Читаем Этот мир твой (СИ) онлайн бесплатно

«Как сходят с ума? Очень просто. Нет, это не голоса в голове. Или, может быть, они ещё появятся? И не как в кино, когда ты начинаешь думать, что за тобой охотятся инопланетяне или шпионы. Ты не ищешь «жучки», которые вставлены в твой паспорт, или программы, через которые подглядывают за тобой в телефон. Ты не выходишь на улицу без штанов, не пускаешь слюни и не говоришь в лицо соседям всякие глупости. Ты не расширяешь сознание. Не хватаешься за нож, когда рядом начинают громко орать»…

Дальше письмо-исповедь ненадолго пришлось прервать. Вячеслав специально ушёл в свою комнату и плотно закрыл дверь, но мама, как всегда во время ссоры с отцом, понемногу говорила всё громче и громче – будто не по телефону общалась, а кричала сразу на другой конец Питера. Сейчас её голос пробился из коридора через дверь и стену.

– Это, между прочим, и твой ребёнок тоже! Да. И ты можешь забрать его хотя бы изредка. Что? Выходные? Отдыхать? Это ты так поездку со своей шлюшкой назвал? Да. Да, имею. Я и так его тяну всю неделю. Тебя это не касается, у меня тоже есть личная жизнь. И что в этом такого? Я, если ты помнишь, взрослая девочка и давно не замужем. Обидно? А мне какое дело? Нет, не могу. С ума сошёл, он же не сможет! Два дня один? С ночёвкой, а что такого…

Дальше Вячеслав слушать не захотел. Он, конечно, и так всё знал и понимал, особенно когда два года назад у родителей внезапно начался полный раздрай и они фактически стали открыто жить сами по себе, каждый на две семьи. Ну а полгода назад оформили это окончательно в виде развода. Всё равно, слушать, как оба пытаются спихнуть друг другу его на выходные, почему-то именно сегодня оказалось невероятно обидно. У него тут крыша едет, он, понимаете ли, прощальную исповедь пишет, а папа с мамой… И никому-то он не нужен, и некому выговориться! По прошлому опыту совать голову под подушку бессмысленно, ибо в последней фазе скандала высокий голос матери слышен, даже если заткнуть уши ватой и обмотать голову одеялом. Но можно попробовать надеть наушники, тогда слова начнут мешаться с музыкой и хотя бы станут непонятными, можно воспринимать их как бессмысленный шум.

Вячеслав как раз втыкал наушники в телефон, когда «это» началось опять, пространство за окном принялось менять цвет и объём. Деревья до десятого этажа не дотягивались, поэтому Вячеслав отлично мог разобрать каждую деталь происходящего. Сначала изменился дом напротив, по другую сторону Ленской улицы: отныне потрёпанный и с выбитыми стёклами, он лишился крыши и девятого этажа. Стоявший рядом бело-красный магазин «Пятёрочка» сменил расцветку на облупившуюся серую и голубую, а вывеску на «7Я семья». Волна изменений быстро покатилась вперёд. Теперь уже и широкий двор, отделявший их дом от проезжей части, зарос кустарниками, причём здесь они и не думали желтеть, будто на улице не середина октября, а ещё лето. Половину газона отныне занимали легковые машины, точнее, их ржавые остовы. Миг спустя Вячеслав стоял… квартира и комната точно остались его, но вместо обоев с корабликами на стенах повисли лохмотья, напоминающие полосатый матрас. Мебель если и была, то давно превратилась в груды непонятных обломков. С криком парень забился в угол и сел, обхватив руками голову, макушку кольнуло острой болью. От нахлынувшего амбре бомжатника пополам с кислым запахом рвоты его чуть не вывернуло.

И всё пропало. Вячеслав сидел в углу своей комнаты, между кроватью и стеной, за которой ругалась мама.

– Хоч-че-е-еш-шь узна-а-ать? – прошелестело в ушах змеиным шёпотом, на самой грани восприятия.

«Голоса… началось»…

– Ты хо-о-очешь-ш-шь? Ты хо-о-очешь-ш-шь…

Пошатываясь, Вячеслав поднялся и доковылял до шкафа, там в дверцу как раз было вделано зеркало. Дальше он начал тщательно осматривать себя и особенно своё лицо, выискивая признаки безумия. Не того, почти выдуманного, про которое он начинал писать слезливое письмо пять минут назад, а уже самого настоящего.

– Они не понимают, они не поймут ничего, – эту фразу Вячеслав беспрерывно шёпотом твердил, как заклинание.

Но с обратной стороны стекла всё выглядело как и всегда. Рост типичный для десятого класса. Скуластое лицо, обрамлённое непослушно торчащими светло-русыми вихрами, обветренные пухловатые губы, прямой и самый обычный нос. Разве что под голубовато-серыми глазами залегли тени, особенно заметные на очень светлой коже, но это могло случиться и от недосыпания.

– Ты хо-о-очешь-ш-шь узнать, когда всё началос-с-сь? – опять зашелестело в голове.

Вячеслав кинулся к кровати, совсем как маленький забрался под одеяло и попробовал зажать уши подушкой. Голос всё равно был слышен, он шёл как бы из глубины черепа.

