Читаем Если бы ты знал... (СИ) онлайн бесплатно

– Ноги шире, – брошено грубо и резко.

От его обидных слов все тело пробивает током, а в груди начинает нещадно тянуть. Я сглатываю набухший в горле ком и делаю все, как он велит. Расставляю непослушные ноги еще шире и плотнее прижимаю к груди трясущиеся руки. Ноги ужасно затекли из-за высоких каблуков, но я боюсь даже шелохнуться.

За спиной раздается лязг металлической бляшки ремня и звук спускаемой вниз молнии. Я поджимаю губы, предчувствуя скорое вторжение, и глубоко вдыхаю холодный воздух гостиничного номера.

Он входит в меня резко, быстро и без подготовки. Уверенным толчком проникает почти до основания, болезненно раскрывая стенки моего лона, чем вызывает мой громкий вскрик. Я дергаюсь и поддаюсь вперед, проскальзывая оголенной грудью по холодной поверхности стола, но уже в следующую секунду его руки опускаются на мои бедра и он притягивает меня назад, сильнее насаживая на свой член. Я вцепляюсь холодными пальцами за край стола, пытаясь найти хоть какую-то точку опоры.

– Не дергайся, – вновь раздается за спиной его грубый голос со знакомой хрипотцой.

Сначала он выходит из меня полностью, затем врывается вновь с новой силой, заставляя меня больно прикусить нижнюю губу и приглушить очередной вскрик. Он теперь не нежный, как был всегда со мной, он груб и равнодушен. Его движения быстрые и механические, он трахает меня как обычную прокуренную шлюху в дешевом отеле. Ему противно даже прикасаться ко мне. Только вот номер – не дешевая комната в вонючем мотеле, а его личный люкс на последнем этаже, и я не обыкновенная шлюха, а девушка, которую он любил больше жизни.

Однако все изменилось.

Клайм продолжает вбиваться в меня в бешеном ритме, отчего неестественную тишину номера разрывают шлепки наших тел. Он молчит. Ни единого звука, стона, тяжелых вздохов. Он делает все на автомате, просто берет меня, потому что теперь мое тело принадлежит ему.

Внезапно раздается мой предательский всхлип. Я не могу себя сдержать: положив щеку на гладкую поверхность деревянного стола я чувствую, как мои слезы стекают по лицу, и капают на красное дерево. Как бы я не закусывала изнутри щеку, мне не удается приглушить в себе очередной всхлип. Я задыхаюсь от боли, захлебываясь слезами. Я не смогла. Не смогла. Он все слышит, он знает, что я плачу, и я мысленно ругаю себя за эту слабость.

Мне больно от его холода и равнодушия. Мое сердце, которое принадлежит ему одному, сейчас изливается кровью и только он знает куда бить. И бьет. По самому больному.

Я – его новая игрушка. Он – парень, который стал моей первой и единственной любовью.

Я разбила, растоптала нашу любовь. Отвергла его. Убежала, оставив его одного. И теперь расплачиваюсь за свои грехи.

Но… Если бы он только знал…

– Да, Джейн, я уже прилетела, давай встретимся вечером.

Высокий голос девушки в телефоне продолжает что-то невнятно щебетать и после того, как мы договариваемся о встречи, я сбрасываю вызов. Останавливаюсь у края тротуара и поднимаю вверх солнечные очки, оглядывая парковку у самого аэропорта. Жаркие солнечные лучи опаляют лицо, заставляя зажмуриться с непривычки, люди катят за собой чемоданы и торопливо бегут в сторону главного входа в терминал А, а я поднимаю руку, чтобы поймать такси.

Ну, здравствуй, солнечный Лос-Анджелес.

Пока за окном автомобиля пролетали знакомые высотки, парки, торговые центры, меня пару раз передернуло от дурных воспоминаний. Несмотря на всю красоту, этот город ассоциировался меня лишь с самым ужасным периодом моей жизни. Хотя, будет неправдой сказать, что я была несчастна. Здесь я впервые узнала, что значит любить и быть любимой… Только вот закончилось все некрасиво, грязно и больно.

Да, я думала о нем и до прилета в Калифорнию, и будучи в самолете, и даже сейчас, проезжая мимо элитного района Бель-Эйр, я рефлекторно впилась взглядом в шикарные особняки. Как только я поймала себя на мысли, что ищу его глазами среди прохожих, сразу же себя отдернула и дала мысленную пощечину.

Все изменилось и ничего не будет как прежде.

Такси остановилось у единственного подъезда многоквартирного дома с слегка обшарпанной черепицей и небольшим зеленым газоном под окнами. Прямо у двери росла китайская вишня, которая, к моему счастью, сейчас во всю цвела и наполняла цветочным ароматом улицу.

