Читаем Эсперанса онлайн бесплатно

— …чудес не бывает…

Где-то далеко-далеко, у себя в домике, который уютно расположился среди цветущих весенних деревьев. Чудо, услышав это, заплакало. И даже немножко пошел снег.

— Как же меня не бывает?

Оно обхватило себя лапами, ощупало, подергало за волосы, больше напоминающие разноцветную шерсть, понеслось к зеркалу — заглянуло, близко-близко, аж ткнулось в стекло курносым носом, всхлипнуло, утерло лапой нос, размазало слезы по лицу-мордочке.

— Ну как быть, если в меня не верят? Я ж тогда не Чудо, и даже не чудо, а так, невесть какая зверюшка… тогда и соседей моих, Чуд, тоже не бывает?…

В этот момент послышался стук в дверь.

— Эй, Чудо, открывай, это мы, Чуды, пришли чай пить! С пироженками и плюшками!

Снег растаял.

Чудо снова утерло лапками мордочку, улыбнулось и прошептало:

— Мы — есть… мы бываем! Мы все время случаемся — постоянно и регулярно!

И понеслось открывать дверь.

А на кухне до верха полный, Очень, Самостоятельный, Чайник уже шипел и не зло плевался капельками кипятка. Очень Шустрые Чашки выстроились на кухонном столе. Очень Важная Сахарница заняла почетное место посередине, пододвинув круглым боком замершее в ожидании сладостей Очень Большое Блюдо.

Чудо происходит там, где его ждут и не сомневаются. Главное — верить в него.

Но верю я, что лучшие слова

В честь меньшего слагались божества! (Шекспир)

— Цыц! Как тебя там… Элидо… дрон, во! — на посеревшего от страха менестреля уставились два немигающих совершенно круглых желтых глаза. Нет, ну, конечно, зрачок был — черный, вертикальный, бездо-о-онный… как положено, он завораживал, тянул куда-то… куда положено… кем… положено… что… положено?… Парень глупо заулыбался, на мгновенье поддаваясь драконьей магии. Не-не-не, погоди-ка! Элидодрон помотал головой, прогоняя морок. Что за?… Хмель прошел, а вот тварьная тварь оставалась реальностью, никак не видением! Но не смогла завладеть его разумом. Он велик! Силен! Может, как раз от того, что не трезв? Разум все-таки мутноват… ну и ладно!

Элидодрон икнул, чувствуя, что его на самом деле мутит. Вот это да, вот это приключеньице! Если он только останется жив…

— Н-да… горазд ты орать, я тебе скажу! — с чувством произнесла зверюга.

Парень икнул еще раз, хотел что-то сказать, снова помотал головой и захлопнул рот.

Он и страшная, огромная, болотно-коричневая ящерица с крыльями, как у летучих мышей, а туловищем больше любой коровы раза в два, сидели на верхушке скалы на площадке, чуть превышающей размеры дракона. Голова тварюги была по форме что у черепахи, которую как-то привез путешественник ко двору короля Валторна, только с рогами приличными — прямыми, а краешки назад загибаются. Лапы передние небольшие, но жилистые, когтистые, вот ноги задние мощные — такой здоровенного быка легко свалить… и хвост — знатный хвост! Шипастый, с финтифлюшкой на конце. Приглядевшись, парень понял, что на хвосте у дракона завязан фиолетовый бант.

Бант! Что творится вообще?! Элидодрон, несчастного на самом деле звали именно так, попытался вспомнить, как и что произошло. Как он орал, когда волок его дракон по лесу, потом над лесом, уже и не помнил толком. Нет, как раз как орал — помнил. Едва голос не сорвал, да штаны чуть не пострадали… Еще накрепко засело в памяти внезапное появление монстра, который схватил его поперек туловища да потащил, а потом они взмыли в небо…

Он ощупал себя: цел. Попытался отряхнуть одежду, непослушными руками пригладил торчком стоящие волосы. Нет, не получается. Ну и черт с ними… не перед кем тут прихорашиваться. Лучше бы дракон сразу им поужинал, чем так измываться. Или он не ест по ночам, фигуру блюдет?

Ох и бред у него в голове, редкостный! Элидодрон прижался спиной к одной из скал, столбиками торчащих у обрыва, эх, коленки-то дрожат мелкой дрожью, прям рассыпятся сейчас косточки! Он же не рыцарь! Просто певец! Он жить хочет! А что хочет дракон? Ууу, харя страшная… откормить, может, хочет? И потом съесть? Нет, он не выдержит! Это ж не сказки…

— Помогите!.. — пискнул парень. Совсем не по-мужски прозвучало, да, позорище. Если есть куда дальше. Хотя ночь, никого, только звезды смотрят сверху, интересуются… и этот, рожа нечистая, сидит тут, светится… глаза сверкают, на рогах чуть ли не огоньки, бусины… бусы?!

— Цыц говорю! Надоел оравши! Не буду я тебя есть, драконьей мамой клянусь. Дело у меня к тебе.

