Читаем Фантазм онлайн бесплатно
Фантазм
Представьте себе мир, где магия переплетается с тьмой, а любовь становится запретной опасностью. Роман, который можно сравнить с магией «Караваля» и мрачной притягательностью «Трона падших», погружает нас в историю девушки некромантки, чья судьба зависит от союза с таинственным фантомом. Но этот опасный союз грозит нарушением главного правила игры: влюбляться — это смертельный риск. Когда Офелия и её сестра находят свою мать убитой, времени на горе нет. Офелия наследует от матери могущественную магию, повиливать смертью, а вместе с ней и огромные долги за дом. Однако ситуация становится ещё более ужасной, когда её сестра решает расплатиться, приняв участие в Фантазме — опасном соревновании, из которого мало кто выходит живым, но победителю даруется исполнение одного заветного желания. Единственный способ спасти сестру — соревноваться. Но Фантазм — это не просто игра, а проклятое поместье с извилистыми коридорами, роскошными бальными залами, полными соблазнительных демонов и смертельных искушений. Ей предстоит преодолеть девять этажей испытаний… если только страх не одолеет её раньше. Когда на пути Офелии появляется обворожительный и самоуверенный незнакомец, обещающий защиту и помощь, она понимает, что ему не стоит доверять. Хотя Блэквелл на первый взгляд не кажется опасным, в этом месте всё обманчиво. Но с жизнью сестры на кону, Офелия не может позволить себе отвергнуть его помощь. Её задача — игнорировать тёмное, всепоглощающее притяжение, которое всё сильнее сближает их.Потому что в Фантазме есть только одно, что опаснее проигрыша в игре, — это потерять своё сердце.
Серия: Жестокие игры
Романы / Любовно-фантастические романыКейли Смит
Фантазм
Переведено специально для группы
˜"*°†Мир фэнтез膕°*"˜
Оригинальное название: Phantasma
Автор: Кейли Смит / Kaylie Smith
Серии: Жестокие игры #1 / Wicked Games #1
Перевод: nasya29
Редактор: nasya29
ПРОЛОГ. КОВАРНЫЙ
У Дьявола был коварный голос, мягкий, как выдержанный бурбон.
— Какое твоё решение? — прошептал он, проведя кончиком указательного пальца вдоль её шеи, едва не касаясь губами её бешено бьющегося пульса.
— Ты обманул меня, — прошептала она.
В ответ он засмеялся, его дыхание ласкало её пылающую кожу.
Он был так близко, что ей было трудно мыслить. Любой чёткий ответ на его вопрос ускользал от неё, пока новая волна адреналина прокатывалась по её венам, но события, предшествующие этому моменту, были выжжены в её памяти с кристальной ясностью.
ГЛАВА 1. ПОЛНОЧНОЕ ЗАКЛИНАНИЕ
Лунный свет поблескивал на золотой подвеске, охватывающей холодную шею мертвеца.
Офелия Гримм торопливо расстегнула ожерелье своей матери в форме сердца, прежде чем выйти из магического круга. Затем она потянулась под свои растрёпанные каштановые локоны, чтобы застегнуть знакомый амулет на своей шее. Лёгкая дрожь пробежала по её позвоночнику, когда холодный металл коснулся кожи, и её тело покрылось мурашками.
Офелия опустилась на колени слева от бледного тела своей матери, в то время как её сестра Женевьева наблюдала в напряжённой тишине всего в нескольких шагах. Сжав серебряный нож в руке, Офелия вонзила его острый кончик в мягкую, белоснежную плоть своего предплечья. Разрез был глубоким, но точным, и кровь хлынула ручейком, собираясь в лужицы перед ней и окрашивая тонкую белую ткань её ночной сорочки в зловещий багровы оттенок. Резкий запах железа и соли наполнил воздух.
Офелия позволила ножу выскользнуть из её руки и со звоном упасть на пол, от чего Женевьева вздрогнула, как испуганный зверь. Офелия проигнорировала её и зажгла спичку, наслаждаясь тихим шипением огня в мёртвой тишине поместья Гримм. Она поднесла огонь к ближайшей свече и ждала, пока фитиль не вспыхнет, касаясь восковой поверхности и молча отсчитывая каждое касание.
