Читаем Если я так решила... онлайн бесплатно
Если я так решила...
Если в жизни всё хорошо, но нет любимого, стоит ли довольствоваться тем, что имеешь? И сколько бесшабашности потребуется, чтобы согласиться на головокружительную авантюру? А может, ты прекрасно осознаёшь свою неосторожность, но не станешь отступать, если уже решилась?
Фантастика / Городское фэнтези / ФэнтезиСледом за судьбой (книга 1)
Если я так решила…
Глава 1. Попытка
– Отлично, – хищно пропела рыже-блондинистая девица, барабаня пальцами по клавиатуре. – Так вы подтверждаете, что ваша бабушка умела избавлять от бородавок?
– Да, – решительно кивнула я, – и папиллом.
– Бабушка по материнской линии? Родная?
– Да. Мамина мама, – зачем-то уточнила я.
– Это хорошо. По отцовской в основном парни идут. – Она вновь застучала по клавишам.
Я состроила прилежное выражение лица, украдкой оглядывая офис. Посмотреть было на что. Светлая комната с новой деревянной мебелью несколько необычного типа, "под старину". Впрочем, техника была вполне современная, а на стене висел огромный электронный экран, вероятно, поставленный в режим произвольной смены фотографий. Виды были незнакомы и казались иллюстрациями к анимешным мультам.
– Заговор или молитва? – девица замерла в ожидании ответа.
– Что, простите? – не поняла я.
– Ну, как лечила? Заговорами или "Отче наш" читала? – операторша явно досадовала на такую непонятливую клиентку.
– Она пшеном растёрла, что-то пошептала и велела потом голубям кинуть, – вспомнила я зеленое детство.
– Слушай сюда, – девица внезапно перешла на "ты" и понизила голос, – я пишу, что бабка лечила заговорами, ты, если спросят, так и отвечай. Там божественность ни к чему. Говорят, не действует. Поняла, Дарья Вадимовна?
– Да, да, конечно, – торопливо согласилась я с такой знающей особой.
Особа простучала ответ, громко клацнула enter'ом и подхватила выползшие из принтера листы. Быстро черкнула в нескольких местах, затараторила уже вызубренное заключение:
– Заполнить анкету с двух сторон, ответить на все вопросы обязательно, где галки – подписаться. Внизу – дату и полное ФИО. Договор прочитать внимательно. В коридоре есть стол. Ручка есть? На, держи. Вернешь. Заполнишь – занеси без очереди. Если одобрят – назначим собеседование. Жди звонка. Ну, всё, иди.
– А через сколько вы позвоните? – мне нужна была ясность.
– Сегодня суббота, – девица задумчиво потыкала карандашом в настольный календарь, – на следующей неделе, ближе к выходным, – она посмотрела на меня, улыбнулась и добавила, – ты только всё внимательно прочти и подумай ещё разок, а то, может, просто на экскурсию сходишь?
От дружелюбной улыбки её лицо волшебным образом похорошело. Я улыбнулась в ответ:
– Спасибо за совет, я подумаю.
За толстой деревянной дверью меня чуть не сбил с ног торопящийся в кабинет мужчинка. Очередники стоически вздохнули, сидя на мягких стульях. Внушительная дама в бордовом платье многозначительно посмотрела на свои золотые часики. Симпатичный парнишка в кожанке поинтересовался:
– Ну что там? Сразу направляют?
– Пока анкету дали, – я неопределенно помахала бумагами и стала пробираться к длинному столу у соседнего кабинета.
– Не могут что ли сразу эти бумажки дать, пока сидим, давно бы уже заполнили, – проворчала бабка, занявшая стратегическое место у двери кабинета и заглядывающая туда с каждым вошедшим.
Остальные промолчали, так как были уже осведомлены о бабкиных понятиях "как надо вести дела в этой конторе". Двое мужчин тихо переговаривались, перебирая разложенные для ознакомления проспекты. Парень надел наушники и врубил Rammstein, звук долетал даже до меня. Бабка поморщилась, но пересаживаться не стала. Я рассеянно смотрела на людей, задумавшись об ответе уже на первые вопросы анкеты.
Обожаю анкеты! Когда ещё узнаешь столько нового о себе. А уж эта вообще нечто. Ещё бы это осталось моей тайной. Такие личные подробности не хотелось бы выставлять на обсуждение.
Не каждый психолог так подробно копаться будет.
– Ого, что это у тебя за абракадабра? – Ко мне подсел тот симпатичный парень с плеером и заглянул в записи.
– В смысле? – Я загнула лист от любопытных глаз.
– В смысле – ты на каком языке пишешь?
