Читаем Фантазии Баранкина онлайн бесплатно

Зал — полный ребят: мы с писателем Валерием Медведевым гости на празднике детской книги. Ведущий объявляет — слово предоставляется автору повести-поэмы о Баранкине. Зал мгновенно вспыхивает, загорается восторженным ребячьим счастьем. Счастье это подарено замечательным произведением, которое теперь прочно вошло в литературу для детей, стало частью её золотой библиотеки. Смеётся автор, смеются ребята, смеюсь и я. Есть забавные литературные герои Сергея Михалкова, Николая Носова, Юрия Сотника. Есть мальчик Дениска, есть Карлсон, который живёт на крыше и летает сам по себе, есть Пеппи Длинный-чулок, которая поселилась в вилле «Курица». Есть и Юра Баранкин. Ох, этот Баранкин, ох, этот хвастун, лентяй и типичный двоечник! «Двойка скачет! Двойка мчится!!!» Ох, этот обманщик и фантазёр! Он, кажется, потерял в себе человека, как утверждает его одноклассница Зина Фокина. А? Баранкин? Слышишь нас? Слышишь, как смеются ребята, как смеётся твой создатель Валерий Владимирович Медведев? Да, ты в детской литературе праздник, но, Баранкин, будь же человеком!

Валерий Владимирович рассказывает ребятам о себе. Как выясняется, Медведев был актёром в театре, снимался в кино, писал сценарии. Когда служил в армии, заметил, что солдаты всегда собираются вокруг жизнерадостного, неунывающего человека. Вспомните, например, Василия Тёркина. Вокруг такого всегда улыбки, смех. Такие люди дарят окружающим энергию, силы, помогают преодолевать невзгоды, трудности. И когда Валерий Владимирович Медведев в одно чудесное утро проснулся детским писателем — я подчёркиваю, именно детским, — он твёрдо решил, что должен подарить ребятам неунывающего героя. Так появился Юра Баранкин. Вначале на страницах книги «Баранкин, будь человеком!», потом на сцене театра. А потом в новой повести «Сверхприключения сверхкосмонавта». Здесь писатель рассказал про своего уже повзрослевшего героя. Я всегда был уверен, что Валерий Медведев когда-нибудь снова вернётся к любимому герою. И я не ошибся. Помните, во время драки с воробьями Медведев предупредил и воробьёв и читателей: «Внимание, внимание! Баранкин в воздухе!!!» И он появился! И снова в воздухе! Почти что в космосе! Бабочки и воробьи — это было так — «малый космос». И малого космоса Юре Баранкину было, конечно, мало. У меня было, между прочим, предчувствие, что Большому космосу без Баранкина, то есть, наоборот, Баранкину без Большого космоса не обойтись. Он без него и не обошёлся… Почти что не обошёлся!.. Я только не мог представить, какую новую фантастику откроет писатель в своём герое.

И в новой книге есть новая и неожиданная фантастика: Баранкин переучился. Он знает всё. Почти что всё. Знает всё больше своих всех учителей. С Баранкиным иначе и быть не могло. Двоечник впал в другую крайность. И крайность эта под пером писателя Медведева становится снова остроумной и смешной.

В характере Юры — восьмиклассника глаз писателя «ухватил» сложный тип подростка. Ребята этого типа, уверовав в свою незаурядность, оказываются на грани конфликта с окружающими, становятся «неконтактными» с друзьями, учителями, родителями… с миром людей!

Но как изменился Юра Баранкин! И как изменился почерк писателя. Если в первой книге смешная и остроумная нравоучительность шла с самого начала под знаменем «Будь человеком!..», то во второй книге смысл многих страниц не сразу угадывается. То, что написано в начале, начинает пониматься где-то в середине, а то и в конце повести. Так несовместимость переучившегося Баранкина становится окончательно понятной только во встрече — с кем бы вы думали? — со знаменитым английским естествоиспытателем Чарлзом Дарвиным!

Интересно, что юмор писателя, его добрый смех сменяются здесь иронией. Автор не щадит своего героя — самовлюблённого зазнайку, решившего, что ему одному суждено стать «…не просто космонавтом, но сверхкосмонавтом, сверхлидером, первым в мире».

В чём же причина такого конфликта? Где зарыта собака? А она не зарыта, говорит писатель, она просто лежит себе на поверхности, а мы её и не видим. И никакая это не собака, а старая, как мир, истина: не может из человека, если он противопоставляет себя окружающим, получиться настоящий человек.

Финал повести лиричен. Кризис «космической» болезни миновал, а душевное смятение героя — верный признак его выздоровления! Ведь у Юры даже пульс забился по-новому, по-человечески — взволнованно. Он впервые увидел «…дневные звёзды, которых как будто и не было, но которые на самом деле были». Наконец-то герой заговорил «сердцем»! Это всё дало ему возможность понять и оценить красоту земли, увидеть ее по-новому.

