Читаем Это по любви онлайн бесплатно

— Слушай, Ника, ты не поверишь, на той неделе я делала макияж Алене Камойловой, — Катя сияет от удовольствия, рассказывая очередную историю из своей жизни, пока такси мягко скользит по вечернему городу.

Я косо смотрю на неё, искренне радуюсь за подругу и, одновременно, ловлю укол зависти — Катя всегда знала, чего хотела, и умела добиваться своего. Пока я разрываюсь между двумя работами, мечтая хотя бы один день прожить без тревоги о долгах, подруга строит блог, работает визажистом, постоянно вертится в свете, и становится всё ярче, всё увереннее — не хуже, чем те звёзды, которым она красит ресницы.

— Да, я помню, — рассеянно киваю, вытягивая улыбку. — Ты уже рассказывала, как она тебе комплимент сделала и даже отметила в сторис.

Катя фыркает и закатывает глаза — не могу понять, смеётся она или немного обижается.

— Ты совсем меня не слушаешь, — говорит она, но уголки губ всё равно подрагивают от сдержанной радости. — Вот увидишь, скоро я буду делать макияж на обложки, о которых всегда мечтала, а ты...

— Да, а я останусь кассиршей, — заканчиваю за неё, пытаясь придать голосу ироничную лёгкость, но почему-то получаю только тоскливую усмешку.

— Нет, глупая. Для этого мы и едем на это мероприятие. Сегодня твой шанс вырваться из этой рутины, — Катя смотрит на меня пристально, в её взгляде читается уверенность и упрямая вера в мой «счастливый случай». Иногда мне кажется, что я для неё не просто подруга, а типа личного проекта с неограниченным потенциалом успеха.

— Я вообще зря согласилась… Честно, Катюш… — уже в сотый раз за вечер начинаю я, надеясь, что она услышит мою тревогу, но Катя, по привычке, перебивает, не слушая:

— Не чуди. Всё прекрасно. У меня есть два приглашения на вечеринку журнала, ты выглядишь просто шикарно, сама посмотри на себя! — Катя на миг задерживает на мне взгляд, будто оценивает итог своей работы. — Не хватало только, чтобы ты всю дорогу ныла. Держи осанку!

Я ловлю своё отражение в затемнённом окне такси. Платье, причёска, макияж — всё будто не моё, чужое. Сердце едва заметно колотится в груди, руки чуть дрожат. Мне до боли хочется оказаться где-нибудь под одеялом с ноутбуком и кружкой чая — подальше от роскоши и «перспектив».

— И всё же... — я качаю головой. — Я не для этого создана. Ну, ты посмотри на меня! Кто меня вообще туда пустит?

— Глупости, — отсекает Катя. — Тебе просто нужно улыбнуться и держаться уверенно. Там будут мужчины, которые ищут девочек, — она говорит это с такой лёгкостью, будто речь о собеседовании на подработку в пятерочку. — Просто выбери по глазам — и всё.

— Ну правда… — начинаю было оправдываться снова, но Катя не даёт мне погрязнуть в своих сомнениях, аккуратно берёт меня за руку, словно возвращая к жизни.

— Ник, всё не так плохо, как тебе кажется. — Её голос неожиданно становится мягче, даже заботливее. — В конце концов, если бы не я, ты бы сейчас снова редактировала прайс на ванильный латте у себя в кофейне, а я клеила бы стразы какой-нибудь капризной клиентке. А тут — перспектива! — Катя улыбается своей дерзкой, чуть куражной улыбкой, в которой столько оптимизма, что поневоле хочется в него поверить. — Сегодня на вечеринке будут очень перспективные мужчины. Для кого-то из них ты можешь стать настоящим спасением.

— Или головной болью… — бормочу в ответ себе под нос, смотрю сквозь собственные мысли куда-то в светящийся поток города за окном. Но Катя либо не слышит, либо просто игнорирует мои слова.

Такси останавливается. Мы выходим у входа популярного ресторана, который сегодня сияет особенно — всё вокруг залито мягким золотым светом фонарей, а вдоль широких ступеней пестреют россыпи воздушных шаров. Въедливые ноты парфюма уже веют из приоткрытых дверей, как обещание другой жизни.

