Читаем Фанат. Мой 2007-й онлайн бесплатно

Очередь из чего-то тяжелого и крупнокалиберного прошла выше, насквозь прошивая стены и перекрытия. Сверху посыпалась штукатурка, заставляя сильнее вжаться в пол и не отсвечивать.

— Прижали, — констатировал Серёжа Борода. — Командир, что делать будем?

— Думаю-думаю, — проворчал я и оглянулся на голос.

Оглянулся и увидел, что на меня уставились сразу четыре вопросительных взгляда. И неспроста, конечно же. Есть у меня такая черта: думаю я медленно, а вот соображаю быстро. Из-за этого у моих сослуживцев сложилось мнение, что я способен выбраться и вытащить остальных из абсолютно любого дерьма.

Вот только сейчас ничего хорошего мне в башку не приходило.

А торчали мы с ребятами в самой заднице Чёрного континента, в истерзанной многолетней войной стране. Правительственные войска гонялись за повстанцами, племена азартно резали друг друга, а мы под флагом миротворческой миссии далёкой, холодной, но всё-таки дружественной страны, пытались навести во всём этом порядок.

Да-а-а-а-а. Конфликтов в наше время хватало на любой вкус, но нас с ребятами угораздило попасть именно сюда. С другой стороны, грех жаловаться. Служба у нас такая, и мы её вроде как сами выбирали.

Но к сути:

Нас накрыли в бывшей школе, единственном каменном строении на многие мили вокруг. Накрыли плотно, жёстко, бескомпромиссно. Мы — подкрепление, которое следовало с одной базы ВС РФ на другую. Они? Да чёрт его знает кто такие эти они, я ещё окончательно в местных реалиях не разобрался. Могу лишь сказать, что их много. Настолько много, что выстоять шанса нет никакого и надо срочно отступать.

Тем и занимаемся, собственно говоря, — благо что сверху приказа стоять насмерть не было. И пока мы с моим отрядом под обстрелом караулим вход в эту чёртову школу, пацаны с той стороны уже вовсю грузятся по машинам. Вот только с каждой секундой становится всё жарче и жарче.

Тах-тах-тах-тах!

Сука, даже голову поднять не получается. Плохо. Очень и очень плохо. Сейчас они тупо пойдут на прорыв, а мы и сделать толком ничего не сможем. И тут…

— Доча…

— Борода, сука! — рявкнул я. — Ты чего удумал⁈

— Доченька, — лёжа под обстрелом, Серёга вытащил замятую семейную фотографию, заворожённо глядел на неё и плакал.

— Слышь! Ну-ка собрался!

А тот не внял — рассудок у парня уже помутился. Борода прошептал что-то неразборчивое, а затем заорал, подскочил на ноги и как грёбаный Рэмбо открыл хаотичный огонь из окна. Повалить я этого камикадзе успел, но и враг успел спалить, где именно мы находимся.

Итог — уже через секунду в комнату залетел ребристый мячик гранаты. Закружился, этак по-детски несерьёзно, и замер между нами. Борода уставился на меня, будто трезвея, а я в очередной раз вспомнил на кой чёрт вообще выбрал для себя службу. Всё просто. Раз уж у меня самого не задалось, я могу хотя бы попытаться сделать так, чтобы другие хорошие люди не умирали. И чтобы полные счастливые семьи продолжали оставаться такими же полными и такими же счастливыми. Так что не переживай, Серёг, вернёшься ты к своей доче…

— Валите отсюда! — заорал я. — Это приказ! — и принял единственное верное решение накрыть гранату собой. Самого взрыва я уже не помню. Просто вдруг стало легко во всём теле, и яркий-яркий свет залил всё вокруг…

— А если вот этот? — бабулька взяла с витрины пластиковое недоразумение из линейки «Alcatel». — Вроде бы симпатичный, — и покрутила телефон в руках. — Ну? Гляди, Ванюш.

— Ба-а-а-а, — протянул Ванюша и насупился. — Я ведь уже сказал…

Ситуация предельно ясна: почтенная матрона с фиолетовым шаром волос и коричневой сумкой из кожзама хочет сэкономить, потому что искренне не понимает почему одна звонилка стоит столько, а другая в пять раз дороже. А пацан в свою очередь уже раскатал губу на Nokia 6300 и на меньшее не согласен.