— Почему ко мне? — парень изумился, что еще удивляться может.

— Потому что больше никто не шастает по лесу! Тем более ночью! Дракона боятся!

— Ну, так… тут такой вой стоит…

— Это не вой! Это песни! А ты чего поперся?

— Да бес попутал! Дракон то бишь, — парень поперхнулся словами, на гада уставившись, и продолжил, извиняясь: — Понимаешь, выпили с ребятами, поспорили — кто, мол, самый смелый… сам понимаешь, пьяному черт не брат. Дракон то бишь, понимаешь…

— Н-да… — протянул дракон, закивал. — Красноречием ты не страдаешь, понимаю. Делать вам нечего?

— Да как бы есть…

— Вот ты — кто? — сменила тему тварь, парень аж сморгнул.

— Элидодрон.

— Это я уже слыхал, — отмахнулся дракон. — Мне имечко твое навек запомнится. Идешь по лесу и орешь, будто режут. А что орешь? «Рыцарь я Элидодрон, я дракона страшный сон, я властитель королевств, у меня толпа невест…»

— Че?…

— И дальше подобный бред.

Парень почувствовал, что краснеет. Видать, лишнего выпили много.

— Вот я и спрашиваю, кто ты таков.

— В смысле? Человек!

— Нет, по профессии ты кто, властитель? — усмехнулся драконище, из ноздрей струйки пара вырвались.

— А! Менестрель я. Ну, песни там, танцы…

Дракон скорчил рожу — жалостливо посмотрел так. И носом зашмыгал?

— Вот! Значит, судьба тебя привела. Ты меня поймешь. Петь она меня учит, понимаешь? И на лютне играть! А у меня ни слуха, ни голоса… и лапы вон какие — видал?

— Так вой в лесу… это ты поешь?!

— Ага…

Дракон страдальчески обхватил голову лапами, тут же отнял их и вытянул в сторону менестреля. Когтями чуть в лицо не ткнул. Парень отпрянул, едва со скалы не свалился. Дракон ухватил его за одежду, назад притянул.

— Ну? Такими лапами как на лютне играть? А она заладила — ты сможешь, ты сумеешь…

— Кто — она? — не понял Элидодрон.

— Принцесса ваша.

— Так она жива?!

— Живехонька!

— А что ж ты ее не съел-то?! Мерлинка сказала, что…

— Дура ваша Мерлинка, дура! Не зря Мерлин удирал так, что пятки сверкали, еще бы, от такой женушки! А она теперь пытается на его месте удержаться — тоже мне, колдунья… мелкая, что белка, да и вертлявая такая же… рыжая! Точно белка. Голосок тоненький, а все туда ж — командовать! Колдовать! Бедный Мерлин, я его когда в Дендроземье относил, он так жаловался на женский род… сказал, лучше среди деревьев жить, никогда больше баб не видать только.

— Так и он живой?!

— Живехонький… говорю ж, сбежал, бедолага — от жены. Я еще над ним посмеивался — видать, наказанье мне теперь…

— А мы-то думали, что он за славой да за почестями с рыцарями отправился, да погиб, жена его все глаза выплакала… магию от этого теряет… на чудо надеется…

Дракон снова посмотрел на парня — теперь жалость предназначалась ему.

— Ждет, ага… Чтоб я к такой вернулся!.. Вся магия у нее — одно желание верховодить, больше никаких талантов и нету. Ладно, оставим… ты про принцессу спрашивал, чего не съел. Ну… мог съесть. Не в этом дело! Понимаешь, пока по небу неслись, она все смотрела на меня глазищами голубыми огромными, а потом вдруг ласково заговорила… Я от удивления чуть не выронил ее! Сказала, что все понимает, если я ее съем, обижаться не будет, прощает… только сначала хотела узнать, есть у меня братья, сестры? У меня двое старших братьев и две старшие сестры, я так ей и ответил. А она заулыбалась загадочно, закивала, мол, Мерлинка ей объясняла, что все проблемы из детства, и что, наверное, меня мама в детстве не любила, поэтому теперь я мщу женщинам, и желание похищать принцесс — способ самоутвердиться и доказать себе самому, что крут. И что прикажешь делать, если я вправду меньший в помете был? Заинтересовался ее россказнями. Думаю, пускай говорит — чего нет? А она, как прилетели, жалеть начала и спасать меня. Вот прямо руками! Обнимает, гладит…

Дракона передернуло, крылья ходуном заходили.

— Слезами заливается, так ей жалко меня! Обалдел я малость, чего скрывать. Говорит, что добрый я и хороший, где-то глубоко внутри, а могу быть добрым на самом деле, но сам себе не позволяю… Ну, я посмеиваться начал — развлекла ж, я не голоден, погодим, думаю, до ужина-то… потом она меня снова обняла и колыбельную спела, и уснула, думаю — ладно, пусть поспит напоследок. А она меня обхватила — будто защищает… сама ж маленькая, тоненькая, как веточка, а держит крепко… в общем… а потом… потом жалко стало есть того, кто так тебе в глаза заглядывает в надежде что добрее станешь. А я и так добрый! Мамой клянусь!

