Читаем Фантазёр онлайн бесплатно

Иллюстрации Елены Эрлих

– Здравствуйте!

Меня зовут Фантазёр. Я русский. Я живу в Москве, в России. Мне 45 лет. Моя профессия врач. Мой рост средний. Я лысый. Мои глаза зелёные. Я прибыл в Ниццу на прошлой неделе. Я турист. Я пью водку, играю на балалайке и дрессирую медведя.

Учительница французского расхохоталась. Класс интернациональной школы улыбался вслед за Орели, но не очень уверенно. На нулевом уровне языка сложно понять слово «урс», медведь. Но про водку и балалайку многие уловили. Орели выписала на доске слово Balalaika, для незнакомых с великой русской культурой.

Балалайка была почти правдой, мой сын целый год ею занимался.

Австралиец, две немки, две швейцарки, одна португалка, одна грузинка с мужем, немец из Мюнхена. И два креола-доминиканца, бейсболисты Джонатан и Дарлин. И Орели, наш профессор. Как я попал в эту пёструю компанию и для чего мне французский? Сейчас расскажу!

На самом деле зовут меня Владимиром. Фантазёр – это, скорее, моё призвание. Но ведь первобытный менталитет не просто так даёт имена людям по их талантам. Как вы яхту назовёте, так она и поплывет. А люди каменного века вовсе дикарями не были, они действовали «тре пратик»[2] и точно подмечали наклонности близких и друзей. А вот мы, «цивилизованные», как раз-таки превратились из людей разумных в людей верующих. Точнее – в фантазирующих. Мы живём не в реальном мире, а в царстве грёз наяву. Сон не прекращается никогда. Просто иногда мы обездвижены, а иногда ходим, бегаем и даже плаваем. Бодрствование – это такая разновидность сна с открытыми глазами. Да, мы смотрим по сторонам, чтобы не попасть под автомобиль, когда перебегаем дорогу. Но машина – всего лишь часть антуража сна. А нас не интересуют декорации, мы поглощены действием на сцене жизни. В декорацию главное не врезаться, это травматично. Ну, так ещё Шекспир говорил.

Итак, в очередной своей фантазии я посещаю курсы французского в интернациональной школе Альянс Фран-сез. Как меня туда занесло? Через осознание того, что дети мои – французы, мать моих детей – тоже, а вот я по-французски могу только поздороваться и вежливо попрощаться. Ну, ещё круассан с багетом в буланжери попросить, и то постоянно путая женский и мужской роды. В самом деле, если про круассан можно догадаться, что он мужского рода, то вот про багет женского рода как-то не запоминается. У меня багет постоянно «ан», а нужно говорить «юн». Выглядеть чуркой не хочется, даже в булочной. Да и связать пару-тройку фраз тоже нужно уметь. Недавно вот проколол велосипедное колесо на трассе, водители подошли с предложением помощи, а я только жестами и по-английски. А настоящие французы с английским не дружат.

Стою на мосту и смотрю вниз, в холодную чёрную воду Невы. Щёлк… щёлк… щёлк… ритмичные звуки издают размеренные движения пальцев. Это не чётки, это любимый CRKT. Микромоторика для беспокойных рук и беспокойного ума.

Бултых! Нож скрылся в воде.

Теперь кольца. Авторская работа. Слияние луны и солнца, и протуберанец вырывается, как комета! Эквинокс, весеннее равноденствие. Символ моей самой красивой фантазии, обернувшейся самой чудовищной иллюзией.

Оба в воду.

Жизнь не просто дала трещину. Она вся превратилась в змеистый разрыв, который ни залатать, ни перепрыгнуть.

А люди зачем прыгают с моста в реку? Тонуть – это ведь так неприятно. Или они сознание теряют после удара? Высота здесь приличная. Хотя им не страшно. Вот мне же сейчас не страшно. Мне давно уже не страшно, целых два месяца. Два долгих месяца.

И что у меня теперь осталось? Последние артефакты ушли под воду. Остался я один на один со своей фантазией. Предельная форма одиночества.

И мне теперь ничего неинтересно. Можно и закруглиться. Нечего бояться.