— Молодой человек! — тут бабка снова обратила на меня внимание. — Ну скажите, а? Ну вот чем они отличаются?

А я стою. Молчу. Смотрю на них и чувствую, как из головы ускользают воспоминания о прожитой жизни. На мне дешёвая синтетическая рубашка, оранжевый попугайский галстук и бейджик с именем, а в теле приятная невесомость. И всё во мне работает как надо. И как будто бы не было последних двадцати лет, запущенного остеохондроза, больных почек и ранения в ногу, после которого колено ныло по поводу и без.

— Кхм, — вместо ответа прокашлялся я, полностью сосредоточенный на внутренних ощущениях.

Завис и не знаю, что сказать. Короче говоря, веду себя как самый обычный консультант в салоне сотовой связи.

— Молодой человек? — повторила бабка. — Расскажите, пожалуйста, чем отличаются эти телефоны, — и подмигнула мне так, чтобы внучок не видел.

Думает, что мы с ней в одной команде, да только как бы не так. У неё-то сейчас в голове теорема Эскобара крутится, и ей шо то, шо это. А у Ванюши в прямом смысле этого слова судьба решается. Он ведь уже нафантазировал себе, как новый мобильник выведет его жизнь на качественно новый уровень. Пацаны в школе зауважают, а девки выстроятся в очередь, чтобы дать грудь пощупать.

— Ба, тут есть поддержка MP3 и блютус. К компьютеру можно присоединить, а ещё камера три и два мегапикселя, и…

— Мегапиксель, — улыбнулась бабка и выдала базу пенсионерского юмора: — Ты сам скоро как мегапиксель станешь. Пусть лучше молодой человек нам всё расскажет. Он же тут работает, и лучше знает.

На случай, если я не понял с первого раза, мне подмигнули снова. «Ах ты старая пройдоха», — подумал я. И судя по тому, как резко вытянулось лицо бабульки, подумал я вслух.

— Прошу прощения, — сказал я. — Сейчас к вам подойдёт мой коллега, — и сосредоточенной походкой отправился к стойке.

— Лёх? — Миша оторвался от заполнения анкеты на сим-карту. — С тобой всё в порядке?

— Нет, — честно признался я и скрылся в подсобке.

Плюхнулся на стул рядом с сейфом. Ослабил чёртов галстук, протянул руку к бутылке с водой и начал жадно хлебать. Тут же меня пробил холодный пот. А сердечко хоть и молодое, забилось так, будто хочет горлом наружу выскочить.

Что происходит-то вообще? Какого хрена? Пять минут назад я был в заброшенной школе посреди саванны и…

— Стоп. Так я умер, что ли?

Сперва мысль напугала, но затем внезапно успокоила. В происходящем появилась хоть какая-то логика. И следуя ей, всё вокруг — это последствия гипоксии умирающего мозга. Но! Следом я почти сразу же подумал о том, что это нечестно. Почему отмирающие нейроны напоследок решили показать мне именно это? Неужели работа в сраном «Альт-Телекоме» — это лучшее, что было в моей жизни?

— У-у-у-уух, — выдохнул я, залпом добил бутылку и продолжил разгонять мысли.

Нет-нет-нет, всё слишком странно.

Во-первых, происходящее трудно отнести к воспоминаниям. Слишком уж глубоко погружение. Я ведь сейчас не просто цветные картинки смотрю, а мыслю, существую и действую по собственной воле.

А во-вторых…

— Твою ж мать, — выдохнул я, наткнувшись глазами на календарь.

Восемнадцатое октября 2007-го. Нет, это не лучшее время в моей жизни. Это последние беззаботные и добрые дни, после которых моя жизнь полетит к чертям. Двадцать первого числа убьют Дэна.

Да-да, точно. Дата накрепко впечаталась в память.

И получается, что если календарь не врёт, то несколько дней назад младший брательник впервые вытащил меня на знакомство со своей компанией. Мы сидели в баре и смотрели по городскому каналу, как «ММЗ» играет со «Псковом». Знаковый матч, все дела. Закончился он вничью, и после прибуханные восемнадцатилетние пацаны пошли бродить по улицам в поисках приезжих фанатов.

