не о чем. Но на всякий случай, добрый доктор дал маме листок с несколькими названиями успокоительных на тот случай, когда я совсем "разбушуюсь".
- Подыграй ей - советовал отец, насмешливо смотря на меня за завтраком из-за утренней газеты - в конце концов, Ларе только исполнилось семь. Она ещё ребенок.
- Вот ещё - огрызалась мама, ставя передо мной полную тарелку невкусной манной каши - если не обращать на её причуды внимания, то она скоро успокоиться.
- Но я не могу перестать видеть то, что я вижу - упрямо говорила я, вяло ковыряясь в каше, стараясь найти кусочки клубники и одновременно думая о том, как бы мне подсунуть содержимое тарелки нашему коту.
Для меня совершенно ничего не менялось даже после того, как мама, не слушая возражения отца, всё-таки начала давать мне успокоительные, от которых постоянно хотелось спать. Люди, машины, дома и даже небо - всё это было намертво соединенно тысячами красных нитей. Я просто не знала, как может выглядеть мир без тонких красных черточек в своих красках. Но никто из взрослых не хотел этого понимать.
Отец считал, что у меня просто богатое воображение, а мать отказывалась признавать, что именно её ребенок настолько отличается от остальных.
Когда мне было десять, я наконец - то догадалась, что же именно я вижу.
Не знаю, было ли это благословением неба, или настоящим проклятием, но я видела нити, которые соединяли предназначенных друг другу людей. И поняла я это только тогда, когда отец подал на развод и познакомил меня и мою мать с Татьяной - женщиной, в которую он, взрослый, состоятельный человек, влюбился с первого взгляда.
Мама в тот вечер сидела ровно, словно проглотив палку и смотрела перед собой ледяным взглядом, изо всех сил стараясь улыбаться, а не скалиться. Я слышала, как она кричала отцу, что он поймет, каким был дураком, что променял семью на эту женщину, но смотря на руку отца и Татьяны, я с внезапной ясностью поняла, что он - не пожалеет.
Потому что красные нитки с их мизинцев была намертво спаянны друг с другом.
И от этого становилось совсем тошно.
- Мама - я в тот день упросила маму разрешить мне лечь с ней в одной кровати, осторожно взяла женщину за руку, чувствуя невесомое прикосновение её красной нити, что уходила куда - то в стену - как ты думаешь, это правильно, что ты оставляешь всё, ради своей судьбы?
- Это женщина не судьба твоего отца - глухо сказала мама, гладя меня по волосам - она всего лишь его очередная блажь.
- И всё-таки? Если бы ты встретила человека, с которым у тебя была одна нитка на двоих, ты бы ушла от папы?
- Если этот человек действительно был бы предназначен мне судьбой, то не смотря ни на что мы бы были вместе - после долгого молчания сказала мама - как бы я или он этому не сопротивлялись. И в итоге это была бы или вечная любовь или всепоглощающая ненависть.
Чем старше я становилась, тем мне было страшнее от того, что я могла видеть. Вокруг меня были переплетены тысячи судеб, которые каждый день менялись и перемещались. Я видела, как люди находят друг друга: тогда их нити звенели словно колокольчики. Я видела как люди теряют друг друга: от звона лопнувшей связи у меня несколько дней звенело в голове. И я видела людей, у которых были совершенно чистые руки. Таких людей я боялась больше всего потому, что сами небеса не дали им шанса обрести того, кто сможет их полюбить. А значит, они действительно сделали что - то очень плохое.
Свою собственную нить я видела так же отчетливо, как и остальные. Но почему - то никакого трепета перед ней я не испытывала. Мне не особо хотелось встретить предназначенного человека, я просто знала, что он где - то есть и от этого становилось легче. Вот только стоило мне перешагнуть пятнадцатилетний рубеж, как человек, которого небеса выбрали мне в пару, словно помешался. Месяца не проходило без того, что моя нить натягивалась настолько сильно, что почти с ужасом ждала привычного звона, с трудом заставляя себя дышать. И от понимая того, что моя половина не слишком - то собой дорожит, становилось по - настоящему паршиво. Почему он так поступает с собой? Неужели он не думает о том, что у него есть я?
