Читаем Это любовь (СИ) онлайн бесплатно

Хуже, чем ужинать с партнёрами Юнги, для Чимина может быть только совместный с Мином поход на любимые старшим постмодернистские фильмы. «На самом деле, это чудо, что мой партнёр один из „наших“», - накануне подмигивает Паку Мин и не понимает, почему Чимина эта новость не радует так же, как и его.

Молчание Паку обходится дорого, ведь если бы он хоть немного посопротивлялся этой идее вчера, то сегодня бы ему не пришлось тащиться на скучный деловой ужин с партнёрами своего парня. Чимин бы, прихватив бутылку пива, завалился на диван и до глубокой ночи рубился бы в свои игрушки, пока Мин с прижатым к щеке мобильником ходил бы туда-сюда по квартире и кричал бы на своих подчинённых. Это типичный вечер в квартире парней, и Паку такой расклад нравится.

Юнги - директор большого рекламного агентства, он начал свой бизнес с нуля и раскрутил его так, что его агентство входит в пятерку лучших в стране. Мин на этом останавливаться не намерен, поэтому сегодня встречается с потенциальным спонсором и партнёром. Чимин работает в автопрокате и никуда выше не стремится; он более чем доволен. Юнги вкалывает сутками, спит с мобильником под подушкой и получает огромные суммы. Чимин работает пять дней в неделю, получает среднюю зарплату, не нервничает и по ночам спит сладко и крепко. Юнги - вечно нервный и недовольный, Чимин - всегда улыбается и радуется мелочам.

Они знакомятся, когда компания Юнги арендует у босса Чимина машины для гостей. Пак замечает, как этот угрюмый блондин вместо того, чтобы прислать помощника, сам приезжает в автоцентр и подолгу смотрит на него, и понимает, что дело нечисто. Чимин ждёт приглашения на свидание, а получает предложение переехать к Юнги.

Им хорошо вместе, ровно настолько, насколько может быть хорошо. Чимину кажется, что это и есть та самая пресловутая, растиражированная везде любовь. Юнги с ним молча соглашается. И ничего, что Чимин не любит весь этот лоск и любовь Юнги ко всему роскошному; что тот одевается с иголочки, а Чимин из худи не вылезает; Юнги ужинает только в лучших ресторанах, а потом, тяжело вздыхая, проезжает мимо макдака, потому что Чимин на всю ту еду обзывается и весь вечер требует картошку фри. Юнги его, наверное, любит. Это ли не доказательство.

Чимин чуть ли не плачет, когда Мин начинает составлять план путешествия в Европу: музеи, картинные галереи, центры искусств; Чимин же просит аттракционы, банджи-джампинг, музей ужасов в Лондоне. Юнги только укоризненно качает головой, и Пак, насупившись, решает с ним никуда не ехать. Юнги исправляется, нехотя добавляет к списку музей ужаса и Диснейленд в Париже. Наверное, это любовь, должна быть ею. Так же, как и то, что Чимину приходится вылезти из любимых разодранных джинсов и нацепить на себя пусть и красивый, но всё же костюм, купленный для него старшим. Чимин поправляет ворот чёрной шёлковой рубашки и, окинув себя последний раз взглядом, идёт в гостиную, где его ждёт Мин.

***

Хуже, чем ужинать с партнёрами Чонгука, для Тэхёна — это когда его парень тащит его на просмотр очередного безвкусного ужастика. Тэхён вечно занят, у него тысячи дел, он на маску для лица положенных пятнадцать минут выделить не может, а Чон вчера заявил, что присутствие Тэхёна обязательно, так как партнёр приедет со своим парнем. Тэхён пишет в групповой чат своей тусовки, что сегодня они будут обсуждать последний показ в Париже без него, и, написав «потому что Чонгук», отсылает смайлик «рукалицо».