– На русском, а ты на каком-то другом? – я тоже с интересом посмотрела на его бумаги. Между отчеркнутыми для ответов строками громоздились странные значки, больше похожие на пиктограммы. Какое-то мгновение казалось, что можно понять смысл, но мозг решительно не хотел растрачиваться на чепуху.
– И я на русском, вот… – он резко замолчал и под моим ироничным взглядом выпалил, – что за ерунда, я не могу прочесть вопрос вслух!
– … – попробовала я, – тоже не получается.
– Магия, однако, – это он типа пошутил, наверное.
– Однако, – согласилась я и снова уткнулась в анкету.
Подпись о неразглашении. Уф, закончила, от такого самокопания здорово устаешь, оказывается. Тэкс, договор… Не поняла… опять не поняла… Угу, значит, я – туда, если способности есть – моё счастье, учёба, счет в банке или что там у них из сберегательных учреждений, госслужба. Если способностей нема – то уж как получится, может, и совсем плохо. Вернуться можно в любой момент при условии оплаты. Ага… оплата… туда – за счет той же госслужбы, которая в случае счастья (ну вы помните) создает счет в банке, а в случае наоборот становится, судя по всему, кредитором… Угу… А цена вопроса? Где же это было-то… ОГО! Дешевле "Форд Фокус" купить, правда, "Лексус" дороже. Блин, а стоит ли оно того? Быть иль не быть и всё такое…
Я решительно встала и подошла к заветной двери. Очередь недовольно нахмурилась, но промолчала. Из-за двери выплыла сияющая давешняя старушка.
– Я отказываюсь, – выпалила я с порога.
– Присядь-ка на минутку, – девица махнула мне рукой на стул, – прочла договор? Или что-то по анкете не устроило? Да ты не стой, мне причину отказа вписать надо.
Я таки расположилась на этом восхитительном стуле и только тут увидела табличку с именем девушки.
– Евлалия? – от неожиданности я произнесла вслух.
– Лали, – поправила она, – это мой служебный псевдоним. Всегда мечтала, знаешь, о красивом имени, – то ли за подружку меня принимает, то ли манера общения такая. – Ну, рассказывай, – добавила она задушевно, – ты же решилась почти, что не так?
– Меня смущает цена за перемещение.
– Но за тебя платит тот, кто приглашает, ты ни копейки не вкладываешь. Разумеется, кое-какие личные вещи возьмешь, а остальным уже там обеспечат.
– Нет, меня это не устраивает. Вдруг никаких способностей не откроется, а я уже буду лишена шанса вернуться обратно.
– Ты хочешь оплатить сама? Так, мы можем сделать скидку... – Лали вновь уткнулась в монитор и защелкала мышкой. Услышав про скидку, я заинтересовалась, – твой возраст, женский пол, потенциал, образование, наследственность... огроменная скидка 80 тысяч рублей, – она улыбнулась, приглашая разделить её радость, увы, я не была столь оптимистична.
– Даже оставшаяся сумма очень велика для меня. Прошу прощения, что отняла Ваше время, – я поднялась.
– Ничего страшного, – Лали профессионально улыбнулась во все 32 и вновь вернулась к обращению "вы", – приходите ещё. Мы всегда рады видеть вас. Оставляем за собой право информировать о скидках и акциях, проводимых нашими партнерами. Всего вам доброго.
– Всего хорошего, – я вынырнула из офиса и, прошествовав мимо ожидающих, распахнула дверь в весенний субботний день.
Глава 2. История семьи, которая так и не попала в анкету
Моя бабушка Анна на самом деле ясновидящая. Родилась она в 1940 году, перед самой войной, в которой потеряла и мать, и отца. Сама бабушка спаслась благодаря тому, что её деда вместе с заводом эвакуировали в Поволжье. 25-летняя Татьяна вручила свёкру полуторагодовалую дочь, а сама записалась на фронт, стала зенитчицей, её муж к тому времени уже числился среди пропавших без вести.
Прадедушка Иван Терентьевич свято сохранил все фронтовые письма Татьяны. Если эти письма внимательно читать, становится понятно, что на фронте у девушки открылся дар ясновидения. Это было невыносимо тяжело – слишком многое знать о своих боевых подругах, о предстоящих испытаниях. Во всех письмах она обращается к дочери, как ко взрослой, просит свёкра приглядывать за сироткой. Татьяна прошла почти всю войну без единого ранения, но погибла в 1944 году в Польше, и хотя бабушка Анна говорила, что ясновидящий не может видеть момента своей смерти и уберечься, я уверена – Татьяна знала, что не вернется с войны.