Поэтому, смотря на то, как в очередной раз медленно ослабевает натяжение нити, я с мрачной решимостью поняла, что лучше этого человеку никогда не попадаться мне на глаза. Иначе я убью его сама.
Собственными руками.
- Ты подготовилась к паре по философии? Я так запарилась, что совершенно забыла о времени. Лара, спасай! Скажи, что ты её сделала!
- Я - то сделала. Да что толку? Игорь Антонович завалит меня на первом же слове, сама знаешь.
- Плевать! Дай хотя бы посмотреть свою работу. Я быстро что - нибудь наклепаю, а потом торжественно поклянусь переделать. Лучше уж так, чем неуд за неподготовленность.
В этом была вся Настя. Она - словно ураган, что сметает всё на своем пути, оставляя после себя одни развалины. Шумная, энергичная, весела и невероятно открытая, причем настолько, что иногда даже я, не смотря на нашу долгую дружбу, с трудом её выносила.
Но деваться было некуда, в конце концов, эта вымогательница только вчера дала мне переписать собственный тест по социологии, так что полезла в небольшой рюкзак и достала тетрадь по философии. Подруга привычно хмыкнула, увидев на обложке фотографию нашего философа, которому народные умельцы и боги фотошопа нашей группы, прикрепили тогу вместо строгого костюма, но говорить ничего не стала, понимая, что до начала пары у неё максимум пять минут.
- Кстати, сегодня будет дружеская встреча с техническим по баскетболу - протараторила Настя, одновременно переписывая мою работу, кое - как примостившись на узкий подоконник, сообщая мне последние новости профкома, в котором она состояла с первого курса и при этом здороваясь с многочисленными знакомыми - рук для украшения зала не хватает совершенно. Поможешь?
- Не могу - тут же открестилась я, понимая, что дав свое согласие собственноручно подпишусь на галеры - дел по горло.
Я уже и так неоднократно попадалась на этом трюке. Сколько можно - то?
- Да ладно тебе! Это от силы на пару часов - легкомысленно отозвалась Настя, махнув рукой, на мизинце которой болталась красная нитка.
Если что и представляло для меня тайну на это свете, то ей, безусловно, был нареченный Вороновой. У меня даже воображения не хватало для того, чтобы хотя бы смутно представить, как должен выглядеть представитель мужского пола, который не просто терпел Настю, но и...влюбился в неё. Вот это я понимаю - загадка, а не то что круги на полях или Бермудский треугольник!
- Кажется, в прошлый раз ты говорила тоже самое - даже не думала сдаваться я, скрестив руки на груди - и что же вышло в итоге? Не помнишь? Ну так я тебе напомню. Мы провозились до самой ночи, подготавливая стадион к соревнованиям по футболу, а на следующих день пошёл дождь и всё перенесли в спорт-зал, который был в таком состоянии, словно там было побоище. В итоге, моя дорогая, влетело всем, кто принимал участие в организации украшения стадиона за недостаточную дальновидность. И, между прочим, не просто выговор, а ещё и стипендии на месяц лишили. Даже меня. А ведь я ведь в профкоме не состояла. Так что имей совесть и не втягивай меня в свои дела!
Подруга, которая пристыженно молчала всё время моей речи, обвиняющей и обличающей произвол власть имущих, сверкая красными ушами, всё - таки решила стоять на своем до конца. И от понимая этого просто факта, я готова была кусать стены и обниматься с философом.
- Ну что тебе, жалко помочь? - Настя подняла на меня огромные зеленые глаза и посмотрела так, будто я внезапно стала её последней надеждой на доброе и вечное - пожалуйста, Лара, без тебя - труба, сама знаешь.