Один, два, три.
Когда свеча наконец загорелась, Офелия поставила её на место в круг, и все остальные свечи вокруг безжизненного тела Тесси Гримм вспыхнули мгновенно. Тени сестёр Гримм вытянулись до самого потолка, в то время как тяжёлые бархатные шторы трепетали, будто от порыва ветра.
Офелия проснулась этой душной новоорлеанской ночью, вся в поту, чтобы найти свою мать, лежащую неподвижной на кремовом ковре из шенилла. Не было криков ужаса, не было паники или следов насилия. Никаких признаков борьбы. Лишь её мать, раскинувшаяся на полу, словно она решила провести ночь не в постели, а прямо здесь, в гостиной. Если бы не ощущение посторонней магии, которое пробудило её и предупредило о том, что что-то было не так, она могла бы не найти мать до самого рассвета. А тогда было бы уже слишком поздно.
Офелия смутно услышала, как её сестра осторожно спускается по скрипучим ступеням, но была слишком занята, перебирая воспоминания, чтобы предупредить Женевьеву о жуткой сцене внизу. Она судорожно перебирала в памяти, точно ли постучала по спинке кровати нужное количество раз и выполнила ли все свои ритуальные действия перед сном. Но она знала — всё было правильно. Эти ритуалы стали частью её жизни. Это не могло быть её виной. Не могло. Она сделала всё правильно.
На миг она даже подумала о том, чтобы вернуться в постель, оставив тело, где оно было, убедив себя, что оно исчезнет утром, как и все образы, которые её разум создавал в ночных кошмарах. Но когда Женевьева разразилась пронзительными рыданиями, и магическая сила захлестнула воздух, Офелия немедленно пришла в себя. Она резко приказала сестре найти коробок спичек, а сама бросилась через поместье Гримм в кабинет матери, переворачивая комнату в поисках семи чёрных свечей, которые были нужны для ритуала. Время быстро ускользало.
Теперь Офелия была старшей из Гриммов. Смерть матери сделала её не просто сиротой.
Офелия отогнала голос и осторожно опустила два пальца в свою собственную кровь, стараясь не пересечь границу круга свечей, чтобы не разрушить его и не провалить то, к чему готовилась всю свою жизнь. Это был тот самый момент. Её последнее испытание. Любое действие могло навсегда изменить её судьбу. Она могла отказаться завершить заклинание и остаться той, кем была всегда. Или же она могла заплатить цену за продолжение магического наследия своей семьи.
— Тебе не обязательно это делать, Офи, — прошептала Женевьева в темноте, почти умоляя.
Но Офелия не могла быть той, кто оборвёт магию их рода. Как бы ни изменил её этот ритуал, не пройдя его, она сломалась бы ещё сильнее. Стремление быть хорошей, оправдать ожидания всех, кто когда-либо возлагал на неё надежды, было вплетено в самую суть её души, неотъемлемой частью её существа.
Закрыв глаза, Офелия прошептала слова заклинания, которые она повторяла каждую ночь, как неистовую молитву, с того момента, как научилась говорить. С окончанием инкарнации жар от пламени усилился, и все её пылающее от жара тело словно слилось с потрескивающей магией, обволакивающей её кожу. Горький, обжигающий аромат обжигал ноздри. Запах магии.
Когда последнее слово сорвалось с её губ, чёрные свечи погасли одна за другой. Столбы чёрного дыма поднимались вокруг круга, пока она не коснулась воротника своей расстёгнутой ночной сорочки и не начертила кровавыми пальцами алый символ прямо над сердцем.
И тогда они стали ждать. Офелия — с нетерпением. Женевьева — с тревогой.
Температура в поместье упала на десять градусов, и тишина вдруг стала гнетущей, а тьма — слишком неподвижной. Офелия внезапно почувствовала, как на неё смотрят, словно тысячи невидимых глаз прожигали её кожу со всех сторон. Глаза тех, кого она пока не могла видеть. Пока.
Они ждали в темноте, и каждое мгновение казалось бесконечным. Полуночные колокола на часах в холле ещё не прозвучали, но Офелия была уверена, что заклинание должно было сработать. Может, она сделала что-то не так, может, произнесла слова неверно или недостаточно чётко. Может, она была абсолютной неудачницей.