Тэхён только прилетел с показа, куда был приглашён косметической компанией, продукты которой рекламирует. Он ещё не успел даже распаковать чемоданы, достать всю ту красоту, которую накупил в сердце фэшн-индустрии Европы, а Чонгук уже у него три часа времени отнять собрался. Тэхён любит Чонгука, наверное. Ведь он сейчас сидит и подправляет тон лица, готовясь к ужину, хотя мог бы попивать дорогущее шампанское со своими друзьями-моделями.

Чонгук любит Тэхёна, наверное. Ведь он пропустил супер-боул в Калифорнии ради показа друга Тэхёна, правда, потом два дня ходил, как в воду опущенный, но, главное, пришёл же. Тэхён точно любит Чонгука, иначе высланный ему его дорогим другом Намджуном хамон из Барселоны уже давно бы вышвырнул в окно, потому что Тэхён - вегетарианец, но терпит же.

Чонгук любит Тэхёна, иначе бы не освободил целый этаж своего особняка ради огромной гардеробной Тэхёна, убрав оттуда и бильярдную, и игровую комнаты, теперь это всё в подвале. Это, скорее всего, точно любовь.

Они познакомились на показе местного дизайнера, и Тэхён ждал приглашение на свидание, а взамен получил жёсткий трах на заднем сиденье роллса Чона. Через неделю носильщики уже вносили в особняк Чона вещи Тэхёна.

Тэхён накидывает на плечи кашемировый кардиган и, подправив и так идеально лежащие волосы, спускается на первый этаж, где его ждёт Чонгук.

***

Чимин сидит в спортивном порше Юнги и тянется к карману за сигаретой, но Мин просит не курить в салоне — машина новая. Чимин обижается, но виду не подаёт.

— Главное, веди себя хорошо, — Юнги заворачивает к центру и бросает короткий взгляд на непонимающе смотрящего на него Пака. — Ну, ты же никогда не ставишь разницу, в каком ты обществе. А тут главное - уровень.

— По-твоему, я не умею вести себя? — взрывается Чимин.

— Надо было дать тебе покурить, а то без никотина, видать, у тебя тормоза слетают, — язвит Мин. — Нет бы бросить, присосался и не отсосёшься никак.

— Ещё слово, и я выйду из машины, — дрожащим от обиды голосом говорит Пак и поворачивается к стеклу. Юнги накрывает руку Чимина своей ладонью, молча извиняется, Пак свою руку не выдёргивает.

***

— Нет, ну где это слыхано! — Тэхён аж руками машет от злости, сидя в роллс-ройсе Чона, который в это время матерится на светофоры. — Тут речь об уровне вообще! С чего эта крашенная обезьяна решила, что я буду сниматься у неё, когда только что меня весь Париж запомнил. Поражаюсь логике этих японцев, считающих, что, дав выебистое название бренду, они моментально сделают его самым крутым в Азии.

— Чего ты возмущаешься? Ты отказал ей, и дело с концом, — искренне не понимает агрессию своего парня Чон.

— Меня бесит, что она вообще посмела такое мне предложить! — пыхтит Тэхён и выхватывает ещё незажжённую сигарету из пальцев Чонгука. — Любимый, не здесь, я пропахну табаком, что твой партнёр подумает, если вместо шанель от меня этим вонять будет, — обиженно тянет парень.

— Тогда перестань ныть и возмущаться, или я пачку выкурю. Всё, что от тебя требуется, это поддерживать беседу с его парнем, пока я решаю дела, — говорит Чонгук.

— Я тебе что тут, шоумен? Развлекатель твоих гостей? — обижается Тэхён. — И вообще, может, его парень дебил какой-то, как я могу поддерживать беседу с незнакомым человеком?

— Вот именно, что ты всё это и можешь, — язвит Чонгук и снова тянется к пачке, Тэхён передумывает что-то говорить, поймав режущий холод на дне зрачков Чона, и, откинувшись на спинку сиденья, до самого ресторана рта больше не открывает.

***

«Выебистый», — думает Чимин, протягивая руку Чонгуку при знакомстве.