Сама бабушка после окончания восьми классов поступила в училище на бухгалтера. Иван Терентьевич был очень плох последние два года жизни, однако даже с затратами на лечение и учебу кое-как они протянули на его пенсию, все-таки военная промышленность поддерживала своих трудовых ветеранов. После Анна пошла работать, стало полегче, но в 1959 году дед Иван умер, и Анна в свои девятнадцать лет осталась одна. Она не растерялась, тогда была совсем молоденькой и красивой, продала всё, что только можно было, и поехала в Москву поступать в театральное.
До столицы Анна не доехала. На долгой стоянке в Рязани познакомилась с младшим лейтенантом Николаем, который уезжал в отпуск в Новороссийск и позвал с собой. Конечно, мне сейчас сложно судить, но, судя по всему, у бабушки случилась та самая любовь с первого взгляда, иначе как объяснить, что девушка просто купила билет, перегрузила чемодан в поезд южного направления и поехала с незнакомым парнем на море.
Впрочем, некоторое время всё складывалось хорошо. Родители Николая, выходцы из греков, тепло приняли девушку, а в конце отпуска молодые поженились. В течение трех лет муж служил в Североморске, где родился в 1961 году дядя Матвей, а потом уже капитаном Николая перевели в Смоленскую область, там в 1964 году родилась моя мама, и там же в 1965 году, ровно в 25 лет бабушку Анну настиг её дар, её проклятие – ясновидение.
Сначала, как вспоминает бабуля, были периодические озарения, предчувствия. Вроде бы ерундовые. Так, однажды она днем отпросилась с работы и побежала за сыном в детсад, а у того температура под 40 градусов – ветрянка. Воспитатели удивлялись, мол, сами хотели звонить. На работе-то она так и соврала после, будто ещё с утра мальчишка нездоров был. Другой раз она мужу сунула запасную рубаху, а он уехал в другой город и попал под ливень, насквозь вымок и, если б не запасная рубашка, то заболел.
Самым худшим случаем стала экскурсия по местам боевой славы. Анна не просто не пустила первоклассника Матвея, но и после родительского собрания, на котором очень возражала против поездки, подошла к маме лучшего друга сына и посоветовала не ездить. Конечно же, её никто не стал слушать, заклеймили антисоветчицей, вероятно, доложили, куда следует. На следующий день городок переживал трагедию: первоклассники на экскурсии нашли неразорвавшийся снаряд, который сдетонировал от нечаянного удара. Двое убитых, четверо покалеченных и несколько задетых осколками детей.
Анну вызвали и несколько дней допрашивали, угрожая статьями от вредительства до измены Родине. Доказать ничего не смогли, отпустили. Николая вызывало начальство в областной центр, высказывало недовольство поведением Анны как недопустимым для жены советского офицера. Матвейка эти дни сидел дома один, голодный и испуганный, младшую Валю так никто из садика и не забирал, хорошо, хоть детсад круглосуточный был. Но детей добрые люди просветили, что "их мамка шпиёнка, её посодют, а папку расстреляют". Позже официальные лица вынесли вердикт о несчастном случае. И когда все наконец-то собрались в квартире, оказалось, что собралось не семейство, а блестящий офицер с перспективой иностранных командировок, женщина сомнительных убеждений и перепуганные забытые дети.
Эта история стала точкой отсчета. Офицеры так просто не сдаются, да и десять лет совместной жизни легко не сотрешь сплетнями и намеками. Николая перевели с понижением в должности подальше от столицы. Казалось бы, всё ещё может вернуться. Но ясновидение проснулось, обрело силу, изменило всю расстановку сил в семье. Теперь уже Анна не могла прятаться за словами "показалось", "наверное". Она уже четко видела причины и следствия. Порой, забывшись, она, пытаясь обосновать своё мнение перед мужем, приводила в пример то, что ещё только должно случиться.
Николай приходил в ужас. Как понимать, как жить с человеком, который руководствуется не прошлым опытом, а будущими обстоятельствами! Он просил Анну остановиться, искал в библиотеках указания, жена, конечно, могла ему сказать, что он лишь зря тратит время, но она любила мужа и молчала. Дети, наоборот, очень быстро приспособились и даже извлекали пользу из маминых прозрений. Дар с каждым днем набирал силу.
Трещина между супругами росла. Сначала они попробовали найти ответы в письмах с фронта Татьяны. Но там, кроме неоспоримого факта такого же ясновидения, больше подсказок не нашлось. После они уже не находили, о чем им разговаривать: что бы он ни сказал – ей было известно, что бы она ни сказала – его раздражало.
Через два года такой жизни Анна с Николаем развелись. Дети остались с матерью. Свекровь раньше звала внуков на море, приглашала гостить, но после истории со снарядом она примолкла. А после развода и совсем.
***