Крик вырвался из её горла, когда внезапный огонь пронзил её кости и вспыхнул по всей поверхности кожи. Офелия рухнула вперёд, на руки, её позвоночник выгнулся в неестественную дугу с хрустом и треском. С её губ срывались стонущие крики боли, в то время как магия её матери заполнила её тело. Она прижала лоб к полу, её лицо погрузилось в лужу крови, а её голос стал хриплым от истошных воплей. Женевьева подошла, положила руку ей на спину, пытаясь утешить, но не в силах сделать ничего другого, кроме как наблюдать.
Когда всё закончилось, Офелия без сил рухнула на пол, где пролежала ещё долгую минуту, стараясь прийти в себя. Наконец, она смогла подняться и, глубоко вздохнув, прошептала требование во тьму. То самое, которое навсегда запечатает её судьбу.
Женевьева открыла рот от изумления, когда тьма ответила на просьбу Офелии, и свечи вновь вспыхнули по её тихому приказу. На этот раз их пламя было серебристо-синим. Гриммовский синий.
Офелия мельком увидела своё отражение, мерцавшее в оконном стекле. Её тёмные волосы и тонкая ночная сорочка были запачканы кровью. Алые потёки растеклись по её острым скулам и стекали через переносицу, резко контрастируя с её фарфоровой кожей. Но привлекло её внимание совсем не это. Вовсе не это. Тот взгляд, что теперь смотрел на неё из окна, больше не принадлежал ей. Её глаза больше не были ярко-синими, тёплыми, какими они были в детстве. Такими же, как у Женевьевы. Теперь их оттенок стал холодным, ледяным, почти полностью лишённым пигмента. Таким же, каким были глаза их матери. Таким же, каким были глаза их бабушки на портрете, что висел в холле. Таким же, каким были глаза каждой женщины из рода Гриммов, принявшей свою магию.
Таким же, как мерцающие очертания Призраков, которые теперь скрывались в тенях комнаты.
Гриммовский синий.
Ощущение ядовитой гордости пронзило её, но за ним последовала волна горя и страха, едва не подкосившая её. Часть её души надеялась, что магия не передастся, что её мать не покинула этот мир окончательно, несмотря на холодное тело, лежавшее у её ног, которое говорило об обратном. Но другая часть, та, что успешно завершила заклинание и освободила магию, теперь текущую по её венам, была удовлетворена.
Мерцающее отражение в стекле вновь привлекло её внимание. Любопытный Призрак с едва заметной, загадочной улыбкой взглянул на неё, прежде чем исчезнуть.
— Чёрт побери, Офи, — прошептала Женевьева, выведя Офелию из её транса. — Ты в порядке?
Офелия не ответила, её пальцы потянулись к медальону на шее, она коснулась его, словно проверяя, когда в её глазах блеснули первые слёзы.
Один, два, три.
На третьем прикосновении Офелия произнесла сдавленное проклятие и отступила на шаг, глядя на ожерелье с недоверием. Она затаила дыхание, ожидая подтверждения того, что ей это не показалось.
Мгновение спустя медальон вновь пульсировал, синхронно с биением её сердца.
Сердцебиение.
ГЛАВА 2. ПРОЩАНИЯ
Мало что могло показаться странным, если ты рос в семье некромантов. Каждый день детства Офелии был наполнен телами, которые тянулись в поместье Гримм и из него, поездками на кладбище, слушанием того, как её мать жаловалась на очередной вирус, предположительно вызванный демонами, опустошающий Новый Орлеан, или бесконечными уроками о каждом типе паранормальных существ, с которыми однажды ей предстояло столкнуться: оборотни, вампиры, ведьмы.
Но проснуться и обнаружить призраков, которые снуют по её спальне и коридорам на следующее утро после того, как она нашла бездыханное тело своей матери, было странным даже для неё. Она не была уверена, сможет ли когда-нибудь привыкнуть к тому, как бледно-голубые существа появляются и исчезают вокруг неё. Со своей стороны, призраки в основном игнорировали её, проходя сквозь поместье Гримм и улицы Нового Орлеана, как блуждающие огоньки, в то время как Офелия и Женевьева занимались хлопотами, связанными со смертью матери. Если она не обращала на них внимания, большинство призраков отвечали ей тем же. Однако некоторые, казалось, наслаждались тем, что заставляли её нервничать. Когда она случайно встречалась с их взглядами, они отказывались отворачиваться, следя за каждым её движением. Манили её к разговору.