«Красивый», — хмыкает Чонгук и легонько пожимает крохотную ладошку, мало ли, сломает ещё.

«Простолюдин», — фыркает про себя Тэхён, но лучезарно улыбается Чимину.

«Интересный», — цокает языком Юнги и долго руку Тэхёна отпускать не хочет.

Чимин не показывает, но он на Юнги обижен. Да, Пак привык, что Мин резкий и часто грубый, но говорить о том, что тот не умеет вести себя, это слишком. Именно поэтому, когда все берут выпить дорогущие вина и шампанское, Пак заказывает милкшейк.

— У нас нет милкшейков, — почтительно говорит официант. - Это французский ресторан с двумя звёздами Мишлен, мы не подаём милкшейки.

— Чимин, — нервно улыбается Юнги. — Возьми бокал своего любимого белого.

— Я хочу милкшейк, — обиженно бурчит Пак и опускает глаза на стол. Раз уж он и так не умеет себя вести, пусть Юнги немного понервничает.

— То, что милкшейка нет в меню, не значит, что его нельзя приготовить, — Пак впервые поднимает взгляд и всматривается в лицо сидящего напротив и говорящего с официантом парня. Юнги сказал, его зовут Чонгук, и парни просто пожали друг другу руки.

Единственное, что Чимин отметил, что у него нахальная улыбка, высокий рост, очень красивое телосложение и харизма, которая бьёт не только в радиусе их столика: все женщины в забитом ресторане не сводят с него взгляда.

— Я узнаю, господин Чон, — кланяется официант и отходит от столика.

— Не стоило, — криво улыбается партнёру Юнги.

— Спасибо, — одними губами шепчет Пак и сразу убирает взгляд.

Почему-то смотреть этому Чонгуку в глаза вообще не получается, есть в них что-то притягательное и что-то пугающее; Пак всё ещё не может определиться: нравится ли ему этот молодой человек, или нет. Но с таким Чимину лучше точно не связываться, не его лига. Такие идеальны именно с такими, как Тэхён. Чимину даже сидеть с этими двумя за столом неудобно, а Юнги не помогает: для него Пака будто и вообще здесь нет. Тэхён Чимину точно не нравится, хотя бы потому, что Юнги весь вечер с него взгляда не убирает, а сейчас они восторженно обсуждают какой-то фильм из серии тех, которые Чимин зовёт «нафталиновыми».

Милкшейк Чимину приносят, он сразу радуется, чуть ли в ладоши не хлопает, моментально высасывает через трубочку половину, а потом - ложечкой съедает сливки. Только Чимин слишком увлечён процессом, чтобы заметить, как на него всё то время, пока он поглощал милкшейк, смотрел Чонгук.

Чонгук всю жизнь был охотником, сам не помнит, почему и когда перестал. Может, охотиться было больше не на кого. Скорее всего. Бегать, преследовать, ловить никого не приходилось, всё само шло в руки: чего бы ни захотелось, надо всего лишь пожелать, или просто глянуть, и это само приползёт, к ногам упадёт. Азарта ноль. Желания все в минус. Чонгуку скучно, монотонно, никак. Вроде и есть всё, а вроде - ничего. Он забил все дыры, обеспечил себя всем и везде, создал иллюзию и поверил в неё. Вставил последний камушек в отстроенный самим же свой мир и залил высококачественным бетоном, вот только напротив сидит мальчик, и один его взгляд - чёрная паутина трещин покрывает серую стену, и сантиметр за сантиметром в Чонгуке что-то переворачивается. Он чувствует под ногами крошки своего мира, усмехается сам себе и всё равно поднимает взгляд: не может его никак от него оторвать.

