Читаем Это все она онлайн бесплатно
Это все она
Жизнь не слишком баловала Дору Эллисон. Сначала из семьи ушел отец, потом мама вышла замуж и уехала на другой континент. Девочку забрала бабушка, и всю себя посвятила ее воспитанию. Когда бабушка серьезно заболела, Дора взяла заботы о ней на себя. Два года ухода за больной, когда приходилось нянчить ее, словно малого ребенка, успокаивать и втихомолку плакать, узнав, что дни ее сочтены, нелегко дались Доре. Казалось, после смерти бабушки черная полоса в жизни девушки закончилась. Но Судьба припасла для нее еще одно серьезное испытание...
Романы / Короткие любовные романыЛеона Шелл
Это всё она
К вечеру пляжи на Кейп-Анн опустели.
На фоне огромного безоблачного синего неба, сливавшегося на горизонте с такого же цвета необозримым океаном, фигурки стоявших у кромки воды купальщиков, совсем уже немногочисленных, казались бронзовыми статуэтками. Сходство усиливало почти полное отсутствие одежды на загорелых телах людей. Впрочем, в это время можно было порезвиться на теплом песке и в освежающих волнах Атлантики и в чем мать родила.
Преодолевая искушение окунуться в прохладную океанскую воду, полицейский дорожной службы Сондерс медленно проехал вдоль пляжей. Взглянув на часы, решил, что пора возвращаться в участок, сдавать смену и побыстрей отправляться домой: сегодня будут транслировать бейсбольный матч из Сан-Франциско. Сержант нажал на газ и по шоссе, идущему вдоль побережья, проехал до большой рощи, где сбавил скорость, — здесь находился оздоровительный детский лагерь и дорожный знак предписывал осторожную езду.
За рощей шоссе выходило на федеральную скоростную автостраду и можно было разогнать "шевроле" хоть до ста миль. Но Сондерс не любил носиться очертя голову без особой на то нужды — насмотрелся за годы службы на тяжкие дорожные происшествия, связанные, как правило, с быстрой ездой. А вот возвращавшиеся с пляжей лихачи, особенно молодежь на шикарных машинах, любили проехать с ветерком. Ну что ж, их дело. Безудержные удаль и лихачество присущи не только техасским ковбоям, но и молодым отпрыскам чопорных жителей старомодной Новой Англии. На хайвэе, как и в прериях, особых правил поведения нет — главное не задирайся и не высовывайся, не мешай другим и не нарушай рядность движения. Сержант же и в силу характера, и по старой служебной привычке предпочитал езду в среднем ряду, а чаще вообще наблюдал за порядком, стоя на обочине дороги.
Полицейский "шевроле" быстро нагоняла машина ярко-красного цвета, заметного издалека даже в угасающем свете дня. Когда она поравнялась с патрульным, тот взглянул на нее. В салоне "форда" сидела веселая компания юнцов и девиц, горланивших последний хит недели из молодежного песенного репертуара.
— Привет, шериф! — со смехом прокричал паренек, высунув белобрысую голову из окошка.
Сержант погрозил ему пальцем, но останавливать "форд" не стал — нарушений движения со стороны водителя не было.
— Чертовы сопляки, — ругнулся вслед полицейский, провожая взглядом быстро уходящий вперед красный автомобиль, и переключил внимание на другой транспорт. Со стороны пляжей полуострова Кейп-Анн реденьким потоком неслись легковые автомобили запоздавших любителей океанских купаний, а по встречным полосам на север ночным рейсом тянулись огромные трейлеры под яркими брезентами и белоснежные рефрижераторы. Некоторые водители уже включили подфарники.
До Ньюфилда, где находился окружной участок дорожно-патрульной службы, оставалось пять миль, и Сондерс удовлетворенно хмыкнул, поблагодарив Бога, что смена прошла спокойно, без происшествий. Впрочем, тут же осекся: радоваться будешь, когда вылезешь из машины. Движение на скоростных дорогах полно неожиданностей и требует внимания — уж он-то это знает. Самые невероятные ситуации раскручиваются здесь порой со стремительностью сюжета боевика.
Плавно поднимаясь на холм, магистраль уходила влево, и неровная местность скрывала дальний обзор. Преодолев небольшой подъем, Сондерс пошел на поворот. За ним можно будет прибавить скорость. Отсюда дорога прямехонькой лентой уходила к самому горизонту. В сумерках он был едва различим, зато впереди, сразу за поворотом, в свете фар остановившихся на обочине машин, был виден лежавший на крыше автомобиль. Он съехал с невысокой дорожной насыпи на поле и опрокинулся. Сержанту даже показалось, что задранные вверх колеса еще продолжают вертеться. Сердце Сондерса похолодело, когда он узнал красный "форд". Бедные юнцы с подружками! Что с ними стало? Полицейский резко затормозил, пристроился за одной из стоявших машин и выскочил из "шевроле". К нему тут же подбежал взволнованный мужчина.