Но мне кажется, не исключено, что несколько позже Баранкин, личность масштабная, неуёмная, затеет ещё какое-нибудь отчаянное мероприятие, потому что у него фантазия «сильнее его самого».

Да, Юра Баранкин вместе со своим верным другом Костей Малининым никогда уже не исчезнет из жизни наших ребят. И я не сомневаюсь, всякий раз, когда перед ними будет появляться Валерий Медведев, зал будет расцветать счастливыми улыбками. Медведева всегда будет окружать счастливый круг счастливых людей. Дарить людям смех могут только люди талантливые. Медведев владеет «тайной смешного».

Смех — это веселье. Но смех — это и задумчивость. Смеялся, смеялся, а потом и задумался.

Смех — это самокритика.

Смех — это самовоспитание.

Смех — это жизнь.

Кому из ребят ещё не удалось познакомиться с деятельностью Юрия Баранкина, для кого он ещё «белое пятно», пусть немедленно откроет эту книгу. Читайте аккуратно, берегите её — она будет всегда нужна юным, вновь подрастающим читателям. Посмотрите, что написано на обложке, — она из золотого фонда детской литературы.

Книга получила признание и за рубежом — диплом международного конкурса имени Ганса Христиана Андерсена. Так что книга эта и за пределами нашей Родины говорит на многих языках мира: «Ребята, давайте все будем человеками, и тогда всё будет прекрасно на нашей замечательной земле!..»

И ты, наш самый дорогой на свете читатель, всегда и во всём, будь человеком в полном смысле этого слова и на всю человеческую жизнь. Замри! Сосредоточься! И пусть это будет твоим самым сильным желанием, и тоже на всю жизнь. Вот так! Об этом тебя прежде всего и просит Валерий Владимирович Медведев.

Договорились?

Михаил Коршунов

Если бы я и Костя Малинин не умудрились получить двойки по геометрии в самом начале учебного года, то, может быть, ничего такого невероятного и фантастического в нашей жизни не приключилось бы, но двойки мы схлопотали, и поэтому на следующий день с нами случилось что-то невероятное, фантастическое и, можно сказать, сверхъестественное!..

На перемене, сразу же после этого злополучного события, Зинка Фокина, староста нашего класса, подошла к нам и сказала: «Ой, Баранкин и Малинин! Ой, какой позор! На всю школу позор!» Потом она собрала вокруг себя девчонок и стала с ними, судя по всему, составлять против нас с Костей какой-то заговор. Совещание продолжалось всю перемену, пока не прозвенел звонок к следующему уроку.

За это же время Алик Новиков, специальный фотокорреспондент нашей стенгазеты, сфотографировал нас с Костей и со словами: «Двойка скачет! Двойка мчится!» — прилепил наши физиономии на газету, в раздел «Юмор и сатира».

После этого Эра Кузякина, главный редактор стенгазеты, посмотрела на нас уничтожающим взглядом и прошипела: «Эх, вы! Такую красивую газету испортили!»

Газета, которую, по словам Кузякиной, испортили мы с Костей, выглядела действительно очень красиво. Опа была вся раскрашена разноцветными красками, на самом видном месте от края до края был выведен яркими буквами лозунг:

Честно говоря, наши мрачные физиономии типичных двоечников действительно как-то не вязались с её нарядным и праздничным видом. Я даже не выдержал и послал Эрке записку:

Слово «красивой» я подчеркнул двумя жирными линиями, а «зачеркнуть лозунг» — тремя, но Эрка только передёрнула плечами и даже не посмотрела в мою сторону… Подумаешь!..

Как только прозвенел звонок с последнего урока, ребята гурьбой ринулись к дверям. Я уже собирался толкнуть дверь плечом, но Эрка Кузякина успела каким-то образом встать на моём пути.

— Не расходиться! Не расходиться! Будет общее собрание! — закричала она и добавила ехидным тоном: — Посвящённое Баранкину и Малинину!

— И никакое не собрание, — крикнула Зинка Фокина, — а разговор! Очень серьёзный разговор!.. Садитесь на места!..

Что здесь началось! Все ребята стали возмущаться, хлопать партами, ругать нас с Костей и кричать, что они ни за что не останутся. Мы с Костей вопили, конечно, больше всех. Это ещё что за порядки? Не успели, можно сказать, получить двойки, и на тебе — сразу же общее собрание, ну, не собрание, так «серьёзный разговор»… Ещё неизвестно, что хуже. В прошлом учебном году этого не было. То есть двойки у нас с Костей и в прошлом году тоже были, но никто не устраивал из этого никакого пожара. Прорабатывали, конечно, но не так, не сразу… Давали, как говорится, опомниться… Пока такие мысли мелькали у меня в голове, староста нашего класса Фокина и главный редактор стенгазеты Кузякина успели «подавить бунт» и заставили всех ребят сесть на свои места. Когда шум постепенно затих и в классе наступила относительная тишина, Зинка Фокина сразу же начала собрание, то есть «серьёзный разговор», посвящённый мне и моему лучшему другу.