Они с сестрой не спали с самого рассвета. Точнее, они не были в постели с самого рассвета. Офелия провела утро, готовя мать для передачи городскому коронеру, в то время как Женевьева собирала все необходимые документы, чтобы получить свидетельство о смерти и опубликовать некролог в «Нью-Орлеан Пост». Сейчас оставался всего час до заката, и они были всего в квартале от офиса коронера, чтобы проститься в последний раз. В отличие от других смертных, некроманты не утруждали себя традициями вроде похорон или поминальных служб. Они прощались с телами своих близких и ждали момента, когда появится возможность связаться с ними в загробной жизни. Любое грандиозное прощание казалось слишком окончательным, когда они имели такую связь с мёртвыми.
Офелия размышляла, было ли ощущение торжественного напряжения, нависшего над влажным воздухом, лишь плодом её воображения, или город действительно чувствовал потерю одной из своих. Если он понимал, что она никогда не сможет занять место Тесс Гримм, и оплакивал это.
Новая тяжесть магии, пульсирующая в её груди, вызывала тошноту. Было лишь вопросом времени, когда она почувствует необходимость каким-то образом выпустить её наружу. Слишком много накопленной магической энергии могло разорвать её изнутри.
— Ты в порядке? — тихо спросила Женевьева, идя рядом.
— Я в порядке, — солгала Офелия.
Вместо того чтобы разоблачить её ложь, Женевьева милостиво сменила тему.
— Я когда-нибудь говорила тебе, как ненавижу жить в таком влажном городе?
— Почти постоянно.
— Эта влажность постоянно портит мои кудри, — пожаловалась Женевьева, словно Офелия ничего не говорила. — В аду, должно быть, менее влажно.
Офелия фыркнула.
— Говорят же:
Женевьева сморщила нос.
— Ох, не упоминай их. Это словно приглашение для одного из них появиться.
Конечно, это было не так. Если ты случайно не натолкнулся на дьявола или он не натолкнулся на тебя, вызвать их можно было только с помощью правильных слов или имён — как и многих других паранормальных существ. Офелия была почти уверена, что Женевьева это знала, но, с другой стороны, её сестра не получила такого же образования, как она. И даже если бы Женевьева и получила его, Офелия была уверена, что сестра не захотела бы его помнить. Женевьева почти всегда меняла тему при упоминании дьяволов или подобных существ. Между тем, из всех уроков их матери Офелия находила особенно увлекательными рассказы о Девяти кругах ада. Даже больше, чем часы и часы лекций о том, как оживить трупы, чтобы они служили тебе, как разговаривать с мёртвыми и как избежать одержимости… истории о территориях ада всегда были её мрачным увлечением.
Возможно, потому что, в отличие от её реальности, место, подобно аду, казалось поистине фантастичным. Красивые дьяволы, призраки и демоны, которые могли бы унести её в свой волшебный, опасный мир. Как в одном из тех тёмных романов, что она читала в библиотеке поместья Гримм, когда не могла заснуть. И, возможно, опасность не должна была привлекать Офелию так, как она привлекала, но большая часть её жизни прошла в затворничестве за пыльными стенами поместья Гримм, и она жаждала чего-то, что заставило бы её сердце биться быстрее. Чего-то, кроме незнакомой магии, теперь текущей в её жилах.
Конечно, как и с магией, Офелия быстро осознавала, что идея чего-то приносит удовольствие лишь тогда, когда остаётся идеей. Далёкой мечтой. Всякая власть была ей так же чужда, как и перспективы приключений или романтики. И она не была уверена, что эта магия гармонично обосновалась в её сердце. Наблюдать, как её мать управляется с мёртвыми, никогда не тревожило Офелию, но мысль о том, что теперь она сама может манипулировать такой хрупкой материей, как жизнь, заставляла её почти желать, что если бы она нашла мать после полуночи, то не получила бы этой магии вовсе.