Смартфон звонит. Вот его не успел утопить. Нужно разломать сначала, а то вытащат, просушат и скачают информацию. Но раз звонит, отвечу. Ксюша? Это даже интересно, я думал, Слава опять звонит. Будет лечить. Но поздно.

– Алло…

– Вова, это я!

– А ты как?..

– Слава сказал тебе позвонить срочно!

– Зря…

– Ты что делаешь сейчас?

– Смотрю в воду.

– Вова, слушай меня внимательно!

– Пока, Ксюша.

– Вова! Твой код – сэ па дроль! Сэ па дроль! Сэ па дроль!

– Б**ть! Ха-ха-ха-ха-ха!

Улыбка растягивает лицо. Заливисто смеюсь. Какое на фиг самоубийство, когда так весело! Долбаная свинка Пеппа!

– Бонжур! Же м’аппель Пеппа Пиг. Э вуаси Папа Пиг![3]

«Сэ не па дроль!» – любимая фраза Папы Пига доводила меня до икоты.

– Сэ времон па дроль![4]

Прыгать с моста нужно в сумрачном состоянии души, ну в крайнем случае – нейтральном. А тут как в «Женитьбе Бальзаминова»: «Анфиска, Раиска, кончай сидроль!»

– Ох! Это Слава тебя научил?

– Он сказал позвонить тебе срочно, ты его звонки сбрасывал. И сказать три раза фразу по-французски – «сэ па дроль». Я только не понимаю, почему именно «это не смешно» и почему именно по-французски.

– Я тебе потом объясню. Слава – мастер НЛП! Милтон Эриксон гордился бы таким учеником. В яблочко! Сэ па дроль!

Ладно. Саморазрушение отменяется. Придётся рассказать всю историю, с самого начала.

Во Франции я бываю наездами, повидаться с детьми и бывшей женой. Здесь хорошо туристам, но нет ни близких друзей, ни любимого хоккея сюр гляс, ни работы. Ксюша шесть лет назад сбежала от подуставшего супружества на Кот’дАзюр, убедив меня, что лучше дать детям нормальное образование. Дети – это святое. И смена трёх классных руководителей за один первый класс в московской образцовой школе, и соответствующие учебные достижения старшего сына не внушали оптимизма. Младшего никто и не спрашивал. Детсадовцам собственного мнения иметь не положено.

Ницца оказалась вполне московской по ценам и прочему и довольно маленькой по расстояниям. А Франция – вообще очень дружелюбной по отношению к детям. Школы, спорт и всякое такое для развития. Ну и культура с образом жизни! Дети, когда приезжают в Москву, пугают кассирш в супермаркетах своим подозрительно вежливым обхождением.

Итак, Ксюша смогла реализовать свою давнюю фантазию жить во Франции. Мечта угасла в далёком двухтысячном, когда консульство отказало молодой девушке в визе и её на выезде из страны перехватил я и сделал своей женой. С языком у Ксюши было всё в порядке, а дети заговорили бойко месяца через три. Только мне не хотелось интегрироваться в чуждую культуру, и я остался туристом.

Переезд наш происходил в конце ноября, на автомобиле. Супруга посчитала, что её большой джип станет замечательным средством передвижения по европейским улочкам, трёхдневная поездка из Москвы не тяготила. Мы и поехали.

Но эта оптимистичная фантазия треснула сразу по приезде в подземный паркинг нашей съёмной квартиры. Горячо матерясь, я втиснулся между двух несущих колонн дома, ограждавших парковочное место. От боковых зеркал до бетона оставалось сантиметра два свободного пространства.

– И как ты будешь из машины выходить?! И вообще заезжать сюда! – возмущению моему не было границ. – Ксюшечка, ну как?!

Супруга удручённо молчала.

После долгой дороги ссориться сил не оставалось, и мы потащились в апартаменты – спать.