– Так ты хо-о-очешь-ш-шь?

– Да-да, хочу, отстань! – всхлипнул Вячеслав.

– Тогда вс-с-споминай. Перв-в-вый день.

Во сне он падал и знал, что падает в какую-то бесконечную бездну, хотя здесь не было ни верха, ни низа, ни стен, ни потолка, только ощущение безграничной темноты и холода. Вячеслав от испуга пытался закричать, но когда открывал рот, ничего не происходило. Оставалось гадать, будет ли это падение вечным и ему никогда не достичь дна? Шум прорвал вязкую тишину пропасти сна, тихое блеяние становилось всё громче и громче, словно уже железные молоты долбили в череп, стараясь разломить его на части. И Вячеслав проснулся. Оказывается, будильник надрывался уже двадцать минут. Сейчас без пяти семь первого сентября.

Рывком сев на кровати, парень спихнул одеяло, весь в поту, хотя в комнате было довольно прохладно. Горло пересохло, отчаянно хотелось пить, будто всю ночь парень бежал марафон по Сахаре. Помотав головой и сбрасывая липкую хмарь кошмара, он огляделся по сторонам. Мгновение всё казалось размытым и немного искажённым, якобы вокруг не комната, а её прозрачный оттиск, который криво наложили, и углы не совпадают с реальностью. Миг спустя всё снова выглядело нормально, сквозь приоткрытую форточку доносился шум улицы и громкое чириканье воробьёв у кормушки, закреплённой на карнизе.

– Вячик, быстрее. Завтракать и собираться. В школу опоздаешь.

– Но мама, тут идти десять минут, ну пятнадцать.

– Я довезу тебя на машине.

– Зачем, я и сам… – голова ещё не отошла от сна, отыскать нужных аргументов Вячеслав не успел.

– Первое сентября. Ты же понимаешь, я не могу просто так отправить тебя, даже не проводив. Это же неприлично. Я довезу тебя до школы, поздравлю с началом десятого класса и как раз успею проскочить до начала пробок.

– И ты, конечно же, не останешься.

– Ты уже большой, – отрезала мама. – А у меня важная встреча. И между прочим, от этой встречи зависит в том числе и наше финансовое благополучие.

– А папа?

– Я ему написала, он ответил, что постарается.

Слёзы накатили внезапно, судорожный вздох обжёг лёгкие, заболело горло. Можно было и не надеяться. Родители придут у всех, это традиция их школы. Пусть не поздравлять, но хотя бы постоять минут десять в толпе, и только он, единственный из всего класса, будет стоять один… Нет, Вячеслав давно уже не питал никаких иллюзий по поводу того, что рождённый по залёту ребёнок становится не нужен, когда вырастает из забавной живой игрушки во взрослого парня. Но такая вот открытая демонстрация сегодня его почему-то особенно задела. Особенно мамино: «Это же неприлично». Как она будет выглядеть в глазах остальных родителей в классе для неё важнее сына…

– Вячик, ты долго будешь возиться? Не тормози, мы опоздаем.

Всё утро до самой школы Вячеслав больше не проронил ни слова, да и на линейке по возможности отмалчивался. Десятиклассников с праздничного построения отпустили одних из первых, но погода теплом не жаловала, поэтому все торопливо направились в класс. Пообщаться – кто и как провёл лето – не получилось, почти сразу вошёл учитель. И к сожалению, не классная руководительница, а математик. Он, в отличие от классной, никогда не ругался и не орал, наоборот, всегда говорил спокойно и негромко. Но как-то само собой выходило, что у него на уроках даже самые отъявленные бузотёры шуметь побаивались. Вот и сегодня народ сначала попробовал садиться вдоль стен, подальше от учительского стола. В результате середина класса оставалась пустой, как и пространство непосредственно вокруг математика. Тот молча смотрел на всё это ровно до момента, когда грянул звонок.

– Итак, учебный год начался. И как положено, у нас вводный урок, который в этот раз буду вести я. Сначала попрошу всех пересесть поближе.

– Нам тут удобнее, – за всех рискнула ответить Наташа, самая красивая и популярная девчонка класса, которой вдобавок единственной прочили медаль. Впрочем, даже в её голосе всё равно ощущалась неуверенность.

– Не тратьте, пожалуйста, наше общее время. И предупреждаю: задержу вас на перемене ровно на столько же минут, сколько вы у меня сейчас отнимаете.

По классу прошёл недовольный ропот. Десятиклассники ощущали себя уже почти взрослыми, но и знали, что математик слов на ветер не бросает и попусту никогда не угрожает. Дальше спорить никто не рискнул, так что буквально через пару минут все перебрались на первые ряды.

– Молодцы. По расписанию у нас вводный урок, лекция о жизни и тому подобное под соусом занудных наставлений, что вы люди уже большие и самостоятельные. Но если честно, я, когда ещё сидел на вашем месте, уже тогда эту лабудень терпеть не мог. Поэтому у меня к вам предложение. Или я, как и положено, сорок минут вещаю на заданную нам сверху тему. Или же вы пишете мне небольшое эссе про то, каким каждый из вас видит своё будущее после школы. Не буду требовать объёма и не буду ограничивать вас в полёте мысли. Кроме того, – он усмехнулся, – обещаю, что ваша классная руководительница эти сочинения не увидит. Зачем мне это надо? Очень просто. Я хочу понять, какими вы стали за лето. Взамен я дам вашей классной руководительнице пару советов, которые, как мне думается, всем пойдут на пользу. Так как?