Знать - то я это знала, в конце концов, не первый гол были знакомы. Мы с Вороновой давно научились работать сообща. Она - прекрасный руководитель, я - исполнитель. С другими Настя, не смотря на все свои коммуникабельные способности, сходилась тяжело и со скрипом, уступая возможность со всеми договориться мне. Без моей помощи эти бедолаги действительно закончат только завтра.
- Черт с тобой - сдалась я, ругая себя за слабохарактерность и уступчивость - но профком у меня в неоплаченном долгу.
- Проси что хочешь! - просияла Настя, едва не падая мне в ноги.
- Даже талоны на бесплатные обеды? - скептически поинтересовалась я.
Талоны на обед были для всех студентов как страницы Библии. Священны. Неприкосновенны. За них дрались, перекупали и копировали, потому что только эти талоны позволяли получить бесплатный обед из трех блюд. Получить заветные бумажки можно было только после прохождения медицинской комиссии, которая передавала профкому списки тех студентов, кому действительно нужно полное питание. Я врачей не любила всей душой. Но у меня была подруга, которая лично утверждала счастливчиков, так какого черта?
- Ай, блин, будут тебе талоны! - уступила Настя, размашисто переписывая даты жизни Платона.
- Тогда по рукам - разулыбалась я, но тут же сама себе дала подзатыльник, так как к кабинету на всех возвышенных парах, несся Игорь Антонович.
- Закругляйся, Македонский - тихо сказала я Насте, переглядываясь с кислыми лицами одногруппников - Аристотель тащиться.
- Пиздец - прошипела Настя, захлопывая тетрадь и незаметно засовывая её в мой рюкзак.
Наверное, упоминать о том, как нашу группу будущих высоко классифицированных специалистов в области юриспруденции, раскатали по полу, будет излишним. Но, смотря на довольное лицо философа, у меня невольно закрадывалась мысль о том, что он - либо энергетический вампир, либо страдает каким - то странных сексуальных отклонением, ловя кайф от унижений и издевательств других людей. И абсолютно чистые руки мужчины полностью оправдывали все мои подозрения.
Но это были только цветочки. Основное веселье ждало меня впереди.
- Да вашу ж мать - в сердцах ругалась я, увидев объем работы, который ждал нас всех - когда, говоришь, будет эта дружеская встреча?
Я знала, что этой зеленоглазой змее нельзя верить! Знала! Ну почему ты всегда сначала говоришь, а потом думаешь, Лара? Ну когда ты уже поумнеешь?
- Сегодня в пять - Настя старательно отводила глаза, бегая по просторному спорт - залу и раздавая инструкции немногочисленным помощникам.
Оставшиеся пять человек, которые, между прочим, по своей собственной инициативе подписались на верное и бескорыстное служение родному универу, флегматично смотрели на начальницу. Я что, одна тут запомнила, как за прошлый косяк всех лишили стипендии? Другие причины, по которым эти ребята были так спокойны, в то время как я носилась вместе с Настей, в мою голову просто не приходили.
- У нас же всего два часа! - я ещё никогда не была так близка к обмороку - тут же даже конь не валялся! Тут вообще ничего нет! Ни материалов, ни времени, ни совести! Почему ты мне сразу не сказала, в какую дыру хочешь меня затащить, скотина?!
- Ты бы не согласилась!
Интересно, почему я до сих пор её не придушила?
- Я тебя ненавижу - всё-таки напомнила я, понимая, что сейчас не испытываю к лучшей подруги никаких светлых чувств.
- Знаю - отозвалась Настя - так! Все по местам! У нас просто нет времени на разговоры! Максим! Если пришел сюда болтать - то пошёл вон. Не доводи меня до греха братоубийства. Тамара! Немедленно положи мишуру! Это будет баскетбол, а не Новый год! Прекращайте тормозить и начинайте работать!
