Читаем Extraordinary Бибо онлайн бесплатно

Я перенял от Бибо все самые его худшие качества и врождённые недостатки. Из врождённых недостатков мне досталась лысеющая голова, никуда не годные зубы и пот, льющийся потоками со лба, как только я выпью бокал или пройду метров триста быстрым шагом. Из худших качеств я унаследовал – низкую самооценку, доверчивость и неумение отличать настоящее от поддельного. Бибо не смог отличить «говнотеатр¹» от Таганки, а «говнокино²» от «Белого солнца пустыни». Мне в самый раз было начать писать книгу в стиле фэнтези. Как сложилась судьба моего героя, если бы он не уехал из Москвы, а остался с Любимовым, а роль Абдуллы сыграл не Кахи Кавсадзе, а Бибо Ватаев.

Прособиравшись описать историю Бибо целых 17 лет, в итоге, я написал книгу за три месяца. Я отнёсся к этому делу, как к работе. Как к бизнесу в чистом виде. Не дожидаясь муз ежедневно, я писал от руки восемь страниц текста, потому что уверен, каким бы талантливым ни был писатель 95% того, что, выходит, из-под его пера в лучшем случае достойно мусорного ведра. 17 лет провёл я в раздумьях. Какой должна быть книга про Бибо? Исследовательская – с подробным описанием его возмужания как незаурядной личности? Биографическая – родился, женился? Исследовательская – что было бы, если… Зная себя, понял, я не буду рыться в архивах. Не буду ездить по оставшимся в живых друзьям, не стану обращаться к ним с расспросами. Я не знал, какую книгу хочу написать. Но я точно знал, какую не хочу. Я не хотел написать очередной некролог.

Спасибо тем авторам, кто не обошёл вниманием личность Бибо. Спасибо, но больше не пишите, вы его не знали. Бибо – был и останется светом! Бибо не есть слёзы.

В Евангелие от Иоанна есть такие слова: «…но, если бы писать о том подробно, то, думаю, и самому миру не вместить бы написанных книг».

От жизни я ожидал всего чего угодно, но не старости. Теперь же у меня налицо все признаки. Мне всё больше хочется пить виски по вечерам в одиночестве. Я перестал сорить деньгами и не уделяю время женщинам. Рано просыпаюсь и знаю ответы на все вопросы, но меня уже никто не спрашивает.

Возвращаясь к цитате евангелиста – я мог бы писать эту книгу бесконечно долго, потому что не вместить и в десять тысяч страниц того, что сотворил Бибо. Однако существует вероятность, что однажды вечером хрустальный бокал с виски выпадет из моей руки, и книгу никто не увидит. Я принял решение выпустить её в том виде, в котором она есть сейчас.

____________________________________________________________________________________

¹"говнотеатр" – Осетинский театр при товарище Хугаеве и по сегодняшний момент

²"говнокино" – Художественный фильм ""Именем закона», Азербайджанфильм 1968 год

Мне до сих пор кажется, что слово «проблема» должно писаться с двумя «М» – причём заглавных. Вторая «М» придаёт больше изначального смысла этому слову. Смысла и веса. Уверенный в своей правоте, я так и сделал, когда списывал сочинение на вступительном экзамене по литературе. Поступал я на Востфак Ташкентского университета.

«Вост». – значит Восточный. Не в смысле стороны света и всех вытекающих отсюда стереотипных понятий типа «восточной роскоши» и прочего необоснованного бреда. Восточным его назвали, потому что студентам там преподавали языки народов, живущих на востоке – хинди, урду, арабский, японский. Это был языковой факультет. Я поступал туда, чтобы затем непонятно для чего изучать китайский язык. В то время Китай был смешной страной в сравнении со всем остальным «цивилизованным» миром. Желающих посетить Китай было не много. Люди там жили бедно. Основным транспортом был велосипед. Я терпеть не мог Востфак, Ташкентский университет, сам Ташкент и тем более китайский язык. Вру, Ташкент мне иногда нравился. Особенно когда туда приезжал человек, ради которого я пишу эту книгу. А китайский язык я, правда, не могу тереть. Мне не нравится его орфоэпия и люди с детства на нём говорящие. Единственный китаец, которого я обожаю – Брюс Ли, но не потому, что он китаец, а потому что гений.

Брюс Ли был не только моим «любимым китайцем». Бибо не скрывал своего восхищения гением этого человека – спортсмена и киноактёра. Во время своей учёбы на «Высших Режиссёрских курсах» в Москве студентам очного отделения демонстрировали запрещённые к массовому показу фильмы. Среди таких запрещённых были все кинокартины с участием Брюса Ли. Папа пересказывал мне содержание «Кулака ярости» и «Башни смерти». Я заслушивался и счастью маленького мальчика не было предела.

