Читаем Фальшивая война (СИ) онлайн бесплатно

====== Глава 1. ======

Люциус Малфой сидел в своем кабинете и смотрел на стену напротив.

В голове не было идей.

Ни одной.

Наверное, было бы чуть проще, если бы он мог с кем-то обсудить сложившуюся ситуацию. Но рассказать о ней, даже упомянуть – это подписать себе и семье смертный приговор, особенно в свете последних событий.

Ладно, Мерлин с тем, что он заключил магический контракт о помолвке единственного сына ещё до его рождения. Ничего из ряда вон выходящего, это вполне себе в традициях чистокровных семей. Правда, обычно все же ждут, пока все участники договора появятся на свет и немного подрастут, но это не так уж принципиально, в конце концов, какая, в самом деле, разница.

Несколько хуже, что он сделал это не то чтобы в трезвом уме и твёрдой памяти. Нет, опять же – это не так чтобы принципиально, сделка с Розье была для него на тот момент желанна и выгодна. Идея о том, чтобы поженить своих детей, пришла в голову обоим, как только стало известно, что Малфои ожидают мальчика, а Розье – девочку. Вот только на трезвую голову он вряд ли бы выбрал самую простую и оттого нерушимую форму магического контракта, не оговорив и не обсудив с юристами никаких деталей и обходных путей, да ещё вписав туда в качестве гарантий жизни будущих супругов.

Превосходно.

Завтра Драко исполняется семнадцать, и Люциус должен его осчастливить новостью о том, что в течение года ему придется подтвердить помолвку и жениться, в противном случае его единственный сын быстро и неприятно умрет за нарушение условий магического договора.

Изумительно.

Просто прекрасно.

Хотя в самом факте ничего такого нет, браки чистокровных так и заключаются. Ну, по большей части. Конечно, в основном все же принято обходиться без вот этой вот угрозы неминуемой смерти, но, говорят, каждый имеет право на ошибку. Чем он хуже?.. Немножко перегнул палку, факт. Но у него же были смягчающие обстоятельства!.. Даже два. Точнее, две. Бутылки огденского огненного на двоих. И между прочим, не он один тогда так напился – не с самим же собой он подписал эту проклятую бумажку! Но Розье-то хорошо, ему уже давно все равно… А Люциусу теперь отдуваться.

Положа руку на сердце, он не был так уж против женить сына на достойной чистокровной девушке из порядочной семьи. Семнадцать лет – рановато, конечно, но вполне приемлемо.

Проблема была в другом.

Люциус понятия не имел, кто невеста Драко, и где ее искать. Через пару месяцев после рождения дочери Эван Розье и его жена были убиты. По общеизвестной версии – Орденом Феникса и Аластором Грюмом лично, но Ближний круг знал, что на самом деле Розье были наказаны за предательство Тёмного Лорда. Вот только девочки с ними не было, и куда она подевалась, никто не знал. Во время войны было как-то не до поисков младенца, потом Лорд пал и все были слишком увлечены спасением собственных шкур. А когда это все наконец закончилось, искать какие-то следы было поздно. Малфой-старший рассчитывал на то, что девчонка объявится в одной из волшебных школ, когда ей исполнится тринадцать, но ни в Хогвартсе, ни в Шармбаттоне, ни даже в Ильвермони студентки по фамилии Розье так и не появилось.

С тех пор он перевернул магический мир в поисках волшебницы, рожденной в сентябре 1980 года, но поиск результата не принёс. Он не знал ни имени, ни фамилии, под которой жила девочка, ни даже точной даты рождения. В поместье Розье не осталось никаких документов и записей – они пропали вместе с ребенком. И даже с фамильного гобелена имя Эвана Розье было выжжено его папенькой, так что и на нем не осталось никаких следов ни его самого, ни его потомков.

Было бы логично предположить, что девчонка давно умерла, но в таком случае контракт потерял бы силу. Собственно, это был единственный способ его расторжения – смерть одного из помолвленных. Но вот он, прямо перед ним, все такой же действующий, как и семнадцать лет назад. И, стало быть, невеста Драко жива-здоровехонька. А его единственный сын через год умрет, если она так и не объявится.

Впрочем, оставалась крохотная надежда на то, что кто-то с её стороны в курсе заключённой сделки, и этот кто-то тоже не горит желанием устраивать похороны через год, так что они сами выйдут на связь. Уж найти Малфоев труда не составит.

И в целом ситуация выглядела не так уж безнадёжно, но судьба, видимо, не собиралась щадить древний род Малфоев. Надо же было Темному Лорду возродиться сейчас. Хотя, впрочем, какая разница, когда – годом раньше, годом позже… Если он узнает, что сын Малфоя женится на дочери предателей Розье, шансов на выживание у них останется весьма мало. Слишком мало. Да, Мордред его побери, на самом деле шанс был единственным – только если девчонка окажется сильной ведьмой, готовой фанатично служить Лорду и заглаживать тем самым грехи родителей. Много таких семнадцатилетних барышень, выросших в относительно мирные послевоенные годы?..