— Сержант, там человек! Кажется, дышит и крови вроде нет...
Сондерс облегченно вздохнул — значит, перевернулась двойняшка обогнавшего его "форда". Он направился к машине. Крышу сильно примяло, покореженная дверца была открыта, и из проема выглядывала верхняя часть тела мужчины, распластавшегося на земле. Сержант нагнулся и пощупал пульс. Живой! Увидев валявшиеся рядом документы, выпавшие из кармана неудачливого водителя, он поднял их, быстро пролистал паспорт и поспешил к рации в "шевроле".
— Дежурный! Говорит сержант Сондерс. На четвертой миле автострады Ньюфилд — Кейп-Анн дорожное происшествие. Высылайте "скорую". В аварию попал мексиканский гражданин...
1
Перед званым обедом гостям предложили аперитивы. Потягивая сухой шерри из высокого бокала, Дора вежливо улыбалась серьезному молодому человеку, который до небес превозносил достоинства ее брата. Как будто она сама о них не знала... Барни, который на десять лет старше Доры, имеет все качества, необходимые будущему конгрессмену, включая незапятнанную репутацию в деловом мире и преданную красавицу-жену.
Девушка согласно кивала в ответ на хвалебные речи собеседника, но сама в это время думала о другом. Ей было совсем неудобно в шикарном, но безумно узком платье, одолженном женой брата. Та настояла, чтобы на вечере, посвященном выдвижению Бернарда Эллисона кандидатом в члены конгресса на предстоящих выборах, золовка надела именно это платье. Сейчас Дора размышляла о том, как в этот наряд ухитрялась влезать Сесиль.
Вывод был жестоким: наверняка невестка в этом роскошном платье и вздохнуть не могла, иначе черта с два она отказалась бы от него...
Впрочем, вполне вероятно, что Дора была несправедлива к ней. Не исключено, что Сесиль руководствовалась благородным стремлением сделать все возможное, чтобы Барни не был опозорен появлением младшей сестры в платье, не принадлежавшем знаменитому модельеру. И хотя бюст у Доры был более изящен, чем у невестки, она все же не могла чувствовать себя в этом футляре из темно-бирюзового ворсистого крепа комфортно.
Двадцать человек должны были разместиться в великолепной столовой за длинным обеденным столом в чиппендейловском стиле, в блестящей полированной поверхности которого отражались белоснежные накрахмаленные салфетки, хрустальные фужеры и столовое серебро. Дора сама наблюдала за тем, как сервировали стол, в то время как флористы подбирали цветы, чтобы украсить ими дом.
Девушка была чрезвычайно рада за брата. Еще бы! Ведь именно в конгресс он и стремился. В тридцать четыре года Барни был полон уверенности, что сделает карьеру в политике — конечно, при условии, если весь электорат поверит предвыборным обещаниям Эллисона так же безоговорочно, как те люди, которые выдвинули его защищать их интересы.
Дора подавила зевок и снова заставила себя улыбнуться, подумав, что ее присутствие здесь, среди этих политизированных людей, так же неуместно, как снег в пустыне. Приходилось признать: если бы она временно не остановилась в прекрасном бостонском доме Барни, подыскивая себе жилье, конечно, ее никогда бы не пригласили на этот обед. При десятилетней разнице в возрасте брат с сестрой не могли быть слишком близки. Тем более что сразу после развода их родителей — Доре тогда было четыре года — Барни отправили в закрытую частную школу.
Она предлагала уйти на этот вечер из дома, чтобы не создавать лишних проблем, но и брат, и Сесиль, казалось, пришли в ужас от этой мысли. Ну как же, ведь друзья Барни знали, что она живет у брата, печально подумала девушка. Делать на этом обеде Доре было абсолютно нечего, но ее отсутствие поставило бы под сомнение радушие и гостеприимство супругов Эллисон.
Сделав глоток из бокала, она притворилась заинтересованной, поскольку собеседник, которого энергичная невестка выбрала ей в кавалеры за обеденным столом, пустился в длинное рассуждение о мировой экономике.