Ковровая дорожка буквально усыпана тонкими каблуками, изящно подпрыгивающими по шагу, сверкает россыпью пайеток и страз, а на руках у проходящих девушек — кольца и браслеты, по стоимости превышающие мой студенческий долг раз в двадцать. Одежда гостей будто бы стекает с обложек, причёски — работу топовых мастеров, и я в этом великолепии ощущаю себя неуверенно, как будто случайно оказалась в декорациях чужого праздника.

У меня внутри — тягучий тревожный холодок. Сердце колотится чуть чаще обычного, пальцы невольно сжимаются на ремешке клатча. Катя, напротив, расцветает — её глаза блестят, осанка становится королевской. Она взмахивает сумочкой и своими белокурыми локонами, кивая мне, и уверенным шагом первой заходит внутрь, словно у себя дома.

Я задерживаюсь на секунду, делаю глубокий вдох и перехожу порог. Внутри ресторан выглядит ни чуть не менее ослепительно: повсюду крутятся нарядные пары, кто-то смеётся над бокалами, огромное зеркало отражает разом десятки чужих жизней. Под потолком сверкают огромные хрустальные люстры, между гостями — изящно расставлены вазы с живыми цветами. Воздух наполнен клубами дорогих духов и ароматом лакомств со стола, уставленного миниатюрными закусками.

Всё кажется лёгким, роскошным и абсурдно недосягаемым. Я невольно ловлю себя на мысли, что снаружи шумит моя обычная, тёмная реальность — кредиты, работа, вечный недосып, — а тут, внутри, люди живут так, словно у них никогда не кончаются деньги и счастье.

— Смотри не зевай, — быстро шепчет Катя, ловя меня взглядом. — Там, у бара, стоит Миша — модельер, холостяк, предпочитает умных студенток. А видишь того блондина у колонны? У него два агентства недвижимости, свободен и, вроде, любит девушек попроще. Запоминай не декор, а мужчин. Нам сегодня это нужнее!

Я киваю, пытаясь хотя бы сделать вид, что могу неожиданно стать одной из них — девушек, у которых впереди только легкость, приключения и шанс на новую жизнь.

На самом же деле внутри всё сжимается: я морщусь, чувствуя себя дешевым товаром на витрине, выставленным на всеобщее обозрение. Ощущение отчуждения усиливается с каждым шагом, словно я надела чужое платье и чужую улыбку. Силюсь сделать глубокий вдох, стараясь хотя бы внешне сохранять спокойствие, и сосредоточиться на гуле голосов, который плавится в одном общем потоке — смех, щёлканье бокалов, короткие фразы о чем-то далёком от моей реальности.

Катя уже ловко болтает с кем-то возле бара, то и дело бросая в их адрес остроумные реплики про новые бьюти-бренды и цены на рекламу у блогеров. Она в своей стихии, буквально сияет, собирая вокруг себя взгляды и улыбки.

Я вылавливаю бокал шампанского с ближайшего столика. Рука дрожит, и я не знаю, куда себя деть — опереться ли на стойку, сделать шаг в толпу или просто раствориться и исчезнуть среди этого роскошного чужого праздника жизни.

Я хочу уйти. Эта мысль крутится в моей голове на репите, забивая все остальные звуки. Но неожиданно за моей спиной раздаётся чей-то ровный голос с едва заметной ноткой притязательности, от чего я вздрагиваю:

— Не видел тебя здесь раньше. Ты новенькая?

Я оборачиваюсь и сталкиваюсь взглядом с темноволосым, невысоким мужчиной, чуть за тридцать. Он ухожен, выглядит уверенно и расслабленно, как человек, который привык к подобным вечеринкам и женскому вниманию. На его запястье сверкают часы, стоимость которых без труда сравняется с моим годовым доходом, а тонкий браслет из белого золота бросается в глаза даже при приглушённом свете зала.

Чувствую, как во мне всё сжимается, но пытаюсь сохранить спокойствие:

— Наверное, потому что я тут гость, — отвечаю тихо, надеясь, что он услышит мой неуверенный тон и не станет развивать знакомство. Разговоры с незнакомцами всегда заставляют меня нервничать, а уж на таких вечеринках — тем более.