Чудесно.

Волшебно.

Замечательно.

Завтра Драко исполняется семнадцать, и его ждёт прелестный подарочек. Год на то, чтобы жениться, иначе он умрет. А когда женится, все равно умрет. Потрясающая перспектива для единственного наследника дома Малфоев.

Сидя в одиночестве и созерцая стену своего кабинета, Люциус Малфой осознавал, что он феерически, непоправимо, безнадежно, целиком и полностью облажался.

====== Глава 2. ======

Каждое утро Гермионы Грейнджер в родном доме начиналось с ожидания.

Каждое утро она ждала сову с “Ежедневным пророком”, и каждое утро её ждало разочарование.

Нет, сова прилетала. И даже газету приносила. Вот только в газете – ни слова. Небольшой некролог о трагически погибшем на Турнире Трех волшебников Седрике. Еще более скромная и незаметная статья о самом Турнире и его победителе. И на этом все. Светские сплетни, новости квиддича, даже изменения условий ввоза импортных котлов!.. И ни слова про Волдеморта. Ни словечка. Ни буковки.

Это было так нелепо и бессмысленно, что просто не укладывалось в голове. Целыми днями Гермиона была поглощена размышлениями о том, что будет дальше, какие шаги предпримет Министерство, о том, что вообще происходит сейчас в волшебном мире. Поглощена настолько, что совершенно не замечала ничего вокруг. В том числе и явно нарастающей нервозности родителей.

Поэтому этим утром она чуть не свалилась с подоконника, на котором сидела в ожидании совы, когда дверь в комнату открылась и на пороге возник папа.

- Ты почему не спишь в такую рань? – округлила глаза девушка. Даже в рабочие дни её родители не имели привычки вставать в шесть утра, и уж тем более навещать дочь в столь ранний час.

- Могу задать тебе тот же вопрос, дорогая, – мягко улыбнулся мужчина. – Но, поскольку ты все равно не настроена отвечать, спустись, пожалуйста, позавтракать. А потом у нас с тобой будет долгий и сложный разговор, – отец старался говорить легким и спокойным тоном, но напряженное лицо сводило все его усилия практически к нулю.

- Что-то случилось? – забеспокоилась Гермиона.

- Завтрак. Ты съешь свой завтрак, и тогда поговорим, хорошо? – очень серьезно сказал отец, после чего развернулся и вышел, оставив девушке лишь возможность слушать удаляющиеся шаги вниз по лестнице.

После такого анонса кусок в горло, разумеется, не лез.

Гермиона старательно разравнивала слой джема на своем тосте, как будто стремилась получить идеально гладкую поверхность, и пыталась предположить, в чем же дело.

Если бы разговор касался семьи, мама была бы здесь. Но она еще вчера отправилась с ночевкой к какой-то подруге, и папа явно не собирался дожидаться её возвращения.

Если бы это было что-то неважное, папа бы сейчас собирался на работу, а не ждал её в гостиной, очевидно, намереваясь если не пропустить рабочий день, то уж во всяком случае опоздать. Чего с ним обычно не случалось. Никогда.

Варианты того, что такого важного и одновременно касающегося только ее и отца, в голову не приходили, и от этого тревога внутри росла экспоненциально с каждой минутой.

- Пап, это невыносимо, – врываясь в гостиную, решительно заявила Гермиона. – Давай, говори уже, что произошло.

- Сядь. Сядь и послушай. Просто послушай до конца, постарайся не перебивать и дай мне договорить, хорошо?

- Пап!.. – возмутилась девушка.

- Я серьезно. Обещай дослушать!

- Ладно, я обещаю, – сдалась Гермиона, опускаясь в потертое уютное кресло. – Вот я, сижу и слушаю. Ну?

- Тебе скоро семнадцать. В магическом мире это возраст совершеннолетия, с которого ты становишься полноценным членом волшебного общества. Тебе не требуется опека, ты вправе распоряжаться своим имуществом, заключать сделки, вступать в наследство и нести ответственность по обязательствам… – отец говорил спокойно, но его руки, сцепленные в замок, нервно сжимались и разжимались, выдавая напряжение.

- Спасибо, пап, за правовой ликбез, я вообще-то в курсе, но…

- Гермиона, мы, кажется, договорились, что ты дослушаешь? – слегка повысил голос мужчина. – Поверь, мне сейчас очень непросто дается этот разговор, и ты своими комментариями мне совсем не помогаешь.

Гермиона прикусила язык и покорно кивнула, демонстрируя готовность выслушать.

Мужчина помолчал, собираясь с мыслями.