Заряженные, весёлые.

— Забитый до полусмерти, — наизусть цитировал Дэн «Фабрику Футбола». — Таксисты, флористы, кошмары и глюки, — а все вокруг ржали.

Я уже тогда что-то такое нехорошее заподозрил. А через несколько дней брат вместе с этими же ребятами уехал на ответный матч и больше не вернулся. Мелкого идиота во Пскове пырнули ножом во время фанатской драки.

Мать потухла. Батя впервые в жизни запил. А сам я сорвался в какую-то чёрную безнадёгу, обвинял сам себя и был уверен в том, что все вокруг делают точно так же. В итоге нашёл утешение в службе. Забил на поступление в институт, пошёл срочником, потом по контракту и дальше-дальше-дальше по служебной лестнице.

Но теперь…

— Так!

Внезапно я понял, что не могу вспомнить ни страну, в которой воевал, ни даже собственный позывной. Утечка информации усилилась стократно.

— Так-так-так! — я вскочил со стула и начал метаться по подсобке в поисках листочка и ручки. — Да где же⁈

— … а теперь давайте ещё разок послушаем главный хит прошедшего лета, — донеслось из колонки, которую мы с ребятами слушали вместо того, чтобы продавать. — «Дискотека Авария» и Жанна Фриске, трэк «Малинки»…

— Ёптвою мать! — переворачивая бардак на столе, я кое-как нашёл огрызок карандаша и блокнот с логотипом шарашки, в которой работал.

— Лёх, ты чего? — заглянул ко мне напарник.

— Не сейчас!

«Остановить Дениса», — записал я печатными буквами: «Не дать уехать во Псков», — и от сердца тут же отлегло.

— А я ни разу не была в Малинках! До этого дня! Точнее до ве-че-ра!

Сложно ли? Просто дать малому отцовского леща и на правах старшего запретить. На край — отобрать паспорт и деньги. Или вообще запереть. Всё. Вот и весь подвиг. И как тогда пойдёт жизнь? Как она может сложиться?

— Кста-а-а-ати, — протянул я, закусив карандаш.

Если всё это действительно предсмертные глюки, то от меня не убудет. Но если нет…

Купить биток! Вложиться в «apple»! Разработать собственную платформу коротких видосов! И маркетплейс! И сервис доставки! И каршеринг ещё! По мелочи изобрести спинеры, симплы-димплы и прочую лабубу! К Олимпиаде открыть в Сочах отель и кафешку, а к 19-му наладить производство одноразовых масок!

Как итог: через минуту я стоял посередь подсобки с грифелем в руках и как баран глядел на свои каракули.

— Купить биточек, — прочитал я вслух и почесал в затылке. — Какой ещё, нахер, биточек? Куриный? Картофельный?

«BTC» — пробились сквозь туман забвения заветные буквы. Сатоши, мать его, Накамото, криптовалюта, сотни тысяч процентов прибыли и всё такое прочее. Появится всё это дело только через год, а первые сливки можно будет снять лет через пять. Дожить бы! И купить бы… не совсем ясно где и как.

«Apple» — бах! Ещё одно воспоминание прогрызло себе дорогу, но сразу же стало затухать. Раздобыть акции «яблока» и чего-нибудь ещё технологичного — это прямо обязательно. Вот только сперва узнать бы, где они продаются. Ведь у метро или на базаре их, понятное дело, не купишь.

А главное, за какие шиши сейчас покупать? За мою зарплату консультанта? Ноль, хоть он в тысячу раз вырастет в цене, все равно останется нулем.

Так, что ещё вспоминается? Ну же! Ну же, ну же, ну же!

Изо всех сил вспоминая что-то, что должно озолотить меня именно здесь и сейчас, — в 2007-м году, — я вспомнил только то, что надо скорее валить из салона сотовой связи, где в будущем меня нагреют с зарплатой.

В те времена я был наивным долбоклюем, как и большинство сверстников. И из всей экономики интересовался только ценами на пиво и на метро.

— Так-так-так…

В списке было ещё несколько пунктов, каждый из которых казался мне… нет, вовсе не бессмыслицей. Нутром я понимал, что за всем этим стоит что-то очень важное, полезное и прибыльное. Листочек напоминал мне ростер «Мортал Комбат» с заблокированными персонажами, и я чувствовал — могу.