Я поступал на восточный факультет. Этого хотел Бибо. Бибо считал факультет престижным и хотел, чтобы его сын, то есть я стал дипломатом. А сын хотел стать, как отец актёром (очевидно, не сильно хотел, а то бы стал непременно). Написав слово «проблема» с двумя «М», я получил за сочинение «4» балла, что резко снизило мои шансы на поступление в один из престижнейших ВУЗов страны. Дело в том, что за несколько дней до первого экзамена, Бибо встретился в Ташкенте с очень важным узбекским чиновником. Чиновник этот обожал Бибо. Обожал его даже больше Рафика Нишановича Нишанова², больше ферганского плова и всего состава Компартии Узбекистана вместе взятого, с кем они этот плов обычно ели. Ради Бибо чиновник готов был на всё, но когда услышал о моих притязаниях на Востфак – в бессилии развёл руками: «Все места были распределены уже давно» и он протянул Бибо список с фамилиями детей, чьи родители решили вопрос поступления своих чад на востfuck, когда те ещё доучивались в третьем классе начальной школы.

– Сделаем так. Я устрою его в Институт Культуры, а через год лично переведу в Университет на Востфак без всяких дополнительных экзаменов.

То же самое мне предложил Бибо, но я наотрез отказался учиться в институте культуры. Я сказал, что буду упорно добиваться его цели и стану дипломатом. Бибо промолчал, потому что цель действительно была его. У меня на тот момент не было вообще никаких целей.

***

И вот я получил четвёрку по сочинению. По мнению приёмной комиссии «проблема» была не столь значительной, чтобы снабжать её дополнительной буквой «м» и мне зачли это не в виде моего существенного вклада в русский язык, а как простую грамматическую ошибку. Тем не менее получив весть о четвёрке, Бибо с облегчением выдохнул, так как шансы на поступление всё же сохранялись, хоть и мизерные. Время было утреннее и все, кто, сопровождал в этот день Бибо, решили устроить себе шашлычный завтрак.

***

Был солнечный… Нет, был душный и солнечный… Нет, был невыносимо… одним словом, жара стояла такая, что шашлык можно было жарить прямо на асфальте. Подпольный мультимиллионер и друг моего отца Дарик знал, что Бибо приехал в Ташкент решить вопрос моего поступления в институт. Знал он и то, что в этот институт невозможно поступить, имея лишь желание и деньги. Необходимо было заручиться также поддержкой определённых лиц, а потому, подумал Дарик, ездить по Ташкенту придётся много. А поскольку мультимиллионер он был подпольный, светиться ему не хотелось. И он решил закрыть свой великолепный Мерседес в гараже, купить вместо него 412-й Москвич, чтобы возить Бибо по делам. Дарик рассуждал так: Бибо будет решать вопрос сына, а я налаживать новые связи – и все останутся довольны.

***

Выехав из университета, мы позавтракали печёной бараниной и прямиком поехали на речку. Нужно было сбросить напряжение предыдущего дня, и всеми единогласно было поддержано мнение, что освежиться в водах прохладного Анхора будет нелишним.

В новый «в масле» 412-й Москвич сели следующие люди: мультимиллионер сел, как и положено за руль. Начальник ОБХСС Ташкента Борис Псхациев, Рустам Шерматов (о нём отдельно) и я, разместились на заднем сидении. Бибо ввиду его богатырских габаритов, и потому что он гость, а ещё потому, что он, в конце концов, просто Бибо – уступили место впереди.

***

В те годы Ташкент был ещё советским городом. Всем, в первую очередь узбекам казалось, что люди, живущие на земле равны. Одним словом, центр Ташкента ещё не был перекрыт для простых смертных. Любой человек, какое бы социальное положение ни занимал, мог легко раздеться до чёрных семейных трусов прямо в центре города в районе Урды и сигануть с моста в речку. Это было так же нормально, как сейчас войти в сочинский ресторан в трусах ещё более легкомысленных, нежели чёрные семейные, встать с умным видом у барной стойки и успокаивать себя мыслью, что тебе в легкомысленных трусах можно, потому что ты заплатил за путёвку.

1968 год. Ташкент. Старая Урда⁴. Человек похожий на молодого Бибо 5-й справа

– Дарик, куда ты дел свой благородный Мерседес-Бенц, – спрашивает Бибо.

– Сломался, – врёт Дарик. – Тесно тебе в Москвиче?

Бибо при всех приобретённых со временем титулах, почёте и уважении оставался исключительно скромным и непривередливым человеком, а потому посмотрев честно в глаза Дарику, ответил:

– Отличная машина Москвич. В ней не хватает лишь кондиционера или хотя бы маленького вентилятора.