Класс заколебался: математика уважали, но ни для кого не было секретом, что он вне уроков по вечерам гуляет с молоденькой девочкой – школьным психологом. С другой стороны, и психолог вроде бы считалась человеком приличным. По крайней мере, как прошлая тётка, до этого завуч по воспитательной работе, не старалась везде совать свой нос. Может, и в самом деле рискнуть?.. Тут одна из девочек достала лист бумаги и ручку, за ней, решив не отставать, то же самое сделала вторая. Вскоре класс старательно сопел, покрывая листы строчка за строкой. Вячеслав сначала задумался, о чём писать, но потом вспомнил сегодняшнее утро и злорадно ухмыльнулся: так и быть, я вам расскажу, как я вижу своё будущее после школы. Такую сейчас нарисую «картину маслом», что мамочке школьный психолог потом нервов ещё потреплет.

***

Впервые он почувствовал «это» в начале второй недели сентября в школьной столовой. Расписание десятиклассникам скроили так, что два дня в неделю уроков получалось слишком много, поэтому в середине ученикам выделили перерыв на обед. Обычно они ходили есть втроём – Борис, Вячеслав и Витька, но сегодня на биологии случилась неприятность. Едва прозвенел звонок, учительница объявила о внеплановой контрольной по материалу прошлого учебного года. Это была серьёзная проблема, потому что у Вячеслава с биологией было никак: с трудом натянув четвёрку и только чтобы не портить тройкой аттестат за девятый класс, за лето он учебники даже не открывал, хотя и обещал, выпрашивая четвёрку. Если биологичка сообщит о низких оценках матери, та в ответ выполнит давнюю угрозу и урежет карманные деньги. Повезло, сосед дал списать, но учительница что-то заподозрила и после звонка потребовала:

– Вячеслав, задержись, пожалуйста. Признавайся, ты писал сам? Или?.. Если признаешься честно, обещаю, твоей матери говорить не буду и дам возможность пересдать послезавтра после уроков.

В голове мгновенно пронеслось, что сидеть за учебниками и зубрить вечером никому не нужную биологию – это ещё полбеды. Но на среду они уже договорились смотаться после уроков в торговый центр, где после реконструкции открылся зал игровых автоматов. А главное, там поставили пока единственный в их районе игровой автомат 3Д виртуальной реальности, со шлемом и перчатками. Пока про это место мало кто знает, толпы не будет, а как рассказывал Витька, который, казалось, знал всё и про всех, поставили там нечто совсем прикольное, такого нигде больше нет.

– Нет, Инесса Витольдовна, я сам.

– Хорошо, тогда повтори, что ты написал.

Вячеслав похолодел внутри, но память у него была хорошая и он решил рискнуть. Спокойно начал пересказывать ответы, надеясь, что на остальное времени не хватит… Повезло. Биологичка как раз его остановила и собралась задать дополнительный вопрос, как протарахтел звонок на следующий урок.

– Ладно, поверю. Беги, а то опаздывать нехорошо.

Напоминать, что у него сейчас обед и свободный час, Вячеслав благоразумно не стал, а торопливо схватил сумку и рванул в столовую.

Ученики всех классов, от начальной школы до выпускников, сходились во мнении, что съедобны в школьной столовой только три блюда. Пицца. Картошка фри. И бутерброды с колбасой – но эти были мелкие и при этом стоили чуть ли не как половина пиццы каждый. И если младшеклассники дисциплинированно под строгими взглядами учителя обычно давились комплексным обедом, десятиклассники могли брать всё что хотят, тем более школьные карты у них были на руках. Основная масса обедающих уже схлынула, одноклассники почти все тоже сидели и жевали, поэтому очередь была совсем короткой. Вячеслав ненадолго задумался, что взять, потом попросил:

– Большую пиццу и чай. И макароны с котлетой.

Витька с Борисом уже сидели за их любимым столиком в дальнем углу, как раз закончили есть и обсуждали, насколько девчонки изменились за лето. Наташка всё такая же красотка, у Элли отросли большие сиськи, зато Даша как была почти плоская, такой и осталась… На пиццу оба уставились алчными глазами.

– Славка, а ты не лопнешь?

– Что с тобой? Биологичка так мозги выела, что ты решил перейти на столовскую жратву?

– Лопну. И забрызгаю тебе рубашку. Нет, конечно, что я, дурак, это дерьмо жрать? Но я его с карты брал, пусть маман порадуется. А пиццу уже наликом. Короче, у меня тут предки неожиданно расщедрились. Сначала отец, а потом мать – я же ей не стал говорить, что мне отец бабок уже подкинул. Короче, налетай, братва.

Уговаривать никого не пришлось, и по первому куску все проглотили мгновенно.