Я могу разблокировать воспоминания. Точно-точно могу, вот только как?

Чёрт…

Ладно! Не всё сразу! Главное, что самое главное, — сорян за тавтологию, — мне расшифровывать по-прежнему не нужно, и я прекрасно понимаю что значит: «Остановить Дениса». Послезнание про злополучный фанатский выезд во Псков по-прежнему живо. И вот он — первый шаг к тому, чтобы исправить жизнь. И брата, и семьи, и свою собственную; не дать нам превратиться в бледную тень самих же себя.

— … плюнь на ладонь, погладь малиновые волосы. Здесь тебя ждёт незабываемая молодость…

— Не сомневаюсь, — улыбнулся я. — На этот раз действительно ждёт.

— Лёх⁈ — снова сунулся в подсобку Миша. — Ну ты там скоро⁈ Э-э-э⁈ — это напарник заметил, что я уже застёгиваю куртку. — Ты куда собрался⁈

— Звиняй, Мишань, — я подошёл и похлопал парня по плечу. — Но я здесь больше ни на минуту не задержусь. Чего и тебе советую.

— Понятно…

Истеричные увольнения случались в нашей конторе примерно через день. Не на нашей точке, так на другой кто-то постоянно пытался соскочить. Причём именно так, одним днём и через «да пошло оно всё».

А главная причина тому — кадровики. Пожалуй, это были единственные люди в «Альт-Телекоме» с образованием и профессиональными навыками. Ведь они действительно мастерски удерживали своих рабов на месте, и если ты всерьёз задумал уволиться, то лучше бы тебе с ними не общаться.

Ну то есть вот вообще.

Вкрадчивый, приятный голос рассказывал о том, как он тебя понимает, и сочувствует, и вообще топит за тебя и только за тебя. Знает, как ты устал, а они все суки. Но всё переменится! Осталось только потерпеть до… тут следует подставить нужное в зависимости от ситуации. Ну а под конец, если ты сегодня был особенно решителен и не вёлся на пряник, то их тон резко менялся и тебе напоминали про официальное оформление на полшишки, — да-да, то самое, на которое ты сам же и согласился, малолетний долбоклюй. Согласился, подмахнул бумажку и теперь в случае увольнения получишь половинку от МРОТа, то есть целую тыщщу рублей. А учитывая задержки зарплаты на несколько месяцев, это был настоящий козырь. Крючок, на котором и сидел весь персонал этой славной конторы.

Персонал, кстати, тоже не способствовал твоему избавлению. Ведь друг познаётся в беде, и потому все мы тут были ой какими друзьями. Лучшими, блин. И увольнение означало, что твоим друзьям придётся работать без выходных до тех пор, пока в кадровые силки не попадётся свежее мясо.

Вот такие дела. А через двадцать лет какие-то сопляки будут называть миллениалов терпилами. Ну-ну. Поварились бы они в том же, в чём и мы. Поубавилось бы спеси…

— Мишань, извини, — сказал я, когда напарник по приколу перегородил мне дверь. — Я погнал. Здесь будущего нет.

И ведь не соврал ни разу. Итог один: рано или поздно ты уволишься. Вопрос лишь в том, насколько сильно к этому времени обрастёшь долгами.

— Прям решил?

— Прям решил.

— А две недели отработать?

— Да пошли они в жопу.

С тем я закинул рюкзак на плечи и двинулся к выходу. Из серой беспросветной унылости, которая несёт тебя по течению, и прямиком навстречу новой жизни — солнечной, яркой и сочной как сок. Ведь учитывая новые обстоятельства, я не собираюсь бездарно тратить своё время. Ни единого, блин, дня. И это не какое-то там волевое драматическое решение. Это просто голос разума.

С высоты прожитого, пускай и резко позабытого опыта, все нынешние проблемы казались мне мышиной вознёй.

— Давай, Лёх! Удачи!

Напарник провожал меня взглядом, в котором безошибочно угадывался коктейль из зависти, уважения и обречённости. И тут, на самом пороге:

— Самарин? А ты куда это собрался?