Мне, конечно, очень неприятно вспоминать, что говорили о нас с Костей Зинка Фокина и остальные наши товарищи на том собрании, и, несмотря на это, я расскажу всё так, как было на самом деле, не искажая ни одного слова и ничего не прибавляя от себя…

Когда все расселись и в классе наступило временное затишье, Зинка Фокина закричала:

— Ой, ребята! Это просто какое-то несчастье! Новый учебный год ещё не успел начаться, а Баранкин и Малинин уже успели получить две двойки!..

В классе снова поднялся ужасный шум, но отдельные выкрики, конечно, можно было разобрать.

— В таких условиях я отказываюсь быть главным редактором стенгазеты! (Это сказала Эрка Кузякина.)

— А ещё слово давали, что исправятся! (Мишка Яковлев.)

— Трутни несчастные! В прошлом году с ними нянчились, и опять всё сначала! (Алик Новиков.)

— Вызвать родителей! (Нина Семёнова.)

— Только класс наш позорят! (Ирка Пухова.)

— Решили все заниматься на «хорошо» и «отлично», и вот вам, пожалуйста! (Элла Синицына.)

— Позор Баранкину и Малинину!! (Нинка и Ирка вместе.)

— Да выгнать их из нашей школы, и всё!!! (Эрка Кузякина.)

«Ладно, Эрка, я тебе припомню эту фразу».

После этих слов все заорали в один голос, да так громко, что нам с Костей уже совершенно было невозможно разобрать, кто и что о нас думает, хотя из отдельных слов можно было уловить, что мы с Костей Малининым — оболтусы, тунеядцы, трутни! Ещё раз трутни, оболтусы, лоботрясы, эгоисты! И так далее! И тому подобное!..

Меня и Костю больше всего разозлило, что громче всех орал Венька Смирнов. Уж чья бы корова, как говорится, мычала, а его бы молчала. У этого Веньки успеваемость в прошлом году была ещё хуже, чем у нас с Костей. Поэтому я не выдержал и тоже закричал.

— Рыжий, — закричал я на Веньку Смирнова, — а ты-то чего орёшь громче всех? Если бы первым вызвали тебя к доске, ты бы не двойку, а единицу схлопотал! Так что молчи в тряпочку.

— Эх ты, Баранкин, — заорал на меня Венька Смирнов, — я же не против тебя, я за тебя ору! Я что хочу сказать, ребята!.. Я говорю: нельзя после каникул так сразу вызывать к доске. Надо, чтобы мы сначала пришли в себя после каникул…

— Смирнов! — крикнула на Веньку Зинка Фокина.

— И вообще, — продолжал кричать на весь класс Венька, — предлагаю, чтобы в течение первого месяца никому не задавали никаких вопросов и вообще не вызывали к доске!..

— Так ты эти слова ори отдельно, — крикнул я Веньке, — а не со всеми вместе!..

Здесь опять все ребята закричали в один голос и так громко, что уже нельзя было разобрать ни одного слова и вообще было невозможно понять, кто с Венькиным предложением согласен, а кто против.

— Ой, тише, ребята, — сказала Фокина, — замолчите! Пусть говорит Баранкин!

— А что говорить? — сказал я. — Мы с Костей не виноваты, что Михаил Михалыч в этом учебном году вызвал нас к доске первыми. Спросил бы сначала кого-нибудь из отличников, например Мишку Яковлева, и всё началось бы с пятёрки…

Все стали шуметь и смеяться, а Фокина сказала:

— Ты бы, Баранкин, лучше не острил, а брал пример с Миши Яковлева.

— Подумаешь, какой пример-министр! — сказал я не очень громко, но так, чтобы все слышали.

Ребята опять засмеялись. Зинка Фокина заойкала, а Эрка покачала головой, как большая, и сказала:

— Баранкин! Ты лучше скажи, когда вы с Малининым исправите свои двойки?

— Малинин! — сказал я Косте. — Разъясни…

— Вот пристали! — сказал Малинин. — Да исправим мы ваши двойки… то есть наши двойки…

— Когда?

— Юра, когда мы исправим двойки? — спросил меня Костя.

— А ты, Малинин, своей головы на плечах не имеешь? — закричала Кузякина.

— В четверти исправим, — сказал я твёрдым голосом, чтобы внести окончательную ясность в этот вопрос.

— Ребята! Это что же получается? Значит, наш класс должен всю четверть переживать эти несчастные двойки! — всполошилась Кузякина.

— Баранкин! — сказала Зинка Фокина. — Класс постановил, чтобы вы исправили двойки завтра!

— Извините, пожалуйста! — возмутился я. — Завтра воскресенье!

— Ничего, позанимаетесь! (Миша Яковлев.)

— Так им и надо! (Алик Новиков.)

— Привязать их верёвками к партам! (Эрка Кузякина.)