В конечном итоге, ободрав пару раз бампер на парковках торговых центров и намучившись с узкими дорогами, мы решили, что нужно отогнать автомобиль обратно, в Москву. На дворе стоял декабрь, дорога предстояла дальняя, монотонная, к тому же – на летней резине. Мне пришла в голову мысль попросить своего друга Славку Филатова прибыть в гости и составить мне компанию в обратном автопробеге. Потусить на Ривьере, прокатиться по Европе – красота!

Славян с удовольствием согласился.

В середине декабря мы выехали в Москву.

Три дня долгого пути мы болтали обо всём на свете. В том числе и о насущном – о женщинах!

– Славянчик, вот посуди сам. Жена уехала в другую страну, а я в Москве остаюсь. Она что, не думает, как мне там будет одному сидеться? Ну, иногда я буду прилетать, но не каждые же выходные!

– Вот! У тебя открываются большие возможности!

– Ага. Остаюсь без присмотра. Странно вообще устроена современная культура. Мы по натуре не моногамны, а нам моногамность навязывается.

– Кодируется. Всё, что нам вкладывается в голову, – это программирование мозга.

– Но! Биологию культурой не перешибить! Что там антропологи пишут? Как древние люди жили миллион лет? Кочевали туда-сюда с жёнами? Нет! Жёны сидели на месте, а охотники месяцами бродили по лесам и долам.

– И находили новых жён.

– Да, типа того. А сейчас нам внедрили стереотип одножёнства. Только людей всё равно тянет налево. Почитай женские журналы, они активно тему «женской независимости» юзают.

– И феминизма. В итоге доводят мужиков до секс-шопов.

– Ну, это уже совсем край. Я, кстати, когда первый раз попал за границу, очень интересовался, как эти самые секс-шопы выглядят. Оказалось, жуткое место! Какие-то потёртые мужичонки бродят, и в целом всё очень грустно. Особенно меня поразили надувные женщины – это какое-то изощрённое издевательство над эротизмом!

– Ну, мозгу всё равно, он любую зацепку использует, чтобы включить воображение.

– Тебе виднее, ты психиатр. Кстати, я пару лет назад писал статью о современных секс-куклах. Американцы делают. Современные материалы, антропоморфизм и всё такое. Дорогие, правда, тысяч шесть долларов.

– Китайцы скоро наштампуют дешёвых!

– Это точно!

Слава примерно день переваривал нашу беседу и, когда мы ехали по Белоруссии, вдруг сказал:

– Вовянчик! А у меня для тебя есть кое-кто, с кем у тебя получится!

– Отлично! Давай! И кто же это?

– Яна, наш бухгалтер. Хорошая девушка, думаю, у тебя с ней точно всё склеится.

– Почему ты так уверен?

– Ну, я ей о тебе рассказывал и хвалил твои достижения.

– Славян! С какого перепоя ты незнакомой девушке обо мне говорил?

– Ну, было дело…

– Хорошо, дашь потом телефон, позвоню ей. А лет ей сколько и вообще?

– 22, кажется, симпатичная и всё такое.

Фантазия моя разыгралась. Приятно, когда девушка молодая и симпатичная, да ещё информирована о моих достижениях первопроходца российского Интернета. Сразу рисуются интересные перспективы!

Сомнений никаких не было и спустя неделю после возвращения в Москву я набрал Яну.

– Привет, я Владимир, мне Слава о тебе рассказывал и дал твой номер телефона.

– Привет!

– Приезжай в Москву, ко мне в гости, я один сейчас, семья переехала во Францию жить.

– Приеду, ок.

Вот и весь разговор. Ну, может, ещё несколько незначащих слов и фраз, но в целом вышло лаконично и по-деловому. Хотя – кто сказал, что знакомство должно быть обязательно многословным?

Мы ещё полтора месяца перезванивались и в конце января встретились. И быстро залипли друг на друга.

Итак. Наши отношения. Же суи Владимир и тю э Яна. И ещё ильсон[5] Слава и прочие нейробиологи.

Яна сегодня приезжает в Москву. Встречаю!

Волнуюсь, дело ответственное! Как всё пройдёт? Хотя чего переживать? Свидание состоится, и это главное. Всё прочее – дело техники.