Мальчик - маленький совсем, волосы у него цвета солнца, а длинные ресницы бросают на скулы слабые тени; в глазах у него звёзды: с милкшейком они зажглись так, что Чонгук его готов поить лучшими шейками хоть всю жизнь, пусть только с такими же искрами в зрачках глянет и на него, хотя бы разок. «Счастье в мелочах», — слоган продукта, который Пак должен рекламировать. Чонгук решает так для себя потому, что Тэхён так даже Гуччи не радуется. А этот - сидит ещё, собирает соломинкой сливки со дна и выглядит так, будто весь мир к его ногам бросили. Он дико сексуальный, дико красивый, а внутри него ребёнок живёт; Чонгук таких доселе не встречал и теперь понимает, почему: встретил, не отпустил бы. В Чонгуке просыпается хищник. Впервые за его двадцать-пять ладони чешутся, а где-то в груди свербит, просит подтащить мелкого к себе и усадить на колени.

Пак отодвигает уже пустой высокий бокал и краснеет, поймав взгляд напротив. Чимину кажется, что в этой комнате, полной людьми, нет никого — есть только он и доводящий его до озноба взгляд чёрных глаз: Чон смотрит так, что Чимин чувствует себя сочной вырезкой; облизывается от нервов и клянётся, что слышал рядом тихий рык.

Юнги, наконец-то, прекращает обсуждать фильмы с Тэхёном и снова разговаривает только с Чонгуком. Чимин катает по тарелке перепелиное яйцо, так и не разбив его на свой тартар из говядины, а потом шепчет Юнги, что идёт курить и, извинившись перед гостями, встаёт из-за стола. Может, хоть никотин поможет сбросить напряжение этого вечера.

Нахуй вообще Чимин согласился сюда притащиться? Ему никакие жгучие брюнеты на этом этапе жизни не сдались, какого хуя он вообще под его взглядом напоминает себе девочку-подростка. Пак, продолжая себя ругать, толкает дверь уборной и входит. Торчать в одном пиджаке на улице в такой холод нет никакого желания, поэтому он уточняет у уборщика, что в туалете нет датчика дыма и запирается в кабинке. Чимин с удовольствием выкуривает сигарету и, выйдя из кабинки, подходит к раковинам умыться и вымыть руки. Чимин решает, вернувшись в зал, заказать кофе, а то спать хочется невыносимо: не надо было сидеть до пяти утра и рубиться в игры.

Пак улыбается вновь вошедшему и уже знакомому уборщику и, вытерев лицо, бросает салфетки в урну. В уборную входит Чонгук, и Чимин, занятый воротником своей рубашки, не замечает, как тот, двумя пальцами просунув в нагрудный карман уборщика купюру, выпроваживает его за дверь. Чимин видит через зеркало, как Чонгук подходит вплотную, чувствует его дыхание на своей шее, удивлённо смотрит на него через зеркало и не совсем понимает, что делать и что говорить. Чонгук разворачивает его к себе, толкает к раковине, приподнимает за бёдра, сажает на мраморное покрытие и впивается в губы. Пак даже пискнуть не успевает: его вообще никто ни о чём не спрашивает, будто всё так и должно было быть. Остатки самоконтроля у Чимина догорают на задворках сознания по мере того, как Чонгук языком трахает его рот. Пак зарывается пальцами в угольные волосы, оттягивает, сжимает лодыжки позади Чона и прижимает сильнее. Чимин с трудом ловит воздух и царапает мощную шею; вроде бы и сказать что-то должен, может, даже должен попробовать возмутиться, но в итоге только льнёт всё ближе, сжимает сильнее. Чонгук поглаживает сквозь ткань его член, ни слова не говорит, просто делает шаг назад, отпускает его, разворачивает спиной к себе и заставляет смотреть на себя в зеркале.

У Чимина распухшие обкусанные губы, испорченная причёска и рука Чонгука на его пахе. Чон дышит ему в ухо, кусает, оттягивает мочку, второй рукой держит за горло и фиксирует так, что Паку не шевельнуться, будто он вообще пытается. Он чувствует себя марионеткой в руках умелого кукловода, и, честное слово, уже похуй и на то, кто там остался в зале, и на то, что, кроме имени этого парня, он ничего не знает, но если у него плоть на костях обугливается от его прикосновений, то пусть будет так.