Читаем Деловое предложение онлайн бесплатно
Деловое предложение
Граф Тимоти Рокуэлл, владелец старинного имения Спрингхолл, перед смертью заставил свою внучку Агнес поклясться, что она сохранит замок и поместье для грядущих наследников. Но не оставил ей средств на содержание огромного дома и целого штата прислуги. А чтобы получить наследство, необходимо было выплатить немалый налог. Агнес была в отчаянии, не имея представления о том, как сдержать обещание, данное деду. Вскоре девушка получила деловое предложение, которое могло бы разрешить ее проблемы. Однако все оказалось не так просто...
Романы / Короткие любовные романыЛеона Шелл
Деловое предложение
Поклянись мне, что сохранишь Спрингхолл!
Именно эти слова прохрипел перед смертью Тимоти Рокуэлл, и Агнес, заливаясь слезами, пообещала выполнить то, что завещал дед.
Спрингхолл всегда был для нее домом. Мать Агнес, Кэролайн, умерла при родах, и отец, Уильям Рокуэлл, выбравший, как и дед, военную карьеру, привез новорожденную дочку в фамильное имение и оставил на попечении графа Тимоти Рокуэлла и его незамужней сестры, тетушки Джулии.
Когда девочке исполнилось четыре года, отец женился второй раз, но поскольку он нес службу в британских частях, расквартированных в Азии, Агнес увиделась с ним, только когда Уильям Рокуэлл с новой женойитальянкой Луизой решили провести в Спрингхолле короткий, как дыхание, отпуск.
Луиза, добродушная и жизнелюбивая по природе, пыталась найти с Агнес общий язык, но девочка, выросшая в обществе отставного генерала и его незамужней престарелой сестры, лишь шарахалась от ее объятий и сжималась в комок при каждой попытке мачехи поговорить с ней по душам.
Агнес и после окончания школы оставалась такой же нелюдимой и замкнутой. Правда, она покорно поехала в Лондон, где по рекомендации деда получила место в какомто издательстве, но когда после смерти тетушки Джулии граф Рокуэлл приказал ей вернуться в Спрингхолл и взять в свои руки бразды правления поместьем, девушка охотно приехала и с головой ушла в новые, но такие понятные и близкие ей обязанности.
Тимоти Рокуэлл, несмотря на преклонный возраст и последствия ранений, за которые он получил в свое время ордена и медали, каждое утро после завтрака с точностью и постоянством заведенного хронометра отмеривал неизменные пять миль по периметру спрингхоллского парка.
В то морозное утро старый граф, как обычно, отправился на прогулку, прихватив с собой рыжего сеттера Мартина.
Агнес проводила их до дверей и долго глядела вслед. Сердце у нее щемило при виде того, с каким трудом передвигается дед. Тимоти Рокуэллу шел восемьдесят первый год. Он стал непереносимо сварлив, страдал: вспышками раздражительности, но Агнес любила его до сердечной боли, ведь по большому счету дед был для нее единственным родным человеком.
А через некоторое время раздался настойчиво повторяющийся звонок в дверь. Агнес прошла к парадному ходу и обнаружила стоящего на крыльце незнакомого мужчину, поддерживающего под руки деда, который громко, не переставая, стонал. Выяснилось, что Тимоти поскользнулся и сломал шейку бедра. Как это часто бывает у стариков, именно травма, приковавшая его к постели, и привела последнего из графов Рокуэллов к медленному угасанию и смерти.
А Гордон Стэмфорд, доставивший его домой, стал частым гостем старика. Он регулярно, дватри раза в неделю, заходил проведать Тимоти и с увлеченностью школьника играл с ним в шахматы. Во время игры они запросто разговаривали на любые темы.
Поразительно, что подозрительный и недоверчивый дед до такой степени сблизился с человеком, который был моложе его в два с половиной раза и происходил совсем из других слоев общества. Тридцатипятилетний выходец из низов, Стэмфорд, благодаря своей бешеной энергии, деловой хватке и невероятной работоспособности, пробился в десятку богатейших людей Англии.
Граф Тимоти Рокуэлл, дед Агнес, был, что называется, человеком старой закваски — суровым, сдержанным, чопорным джентльменом. В прошлом кадровый офицер, он очень гордился традициями рода и заслугами предков перед Англией и был безоглядно предан ряду неписаных правил, среди которых на первом месте стояла ответственность за поместье Спрингхолл и благополучие жителей поселка, раскинувшегося менее чем в миле от усадьбы.
Собственно говоря, поселок существовал задолго до того, как Чарльз Рокуэлл, соратник короля Вильгельма Завоевателя и родоначальник семейства, обосновался в этих местах. Но именно под его руководством на месте деревушки Спрингхолл, представлявшей собой несколько ветхих, грязных лачуг, была выстроена графская усадьба и церковь в нормандском стиле с высокой квадратной колокольней, горделиво взирающей на волнистые равнины Уорикшира.