Нельзя сказать, что она не интересовалась такими вещами или что Вилли Джилфорд неинтересный молодой человек. Напротив, он замечательно красив и породист, как истинный джентльмен из старинных семей Новой Англии, и Дора подозревала, что Сесиль заприметила его, рассматривая как подходящую кандидатуру в мужья неустроенной золовке. Но сейчас девушке было не по себе, потому что платье слишком узко, а ноги болели из-за отсутствия привычки к высоким каблукам. Последние два года она большей частью носила удобные кроссовки, ибо была спортивным инструктором в детском лагере на полуострове Кейп-Анн. А до этого... Она заставила себя не думать о прошлом. До этого был тяжелый и болезненный период, о котором Дора предпочитала не вспоминать. Кроме того, ей казалось, что кондиционеры не справляются с царящей в зале духотой. Комнату наполняла толпа разнаряженных людей в вечерних костюмах и платьях. Гости расхаживали туда-сюда под звуки мелодий Гершвина и собственной болтовни.
Неожиданно в вестибюле прозвучал громкий и настойчивый звонок. Это послужило Доре удобным предлогом извиниться и отойти, чтобы глотнуть свежего воздуха. Все приглашенные уже пришли, так что у парадного входа мог быть лишь какой-нибудь случайный торговец душеспасительными брошюрками или хозяйственной мелочью. Конечно, она обязательно выслушает визитера, а затем объяснит, что ни в чем не нуждается. Согласно ее собственным принципам, тот, кто был вынужден заниматься таким делом из-за финансовых затруднений или иных побуждений, заслуживал почтения, как и любой труженик. Дору нельзя было бы заставить делать то, чего она не хотела, но захлопнуть дверь перед носом таких людей не в ее правилах.
Она знаком показала одной из горничных, что сама откроет дверь, направилась в вестибюль, радуясь, что наконец-то свободно вздохнет и в прямом, и в переносном смысле, и улыбнулась при мысли о том, что многие ее знакомые были бы в восторге от возможности познакомиться с выдающимися людьми штата.
Но едва Дора открыла дверь, как убедилась, что ее предположение относительно визитера оказалось ошибочным. Человек, не снимавший пальца с кнопки звонка, был вовсе не торговцем. Девушка окинула его быстрым взглядом. Лет тридцати пяти, густые темные волосы обрамляли красивое смуглое лицо, увы, свидетельствовавшее о плохом характере и неукротимом нраве; насупленные черные брови нависали на прищуренные голубые глаза, красиво очерченный рот был упрямо сжат и выражал недовольство.
Лицо незнакомца говорило, что этот самоуверенный человек привык во всем задавать тон. О том же свидетельствовала его манера держаться. Он был гигантского роста — около метра девяноста, в модной, элегантной одежде. Может быть, это гость, о котором случайно забыли? Ошеломленная столь неожиданным появлением, Дора молча ждала его слов. Ее ореховые глаза разглядывали костюм незнакомца. Пиджак из натурального светлосерого льна был надет поверх изысканно белой рубашки, заправленной в брюки цвета древесной коры, сшитые из ткани, напоминавшей тяжелый шелк. Цветной шелковый галстук дополнял ансамбль и сочетался по цвету с платком, выглядывавшим из нагрудного кармана пиджака.
В прекрасном костюме чувствовалась рука мастера. Однако, как ни роскошен был наряд незнакомца, он едва ли подходил для сегодняшнего торжества, на котором полагалось быть в смокинге. Да и щетина на скулах и мужественном подбородке, подчеркивавшая красивый изгиб рта, вряд ли произвела бы хорошее впечатление на гостей брата.
— Итак, — нарушил молчание мужчина, пожирая Дору глазами, холодно блестевшими на загорелом лице, — наконец-то я тебя выследил!
— Сожалею, но... — Ощущение было такое, словно чья-то ледяная рука легла ей на спину между лопаток, и только сознание того, что она находится на собственной территории, удержало Дору на месте. Тем не менее пальцы девушки вцепились в дверной косяк, выдавая охватившее ее беспокойство.
— Да... — Незнакомец не отрывал от девушки взгляда; его глаза скользнули по колечкам блестящих темно-каштановых волос, обрамлявших покрасневшее овальное лицо, по плотно облегавшему тело ворсистому крепу платья и спустились к золотистым босоножкам на высоких каблуках, придававшим стройным ногам такое изящество, которое привело бы в восторг любого скульптора. Уставившись в ее глаза, мужчина произнес скрипучим голосом: — Конечно, ты сожалеешь, но скоро будешь сожалеть еще больше, потому что я приложу все силы, чтобы наказать тебя по заслугам за то, что ты сделала с моим братом Марио.
Дора изумленно хлопала длинными ресницами. Он что, сумасшедший, сбежавший из расположенной неподалеку лечебницы? Да нет, эти несчастные не носят одежду от лучшего кутюрье — разве что вламываются в чей-нибудь дом и заимствуют там свой гардероб...
Голоса гостей, раздававшиеся за спиной, успокаивали девушку и придавали ей смелости; кроме того, остатки строгого бабушкиного воспитания и мучительное сострадание к людям, безвозвратно утратившим разум, не позволяли ей закрыть дверь.