- Генри – имя, которым меня назвали при рождении. Правда, фамилия моя на тот момент была Розье. Генри Розье, старший отпрыск древнего чистокровного рода Розье, владелец заводов, газет, пароходов, наследник всего и бла-бла-бла… – видя приоткрывшийся в изумлении рот дочери, мужчина предостерегающе выставил перед собой ладонь. – Я сквиб. Это выяснилось ближе к моим десяти годам, когда родители потеряли надежду дождаться стихийного выплеска магии и обратились к целителям. Наследником и старшим сыном стал мой брат Эван, а меня убрали с семейного древа, как будто меня никогда и не было, и отправили жить к магглам. Грейнджер – фамилия моих приемных родителей. Ты знаешь, рождение сквиба – страшный позор для волшебной семьи, особенно для такой, какой была моя. Так что от меня отказались решительно и бесповоротно, все следы моего существования были стерты, ну а те, кто были в курсе, вероятно, убеждены, что я умер от драконьей оспы или еще какой загадочной хвори. Я никого не встречал из волшебного мира, пока семнадцать лет назад на моем пороге не появился Эван. Он очевидно торопился, поэтому без подробностей сообщил, что у него неприятности, и попросил укрыть у нас свою дочь, пока он с ними не разберется. Однако ни через неделю, ни через месяц, ни через год он так и не объявился. Оставленный им ребенок и конверт с документами – все, что у меня было. Наводить справки я не решился. Девочку мы удочерили и вырастили, как родную. Спустя много лет, когда мне опять открылся доступ в волшебный мир, уже в качестве твоего отца, мне удалось выяснить, что Эван и его жена были убиты через несколько дней после того, как он принёс нам тебя. С семейного гобелена его имя выжжено так же, как и моё, так что о твоём существовании по-прежнему никому не известно. Но тем не менее, ты – Розье, Гермиона Александра Розье. Завещания мой брат не оставил, и, насколько мне известно, титул, родовое поместье и основное состояние перешло к нашему младшему брату – Феликсу, но Эван успел открыть на твое имя счёт в Гринготтсе, на который перевёл значительную сумму, и передал во владение одно из поместий Розье. Все документы здесь, – он кивнул на большой конверт, все еще лежащий на столе. – Чтобы вступить в свои права, тебе нужно будет по достижении семнадцатилетия придти в Гринготтс и предъявить эти пергаменты.

Гермиона молчала. Мысли в ее голове сменяли друг друга, как субтитры к фильмам на иностранном языке.

Гринготтс.

Поместье.

Прекрасно.

У нее есть поместье. И сейф в Гринготтсе.

Чудесно.

Она из чистокровной семьи, одна из священных 28.

Очаровательно.

Её вырастил дядя-сквиб и его жена, а настоящие родители погибли. Она – приемный ребенок.

Замечательно.

Её родители были приспешниками Волдеморта и Пожирателями смерти…

На этом моменте саркастические эпитеты в ее голове закончились, и нестерпимо захотелось выругаться. Гермиона бросила взгляд на отца – да плевать на все, конечно, отца!.. – и прикусила себе язык, решив, что даже в такой момент площадную брань он не оценит. А Генри тем временем продолжал сверлить взглядом ковер у ножки её кресла и нервно сжимать руки.

- Мне что-то подсказывает, что ты еще не все сказал. До моего дня рождения еще больше трех месяцев, так что должны быть причины, по которым ты решил сообщить мне об этом именно сейчас. Продолжай, – проницательно прищурилась девушка.

- За день до твоего возвращения из школы с нами связался Дамблдор. Он сообщил о последних… событиях, скажем так. Поэтому я предполагаю, что на этот раз ты немного времени проведешь дома, дорогая, а я должен рассказать тебе все.

- Дамблдор знает? Об этом, я имею в виду, – удивилась Гермиона. Впрочем, чему удивляться…

- Знает. Но, кроме него, не знает никто, мы решили, что обнародовать эту информацию совершенно ни к чему. Тем более, что тебе совершенно не обязательно устанавливать родство для получения имущества, оно передано не как наследство, все бумаги оформлены на предъявителя. Правда, есть еще один момент, так что, вероятно, это все-таки придется сделать, но здесь тебе понадобится совет хорошего магического юриста, в этих вопросах я некомпетентен.

- Что еще за момент? – тон отца нравился Гермионе все меньше и меньше.

- В конверте, помимо записей о тебе и твоем… наследстве, есть еще одна бумага. Думаю, тебе стоит ознакомиться с ней прямо сейчас, – Генри неловко махнул в сторону пакета на столе. Он сидел, ссутулившись и не поднимая глаз на дочь, и её сердце болезненно сжалось: что бы там ни было в этих чертовых бумагах, оно не стоило того, чтобы папа так переживал!

Гермиона взяла конверт и вытащила из него стопку пергаментов. Метрика, документы родителей, договор с Гринготтс, договор о купле-продаже поместья в Дербишире, договор о помолвке…

Нет, стоп, подождите.

ДОГОВОР О ПОМОЛВКЕ?!