Внутри церкви над местом захоронения первого из Рокуэллов возвышалось классическое средневековое надгробие с каменной фигурой отдыхающего воина и свернувшимся в клубок любимым охотничьим псом у ног хозяина, а рядом — изваяние супруги Рокуэлла.
Жена графа Чарльза была, по преданию, дочерью знатного сакса Конрада. От нее женщины семейства Рокуэллов и унаследовали, повидимому, пшеничный цвет волос. Впрочем, Агнес свою белокурую шевелюру втайне считала копной жухлой, выцветшей соломы. Ей куда больше импонировали волосы цвета воронова крыла и южный румянец Сьюзен, приемной дочери Уильяма Рокуэлла — отца Агнес.
Сьюзен находилась в одной машине со своей матерью и отчимом, когда в результате нелепой дорожной аварии в горах Северной Италии Луиза Рокуэлл, урожденная Беретти, лишилась жизни, а ее муж, Уильям, впал в состояние комы и, так и не придя в сознание, оставшиеся несколько месяцев жизни пролежал в реанимации.
Отец умер через несколько дней после смерти деда, так и не узнав, что унаследовал графский титул. Сьюзен тогда позвонила Агнес, только что похоронившей Тимоти, и сообщила прискорбную весть, прибавив в конце: «В какомто смысле это даже к лучшему. На больницу уходила куча денег, а папа, в конце концов, все равно ничего не осознавал и не чувствовал».
В той роковой поездке Агнес должна была сопровождать отца, но дед был прикован к постели, и она осталась дома, чтобы присматривать за ним. Когда судьба лишила ее всех близких людей, единственное, что у нее осталось — это их родовое поместье.
На лечение отца ушли последние деньги со счетов Тимоти, а после их смерти над Спрингхоллом, как дамоклов меч, нависла необходимость выплаты двойного налога на наследство. Агнес была в отчаянии, не имея представления о том, как сдержать обещание, данное ею деду.
1
И это невеста? Что за тряпки она на себя напялила? — пренебрежительно фыркнула Сьюзен. — Сказать по правде, Агнес, если бы граф Тимоти Рокуэлл узнал, во что ты превратила его родовое гнездо, он бы в могиле перевернулся от возмущения. Это ж надо, придумать такую… — Она поморщила свой тонкий с горбинкой носик, подбирая слова, — такую…
… статью дохода? — сухо предложила свой вариант Агнес, не глядя на сводную сестру.
Девушки стояли у окна библиотеки, традиционно выполнявшей для владельцев имения Спрингхолл роль рабочего кабинета, и смотрели на приближающуюся свадебную процессию. Для проведения церемонии родители молодоженов арендовали старинный приусадебный парк, и именно в этот момент невеста, чье прелестное подвенечное платье только что охаивала Сьюзен, под руку с женихом проплыла по газону парка в огромный шатер, на разбивку и обустройство которого Агнес и работники поместья потратили весь прошлый день.
Может быть, все это и приносит доход, но старик Тимоти, уверена, не одобрил бы этого. А если бы я знала, что у тебя в парке устраивается этот балаган, то ни за что не приехала бы сюда на уикэнд, — скривив губы, продолжала Сьюзен.
А зачем, если не секрет, ты приехала? — сдержанно поинтересовалась Агнес.
Это был ее стиль общения — сдержанность и твердость. С первого взгляда многие не обращали на нее внимания, такой застенчивой и молчаливой она была. Но за потупленным взглядом и тихой речью таилась решительность, переходящая порой в упрямство, и Агнес не раз говорили, что она унаследовала немалую долю упрямства старика Тимоти.
Я рассчитываю получить аванс в счет моего месячного содержания, — небрежно бросила Сьюзен и, увидев, как вытянулось лицо Агнес, резко добавила: — Только не надо этих гримас! Гордон — душечка, и он не имеет ничего против того, чтобы выделить мне…
Он, может быть, и не против, но мне не по душе, что ты так запросто берешь у него деньги, — сухо заметила Агнес.
А почему бы и нет? Он распоряжается тем, что принадлежит нам. Конечно, все могло быть гораздо проще, и я до сих пор не понимаю, зачем Тимоти Рокуэллу понадобилось обставлять передачу наследства всеми этими формальностями. Ежемесячные выплаты до замужества, фиксированная денежная сумма — после… Я бы предпочла получить свою долю разом. Кстати сказать, я собираюсь поговорить на эту тему с Гордоном.
Помоему, не стоит делать этого. Вопервых, так сказано в завещании, вовторых… — сказала Агнес резче, чем собиралась.
Из окна библиотеки было видно, как последние гости зашли в свадебный шатер. Агнес была приятно удивлена коммерческим успехом своей маленькой инициативы, хотя прибыль была не так уж и велика, и ее едва хватало, чтобы выплатить жалование прислуге. Но ведь это было только начало, первый маленький шажок на пути к желанной финансовой независимости…
Агнес и ее сводная сестра отличались друг от друга не только внешне. Сьюзен унаследовала от родителейитальянцев пламенный темперамент и неистовый нрав и, подобно своей матери, Луизе, тратила деньги с чисто южной беспечностью и изяществом.