Он улыбается чуть шире, взгляд становится цепким:

— Хочешь пройтись? Или найдём местечко потише?

В его голосе столько намека, что мне хочется сделать шаг назад и раствориться в толпе. Я нервно улыбаюсь, отступаю ровно на шаг.

— Спасибо, мне здесь хорошо…

Я делаю глоток шампанского, не почувствовав вкуса — внутри только напряжение. Оглядываюсь в поисках Кати, но её, как назло, нигде нет. Мужчина всё ещё стоит рядом, не сводя с меня внимательного взгляда, будто что-то приценивается. Даже от одного его присутствия щеки начинают гореть.

— Если передумаешь — найди меня, — бросает он напоследок, явно привыкший к тому, что к нему подходят сами. Он неспешно уходит, оставляя за собой ощущение липкой неловкости.

Я выдыхаю и стараюсь собраться, чувствуя себя ещё более неуместной среди этой ослепительной роскоши, чем минуту назад.

Быстро ухожу к закусочному столу, будто надеюсь найти в миниатюрных канапе и прозрачных бокалах хоть каплю нормальности. Зачем я вообще здесь? Кому я нужна в этом медовом улье из стекла и фарфора, где девушки играют ролями, а мужчины будто выбирают товар за витриной?

В толпе мелькает Катя, подзывает меня взглядом, полным недовольства и лёгкого разочарования. Я чувствую себя пойманной на месте преступления.

— Почему ты так мало с ними поговорила? — Катя смотрит на меня так, будто я сбежала с главного экзамена в своей жизни. — Ника, ну господи, разве я тебе не говорила? Это не экзамен! Просто общайся, флиртуй и улыбайся!

Я сжимаю бокал, чтобы не затряслись руки, и шепчу чуть дрожащим голосом:

— Я не умею так…

К горлу подступают слёзы. Хоть бы не разреветься при всех, хоть бы не сдаться здесь, посреди чужого праздника.

— Уметь или не уметь — вообще неважно. — Катя понижает голос, становясь совсем серьёзной, чтобы наши слова никто не услышал. — Важно, чтобы было что есть, где жить и чем платить по счетам. Ты сама говорила, что уже не вытягиваешь даже коммуналку.

Я отвожу взгляд, с трудом удерживая слёзы. Она права, вся правда сразу наваливается тяжестью. Но переступить через себя… не могу, хоть убей.

Ну какая из меня, чёрт возьми, эскортница?!

— Давай попробуем кого-то попроще, — Катя будто видит сквозь мои мысли и сразу берёт себя в руки, пытаясь приободрить меня, хотя я слышу в её голосе нотки раздражения, — Вот тот парень у бара, кажется, не из самых сливок, зато вроде приятный...

— Спасибо, не надо, — резко перебиваю её, не дав дочитать весь список претендентов. — Мне правда нужно хоть немного времени. Я не могу вот так, без подготовки, без… — Я замолкаю, теряя слова, и Катя тяжело вздыхает, будто смиряется с тем, что со мной всегда что-то не так.

— Ладно, я помогу, — говорит она, и прежде чем я успеваю сообразить, берёт меня под локоть и уверенно ведёт сквозь толпу к двум мужчинам среднего возраста. Внутри всё переворачивается. Я чувствую себя неловко, но сопротивляться не решаюсь.

— Привет! — с лёгкой улыбкой Катя берёт инициативу в свои руки. — Я и моя подруга не прочь познакомиться с новыми людьми. А вы как?

Вот так просто? Она говорит такие слова, будто мы на обычной дружеской вечеринке, а не в аквариуме среди акул. Мне хочется провалиться сквозь пол, исчезнуть или хотя бы стать невидимкой.

Мужчины легко идут на контакт, бросают друг другу снисходительные взгляды, лениво осматривают наши лица и фигуры, будто выбирают товар на вечер, а не людей для знакомства. Они называют свои имена — но я даже не пытаюсь их запомнить. Мне хочется, чтобы земля разверзлась под ногами и просто поглотила меня.

Катя, будто не замечает моего смущения, а может, просто игнорирует его, продолжает бодро и уверенно:

— Моя подруга, кстати, учится на юрфаке, сама за себя платит, работает на двух работах!