Пока я шла по направлению к серой металлической двери, меня проводила взглядом пожилая жилистая женщина, которая вместе со своим сиамским котом сидела на лавочке и наслаждалась теплым летним вечером и благоуханием вишни. Надо же, никогда не видела, чтобы питомец и хозяйка были настолько схожи: что у старушки, что у кошки хитрый прищуренный и осуждающий взгляд. Я усмехаюсь и вхожу в прохладное помещение подъезда. Меня сразу же встречает приветливая консьержка с причудливыми завитушками волос на голове. Миловидная женщина отдает мне ключи от квартиры, которые передала мне хозяйка, и я поднимаюсь на свой пятый этаж.

Моя маленькая квартирка в Луизиане, в которой мы жили вместе с Бетти, была намного уютнее, чем эта. Здесь неплохо, но слишком сыро и холодно. Небольшая прихожая с одиноким черным крючком на стене, низкая полка для обуви, дальше – гостиная, совмещенная с кухней, в которой находился лишь серый диван с яркими желтыми подушками, небольшой стеклянный журнальный столик и серый круглый коврик на полу, который было бы неплохо помыть. А еще здесь есть дверь в ванную комнату и небольшую спальню. Но единственное, что мне понравилось в этой квартире – это открытый балкон, до которого достают ветви той самой китайской вишни с ярко-розовыми лепестками.

Я здесь ненадолго. Решу одно дело, и сразу же вернусь в свою родную Луизиану.

Вымыв до блеска свое временное пристанище, разложив по полкам вещи, я отправилась в душ, потому что уже через час мы должны были встретиться с Джейн.

***

– Как перелет, все прошло хорошо? – Джейн берет в руки запотевший стакан мохито и подносит к розовым губам черную соломинку.

– Все прошло более менее, я спала весь полет, даже несмотря на страх высоты.

– Как тебе наш солнечный Лос-Анджелес? Ты впервые здесь? – девушка подается вперед, складывает оголенные руки на деревянный столик и широко улыбается, оголяя свои белоснежные зубы. Однако по беглому взгляду и резким движениям я сразу понимаю – она нервничает.

– Нет, я жила здесь несколько месяцев… – я откидываюсь на мягкую спинку кресла и оглядываю посетителей этого кафе, чтобы лишний раз не встречаться с девушкой взглядом. В голове сразу всплывают воспоминаниях двухлетней давности: в мой последний день в Калифорнии шел дождь, что является из ряда вон выходящей редкостью для этого сухого региона, я помню смутно, как мы с Бетти добрались до аэропорта, как нам удалось чудом купить последние билеты, и как к вечеру мы были уже в Луизиане.

Я ничего не помнила, потому что отходила от операции.

Когда я жила в доме Бейкеров, мечтала о том, чтобы время шло быстро: мне не терпелось закончить учебный год в Калифорнии, выпуститься из школы, и вернуться в родной город. Все потому что я жила, словно заточенная в золотую клетку. Да, моим пристанищем на весь год был шикарный особняк, в который меня привезли после смерти матери, но эта роскошная жизнь была адом.

И сейчас, вспоминая об этих временах, по моему телу бегут мурашки и я всеми силами стараюсь успокоить свое бушующее сознание.

– Правда? Я не знала! – блондинка напротив меня начинает удивленно хлопать глазами и взглядом, наполненным диким интересом, начинает впиваться в мое лицо. – Расскажешь?

– Опустим эту тему, Джейн! – я пресекаю дальнейшее развитие этой темы и хмурюсь. Девушка пытается смягчить меня и я это отчетливо улавливаю. – Поговорим о том, по какой причине мне пришлось вновь вернуться в этот штат.

Миловидная блондинка стала темнее тучи: Джейн откинулась на спинку кресла, опустила оголенные плечи вниз и, нервно сглотнув, произнесла дрожащими губами:

– Прости меня, Рита! Я не думала, что все так закончится! Я даже толком понять не смогла, как такое могло произойти! – синие большие глаза встречаются с моими, пытаясь отыскать в моем взгляде поддержку, но, увидев в них лишь раздражение и укор, Джейн вновь виновато опускает голову вниз, и на этот раз по ее щекам стекают прозрачные дорожки слез. – Они теперь требуют баснословную сумму за испорченный офис! У меня нет таких денег…

Я тяжело вздыхаю и подношу пальцы к губам, когда отвожу взгляд от блондинки. Дело в том, что вот уже полтора года у меня есть свое небольшое дизайнерское агентство, которое занимается оформлением интерьера. Оно совсем крохотное: в нем работают всего три девушки, включая меня, но заказов хватает. С Джейн мы познакомились через интернет, когда мне нужен был работник именно в штате Калифорнии и эта девушка идеально подходила под все мои требования.