— Хорошая она, да. Так все о ней говорят. Эх, узнать бы ее поближе!

— Чего?

— Забирай! Меняю жребий. Отдаю, то есть.

— Чего? Какой такой жребий, ты о чем вообще?

— А, это стихи. Шекспир какой-то. Певец, типа тебя. Издалека, правда. Я теперь его сонеты разучиваю. Книжку ей Мерлинка волшебную дала, там все про любовь в стихах написано. Ой, бабы — зло! Теперь ждет от меня в любви признания — в стихах же! Вот скажи, ты можешь? Вот по заказу смог бы?

_ Э… ну… да, наверное. Работа такая?

— Вот! Вот и отлично! Ты можешь, я нет! Я дракон, ты нет! Вот ты ее и забирай!

— А чего такая щедрость? Чего просто ее не выпустишь? — Элидодрон пришел в себя окончательно и пытался разобраться в перипетиях драконово — принцессной жизни.

— Не могу я! Что-то лопочет о глубине моих глазищ и о том, что в них таится нечеловеческая тоска… — дракон затрясся, не то от смеха, не то от плача.

— Ясен пень, дубов клен! Какая ж человеческая? — продолжала тварюга. — В общем, она решила, что любовью меня в человека превратит, я ее в жены возьму со всеми вытекающими отсюда последствиями. А у меня подружка… была…

— Отчего ж была?

— Рассорились мы с ней, — буркнул дракон. — Я совсем ее бросил, говорит. Другая у меня! А я и соврать не могу — разучился! С одной стороны, у меня никого нет. И вроде как есть другая же? Проблема, понимаешь? И сам ее оставить не могу да улететь — пропадет тут. И выпустить не могу! Моя свобода — тень, а я давно немой вассал твоей надменной воли…

— Шекспир?

— Ага, он.

— Умен! — восхитился парень. — Эх, вот у него бы уроков взять, как песни слагать… я бы первым менестрелем стал… женился бы…

Дракон смотрел на парня, задумавшись. Потом, опомнившись, продолжал:

— Вот так и получается. Эту бросить не могу, а та сердится… а я и не виноват вроде ни в чем, и виноват по уши! Так и стану мягким, как мед диких пчел… не знаю, как ситуацию разрулить, а тут ты. Красавец из красавцев! Честно признавайся… имечко звучное… платье простое… ты в помете младший?

— Эээ… нууу… да, — протянул Элидодрон. — А че?

— Вот, значит, и у тебя проблемы из детства!

— Че?

— Не, ниче… ничего то есть. Кто тебя говорить учил, певец? Так, ладно. Не видать тебе, значит, наследства никакого! А я тебе вот что предлагаю. Сейчас ко мне двинемся, я с принцессой то да се, поболтаем, потом ты вдруг объявляешься — я так мол и так, за тобой пришли. Скажу, поспорил на нее! И проспорил, а дело чести, придется отдавать. Ну, она скажет, что я тварь редкая, обругает, возненавидит и с тобой уйдет. Ну, ты согласен, да?

Выбирать было не с чего.

Долго летели, нет — разве разберешь? Этот, ящеровый, крыльями машет и все что-то бормочет. Вот же разговорчивая тварь попалась! А менестрель вниз как глянет — сразу в голове мутится, так, молча и глаза закрыв, в лапах звериных и проболтался. Поблизости от пещеры некой остановились. Тут что-то типа перевалочного пункта было, как дракон объяснил.

— Так, чуланчик, — скромно пожал крыльями монстр, пропуская вперед менестреля. — Для всякого-разного…

Парень вошел и… ахнул.

Находясь в центре, можно было взглядом окинуть неимоверное количество разнообразных вещей, сваленных в углублениях пещеры как попало, от кухонной утвари до одежды. Простых, откровенного хлама и драгоценных. Все сверкало и переливалось — не то хитрыми путями сюда солнечный свет попадал, не то драконова магия действовала, но светло было. Тепло. Аж жарко! И камни редкие в грудах драконовых сокровищ горят…

— А зачем тебе все это? — поинтересовался парень, когда удивление немного отпустило да глаза к блеску привыкли.

— А кто ж его знает? Так положено. Богатства копить. Веками заведено. Да и глаз радует.

Да, хорошо быть драконом!.. Парень смотрел на так называемый склад с нескрываемой завистью. Эх, ему бы хоть какую часть… сам бы себе хозяин был, не то что сейчас… а еще лучше такую вот волю, как у зверюги этой страшной. Делай что хочешь… кого хочешь, пугай, где хочешь летай… а с принцессами он бы разобрался, какими бы любвеобильными они не были.

— Ну, давай. Будем из тебя принца делать! — изрек дракон.

Переоделся Элидодрон в яркие наряды, приосанился. На голову корону нахлобучил — из тех, что побольше. Платье камнями драгоценными украшено, ткань яркая золотом расшита…