Она выстреливает моими достижениями, как из пушки, выставляя их на витрину, хотя каждый из них для меня — больше усталость и страх, чем гордость. Я краснею, ловлю на себе оценивающий взгляд седовласого мужчины — он скользит по мне, задерживается на вырезе платья чуть дольше, чем хотелось бы.

— Какая целеустремлённая, — медленно улыбается он, разглядывая меня не без удовольствия. — И как же зовут вашу прелестную подругу?

Я сглатываю неловко, задыхаюсь от избытка внимания и быстро отвечаю:

— Ника.

Шампанское внезапно кажется приторно-кислым, и даже пузырьки на языке только усиливают внутреннее напряжение.

— Приятно познакомиться, Ника, — мужчина протягивает руку вежливо, но в его интонации скользит интонация усталого пресыщения. — Вас угостить коктейлем? Я знаю, что может вам понравиться.

Катя незаметно подталкивает меня вперёд локтем, подбадривая и подгоняя. Я замираю, едва не роняя клатч, а потом, отчаянно мечтая сбежать, быстро придумываю повод:

— Если честно, мне бы сперва в дамскую комнату, — спешу уклониться, вырываясь на свободу из его взгляда и внимания.

Катя закатывает глаза, а Олег, чуть потеряв интерес, всё-таки кивает:

— Конечно. Если что — я у бара, — произносит он и отпускает меня с лёгкой полуулыбкой.

Я спешу отойти, наконец вырвавшись из этого неловкого круга, и чувствую, что дышать стало легче, но досада на саму себя никуда не делась.

Сердце стучит где-то в горле, щеки горят от унижения и злости. Я петляю по залу, старательно делая вид, что любуюсь инсталляциями из живых цветов — огромные букеты, воздушные конструкции, переливы света на лепестках. Но на самом деле мне хочется превратиться в ту самую шаровую молнию и исчезнуть отсюда навсегда.

Катя тут же настигает меня. Её лицо тревожно-рассерженное, а голос звучит прямо у уха, чуть громче свиста бокалов:

— Ник, ну ты чего опять? — раздражение проскакивает сквозь заботу. — Это был твой шанс завести нужное знакомство! Ты забыла, ради чего мы сюда пришли?

Я сжимаю плечи, чувствую себя виноватой и усталой до дрожи.

— Я понимаю. Но, Катя… ну не могу я так, — шепчу, едва сдерживая слёзы. — Ну вот как — взять и сразу лечь под чужого мужика? Это же... неправильно.

— Не обязательно сразу спать с кем-то, иногда это просто приятное общение, флирт, знакомства, — Катя пытается убедить меня, но даже в её голосе сквозит неуверенность.

— Ты сама-то в это веришь, Кать? — я смотрю на неё с надеждой, будто сейчас услышу разрешение сбежать.

Катя тяжело вздыхает, качает головой:

— Потребности у мужиков разные бывают. И вообще, тебе просто иногда надо быть гибче. Вспомни свой долг. Или как твой бывший на Бали, пока ты гнёшь спину в кофейне и магазине в ночную смену? Ты же хотела вырваться отсюда, Ника!

Я отвожу взгляд, и на мгновение меня накрывает тошнотворная волна злости и обиды — на себя, на Глеба, на этот странный, чужой мир роскоши и сделок. Катя права: я действительно тону, и никакого света в конце тоннеля давно не видно.

— Пойду домой, Катюш, — выдыхаю я наконец, будто уступая собственной усталости. — Не могу, не моё всё это.

— Да как хочешь, — в голосе Кати звенит разочарование, она резко машет рукой. — Просто потом не ной, что денег взять неоткуда. Здесь любой может закрыть твои потребности, если ты сама того захочешь!

Я собираюсь ответить, хоть что-то возразить, но не успеваю — рядом возникает ещё одна тень, и новый голос резко разрезает наш диалог, словно нож по стеклу:

— Не ожидал встретить тебя здесь, Ника. Ещё и на охоте.

Я вздрагиваю, мне нужно пару секунд, чтобы узнать, кому принадлежит этот бархатистый, слегка насмешливый голос. И только потом доходит — это Никита.

Ник Янковский.