Обладая броской внешностью и имея большой успех у мужчин, Сьюзен рано и успешно начала карьеру манекенщицы и с ранних лет хорошо зарабатывала. Она одна спускала денег больше, чем Агнес со всем ее штатом, а потому претензии сестры по поводу нерегулярности выплаты субсидий, предусмотренных завещанием деда, раздражали молодую хозяйку Спрингхолла.
Сьюзен, казалось, не могла, да и не желала понять, в каком сложном финансовом положении находится поместье. В определенных вопросах она могла дать сто очков вперед Агнес, которая была старше ее на три года. Но, при всей ее искушенности, Сьюзен, кажется, и в голову не приходило, что жалованье, за которым она, собственно, и приезжала, выплачивается не из доходов поместья, а из кармана душеприказчика деда, Гордона Стамфорда.
Самое печальное, что, если указать сестре на щекотливость ситуации, та без тени смущения заметит, что для Гордона это не деньги, он может запросто выплачивать суммы в десять раз большие, особенно если речь идет о такой шикарной женщине, как она, Сьюзен.
И это, увы, было совершенной правдой.
В последние месяцы жизни деда Агнес гадала, что означают постоянные визиты Гордона в Спрингхолл, и находила им одно единственно возможное объяснение: Гордон увлекся ее сестрой и собирается посвататься к ней.
А чем еще можно было объяснить ту странную, почти противоестественную связь, которая возникла между старым графом Рокуэллом и молодым разбогатевшим плебеем, объявившимся в Уорикшире всего три года назад?
Стэмфорд купил себе особняк в дальнем конце поселка. Разумеется, его появление само по себе вызвало массу толков среди местных жителей.
До Агнес доходили некоторые из этих слухов, не говоря уже о том, что каждый шаг Гордона освещался вездесущими репортерами центральных лондонских газет. Но представить себе, что он станет близким другом ее деда, она не могла. И даже не потому, что страдала снобизмом, — просто граф Тимоти Рокуэлл был слишком замкнутым человеком, чтобы на старости лет завязывать отношения с новыми людьми, а острый язык старика и раньше отбивал охоту у окружающих иметь с ним дело.
Впрочем, возможно, никакого знакомства не состоялось бы, если бы не та роковая прогулка, когда дед поскользнулся и сломал шейку бедра.
…Обещания, данные у постели умирающего, отдают романами Диккенса, подумала Агнес. И вот теперь она в тупике и совершенно не представляет себе, что предпринять, чтобы не нарушить клятву.
Но ведь она и так делала все, что могла!.. Эти свадьбы приносили в бюджет имения пусть маленький, но устойчивый доход, помогая содержать прислугу и давая молодым жителям поселка возможность подработать в выходные.
В ее планы входила организация пансиона для приезжих в стенах усадьбы, но для этого необходимо было отремонтировать и заново оборудовать весь дом. Вряд ли стоило рассчитывать на то, что люди станут платить свои кровные за холодные спальни, продуваемые насквозь ванные комнаты без горячей воды и прочих удобств, допотопную кухню и обшарпанную столовую.
Вспомнив про эти планы, Агнес быстро суммировала свои маленькие доходы, пытаясь понять, осилит ли она обустройство трех комфортабельных спален к Рождеству. Слава Богу, с рабочей силой не было никаких проблем, — Тимоти Рокуэлл завещал, чтобы старая прислуга осталась при имении и получала жалование от наследницы Спрингхолла, хотя, по большому счету, такому количеству людей нечего было делать в усадьбе и раньше, а тем более теперь.
К чести Агнес, она каждому смогла найти применение. Томас Барнет, плотник, собственноручно изготовил столы. Джон Коллинз, садовник, поставлял живые цветы и помогал с оформлением букетов и гирлянд для свадебных церемоний. Миссис Хокс, экономка и повар в одном лице, отвечала за меню. И все вместе они искренне радовались, если могли хоть чемто помочь Агнес, денно и нощно хлопотавшей о том, чтобы сохранить усадьбу, которая давала им средства к существованию.
Лет двадцать назад этим людям, из поколения в поколение служившим в семье Рокуэлл, не так уже и трудно было бы найти хорошо оплачиваемую работу в соседних крупных городах, Бирмингеме или Ноттингеме, но времена экономического бума в Англии миновали, неквалифицированный труд стал привилегией приезжих эмигрантов из Африки или Индии, и молодым людям из деревни стало трудно найти себе применение. Редкую неделю к Агнес не обращались с просьбой найти хоть какуюнибудь работенку для «нашей Мэри» или «нашего Джона».
Служащие в усадьбе платили чисто символическую плату за проживание в коттеджах, разместившихся на территории поместья, но и эти домики отчаянно нуждались в ремонте. Но самое главное, Агнес безуспешно ломала голову над тем, как оплачивать содержание своего раздутого штата зимой, когда нельзя будет больше организовывать свадьбы на открытом воздухе.