Первые впечатления уже получены – через мессенджеры. Мы, собственно, уже знакомы. Вопрос «физического контакта» был делом предрешённым.

Всё-таки немного страшновато, а ну как нафантазировал себе и Яна окажется не такой, как на картинке? Да, мы немало уже общались, а ведь даже короткая беседа помогает понять, возникнет между людьми «магия» или нет. У человека что в голове, то и на языке. Но можно и нафантазировать себе всякое, а потом жалеть, что ошибался.

Ну да ладно, посмотрим.

Ещё раз окидываю квартиру строгим взглядом. Чисто, аккуратно, вино в холодильнике, фирменный дальневосточный папоротник, десерты и сыры в полной боеготовности!

Розы. Взять с собой на вокзал? С них вода капать будет. Или завянут. С вазой захватить? Но без цветов встречать как-то неудобно, нарушение этикета и всё такое. Блин!

Ладно, пусть стоят. Какая разница – с цветами или без? Нет! Лучше с цветами. Завянут, ну и чёрт с ними, новые поставлю.

А от протечек спасёт полиэтилен!

– Яна, какой у тебя вагон?.. Где я? На платформе, жду!

«Сапсан» медленно подтягивается к перрону Ленинградского вокзала. Где же, где же, где же… Она! Точно она! Интересная походка, какая-то… скромная.

– Привет! Рад тебя видеть!

– И я рада!

– Вот. Тебе, – вручаю розы и галантно целую руку. – Давай свои вещи.

Ах! Какая улыбка! Милая и очень искренняя!

В человеке главное – лицо. И мимика. Хорошего человека видно сразу. Он радостен и лёгок в общении.

Идём на электричку, вечер пятницы и пробки в Москве дикие, будем на общественном транспорте добираться. Без шика, но что поделать.

Поглядываю искоса на Яну. А она ничего! И рост нормальный. Ведь по видео непонятно, какого роста девушка. Вдруг окажется дылдой или, наоборот, коротышкой. Или формы не понравятся, или манера одеваться, или… что за чушь в голову лезет! Волнуюсь. Даже странно.

– А ты в Москве была уже?

– Да, у меня здесь подруга близкая живёт.

– Много раз?

– Нет, один раз только.

– Я тебе покажу разные интересные места!

Мы рады встрече и широко улыбаемся друг другу. Ну, я понятно, у меня есть планы. А вот Яна? Не боится? Хотя – чего бояться-то?

Приехали. Ужинаем. Подливаю вина, стараюсь почаще. Да и себе побольше, лучше залить волнение алкоголем!

– Вино французское! Отличное. Шатонёф-дю-пап!

– Да, вкусное.

Болтаю что-то о дальневосточной кулинарии, мол, москвичи не знают, что такое папоротник. Точнее, не знают, что его можно употреблять в пищу. И если пробуют, то говорят, что похоже на грибы. Хотя какие же это грибы? У папоротника свой, уникальный вкус, и на Дальнем Востоке его готовят как праздничное блюдо – тушат со свининой. Или используют в корейских салатах.

Яна слушает. Вижу, что слушает она очень внимательно. И вообще, больше я говорю, чем она. Я страстный рассказчик, обычно сильно увлекаюсь, но сейчас, похоже, ещё и вино во мне говорит. Да и мысли в голове крутятся, как подвести ход событий к главному десерту! К интиму.

Чай с тортиком выпит, повисла неловкая пауза.

– Может, дижестив? Есть хорошая «Массандра».

– Нет, спасибо, я уже много выпила.

Ага. То, что надо.

– Хочешь, кино посмотрим какое-нибудь?

– Давай.

Садимся на диван, включаю телевизор, на флешке уже записано что-то с торрентов.

Ну, раз уселись рядом, то можно и приобнять. А затем и не только приобнять!

И вот – уже целуемся. Сладко!

Двигаюсь дальше. Но Яна останавливает мои руки. Как будто поцелуев ей достаточно! Может, мне нужно быть понастойчивей? Нет, всё равно отстраняется. Ладно, зайду по второму кругу… Целуемся, долго. Я уже устал. Сопротивляется, увиливает! Что ж делать-то?