Дарик по-своему понял намёк и вдавил газ в пол, чтобы поскорее добраться до Анхора³. Его неудобство по поводу испытываемого неудобства Бибо было таким всеобъемлющим, а также со всех сторон неудобным, что он в одном очень оживлённом месте Ташкента, прямо напротив государственной Консерватории, пересёк две сплошные полосы и вдобавок проехал на красный. Могу поклясться, что я лично видел, как зловеще блеснул жетон на форме гаишника в тот момент, когда Дарик хвастался, что в этом месте он всегда так поступает. И вот он увидел гаишника и тут же осёкся. Но Дарик был мультимиллионер и не скупердяй. Хотя если говорить откровенно, мог бы вместо Москвича, купить хотя бы Жигули. Одним словом, увидев гаишника, Дарик испугался, но виду не подал. Он понимал, что вопрос с гаишником он решит при помощи некоторой суммы. Это было по плечу не только мультимиллионерам. Выходя из Москвича, он, нащупывает портмоне в заднем кармане и говорит:

– Что нельзя решить за деньги, можно решить за большие деньги.

Улыбаясь, он выходит из машины и больше не возвращается. Тогда в дело вступает Борис. У него в нагрудном кармане белой сорочки «тяжёлая корочка⁵», как он сам её называет. Её видно сквозь тонкую ткань рубашки.

Начальник Отдела Борьбы с Хищениями Социалистической Собственности Ташкента на глазах у поражённой публики, что наблюдает за происходящим из салона Москвича, терпит фиаско вслед за Дариком.

– Они оба осетины, – говорит Рустам и открывает дверь. – Они не знают тонкостей.

Как нетрудно догадаться все трое облажались. Они стоят перед непреклонным гаишником с виноватым видом, а тот в свою очередь, с видом очень важным вносит данные в протокол. Бибо понимает, что переговоры зашли в тупик, но не собирается вмешиваться. Он уважает своих друзей и понимает, что находится не дома, где его знает каждая дворняжка. Просто крыша Москвича нагрелась до невозможности и сидеть внутри попросту становится опасным. Бибо выходит и что я вижу? Гаишник на миг отрывает взгляд от протокола и видит прохаживающегося взад и вперёд Бибо. Он не верит своим глазам, потому и возвращается к протоколу, тряхнув для верности головой. Ну, типа – жара, показалось. Однако, чтобы убедиться, исчез ли «мираж», он вновь смотрит на Бибо. Всё остальное мне видится словно снятым в режиме slow motion⁶. До появления Instagram этот эффект назывался другим, более понятным заграничным словом – рапид.

Гаишник бросает ручку, снимает с головы фуражку, отталкивает чью-то фигуру, которая преграждает ему дорогу, а затем быстрым шагом, переходящим в бег, спешит в сторону Бибо. Он отталкивается от земли и летит прямо ему в объятия. Оба очень рады встрече. Особенно гаишник. Через пять минут после задушевной беседы, сопровождавшейся объятьями и братскими поцелуями он рвёт протокол и возвращает Дарику документы. Мы усаживаемся в машину. Гаишник подходит, наклоняется к окну:

– Жаль, что Вы так заняты. Я понимаю. Ответственное дело. Но на следующей неделе в пятницу жду на ош⁷. – Он протягивает сложенный вдвое листок с адресом. Мы отъезжаем.

– Бибо, зачем ты заставил нас так долго ждать, – смеясь спрашивает Борис, не скрывая своего раздражения наглым поведением гаишника, наплевавшим на его «тяжёлую корочку». – Или ты его не сразу узнал?

– Кого, Боря?

– Этого гаишника.

– Я его первый раз вижу, – чистосердечно признаётся Бибо.

Я был уверен, что гаишник старый знакомый папы. Того же мнения были все остальные. Вероятность похожей встречи в двухмиллионном Ташкенте, куда Бибо в последнее время приезжает раз в три года, равнялась нулю. Боря подумал, что друг его разыгрывает.

– Быть не может. Он не представился, ни о чём тебя не спросил, кроме здоровья. Вы знакомы – это точно. Я бывший дознаватель, меня ты не наколешь.

– У меня это уже вторая похожая встреча. Первый раз, я точно так же познакомился с Камбаром. Завтра мы едем к нему в гости. Мы ехали со Светой, его матерью, – Бибо жестом указал на меня, – и нас остановил какой-то дерзкий гаишник. Я в то время только сыграл Рустама. Даже Смоктуновский не был так популярен. Мне шагу не давали ступить. Все узнавали, тащили в гости. Каждый считал – я обязан с ним выпить. А этот остановил и виду не подаёт. Грозит мне лишением прав. Я ему и так, и эдак. Прошу предельно вежливо. Давай говорю, будем дружить. Он ни в какую. Настроение было хорошее. Спорить с ним я не хотел. Я знал, что права мне вернут завтра, и отказался от сопротивления. Просто стоял и улыбался. Он закончил протокол, а потом говорит мне – я давно мечтал познакомиться с тобой и узнал тебя в первую же секунду. Но я хотел посмотреть, какой ты человек. Как поведёшь себя. Начнёшь меня пугать или взятки предлагать. Одним словом, он меня проверял. Отдал мне протокол на память. Вот уже скоро двадцать лет, как мы дружим. Все опять немного помолчали в задумчивости.

– Бибо, – вдруг вмешался Рустам, – оставайся жить в Ташкенте. Станешь первым секретарём ЦК.

***