И буквально пару месяцев назад она сообщила, что одна крупная фирма вышла на нее и предложила сотрудничать. И Джейн, сияя от радости, конечно же не смогла отказаться от подобного выгодного предложения. Девушка занималась росписью стен в одном из офисов этой компании. Все шло хорошо, заказчикам понравилась работа нашего агентства, но в один ужасный день, вернувшись утром на работу, Джейн увидела, что вместо монохромных рисунков, все стены офиса были испорчены и разъедены каким-то химическим веществом. Заказчики, конечно же, обвинили во всем несчастную Джейн и наше агентство в непрофессионализме, требуя огромную сумму в знак компенсации. Джейн билась в истерики и уверяла нас всех, что краски были качественными и от проверенных производителей, и что она понятия не имеет, как такое могло произойти. Только вот этот ответ их не устроил и они грозились подать на нас в суд за испорченное имущество.

Именно поэтому, несмотря на свой страх и болезненные воспоминания, я вернулась в Лос-Анджелес спустя два года, чтобы решить этот вопрос.

– Перестань плакать! Успокойся, я постараюсь урегулировать этот вопрос, – я вновь тяжело вздыхаю и стараюсь не смотреть на девушку. Последние события моей жизни заставили меня ужесточиться и очерстветь, и именно поэтому я не выношу слез и подобных проявлений слабости. Не помню, когда я сама в последний раз плакала. Ах, точно, полтора года назад, когда пыталась вытащить себя из затяжной депрессии. – От тебя мне требуются подробности в мельчайших деталях.

***

Вернувшись в свою холодную и пустую квартиру я первым же делом, открыла ставни балкона, пропуская прохладный вечерний воздух в комнату и вышла на свою личную небольшую террасу. Непослушные пальцы достают из сумочки наполненную пачку сигарет и, достав одну, подносят ее ко рту. Это неправильно, я знаю. Но в тот период, когда у меня появилась эта дурная привычка, мне было слишком больно, и никотин – единственное, что меня спасало. Я курю редко, только когда нервы находятся на пределе, прямо как сейчас.

Втянув горький табачный дым в легкие, я на мгновение закрыла глаза, ощущая как напряженные за весь день мышцы постепенно расслабляются, а в голове все становится яснее.

Завтра мне предстоит увидеться с владельцем этой самой компании и попытаться договориться с ним не подавать на нас в суд и немного отсрочить выплату компенсации.

Решу этот вопрос и в скором времени уеду из этого проклятого города. Потому что я отчетливо помню, как меня грозились убить, если я решусь снова вернуться в этот штат…

Я стою посреди темной комнаты, в которой совсем не различимы ни потолок, ни стены, ни пол. Вдалеке – яркий и маленький огонек, который медленно двигается в мою сторону и с каждой секундой разгорается все сильнее. Я прищуриваюсь, пытаясь разглядеть, что это на самом деле, но внезапно чувствую чье-то присутствие за спиной. Резко оборачиваюсь и меня передергивает от увиденного: Мистер Бейкер, человек который убил моего неродившегося ребенка, насильно заставив сделать аборт, стоит в паре метрах от меня и на его лице – злобный оскал. Опускаю взгляд ниже и когда замечаю рядом с его ногами трех огромных черных псов, мое сердце пропускает удар.

Я рефлекторно делаю шаг назад, предчувствуя опасность, и в этот момент мужчина шепчет уверенное «фас», и его сторожевые псы срываются с места. Адреналин бьет в голову и я начинаю бежать вперед, прямо навстречу разгорающемуся огню, чувствуя, как гончие псы догоняют меня. Раздается дьявольский смех за спиной и нечеловеческий крик:

– Я же говорил тебе не возвращаться!

Внезапно легкие начинает жечь, будто от разливающейся внутри кислоты, и мне приходится сбавить скорость. Все так же не останавливаясь, я оборачиваюсь и вижу, как один из церберов догоняет меня и уже собирается вонзить свои острые клыки в мою ногу, как внезапно огонь спереди оказывается совсем рядом я прыгаю прямо в него.

Я не успеваю понять, как оказываюсь в чьих-то теплых объятиях. Сильные мужские руки обнимают меня за плечи и так отчаянно прижимают к себе, будто боятся потерять. В нос проникает до дрожи знакомый запах грейпфрута и я поднимаю голову.

Клайм.

Его яркие янтарные глаза смотрят прямо на меня, а взгляд беззащитно-мягкий. Родные ладони обхватывают мое лицо, а на его красивом лице вырисовывается нежная улыбка.

– Девочка моя… Ничего не бойся, я рядом.

Все вокруг полыхает огнем. Мы стоим прямо внутри жаркого пламени, словно посреди пожара и я понимаю, что огоньком, медленно шедшим ко мне на спасение, был Клайм Бейкер – моя первая и единственная любовь. Я резко оборачиваюсь, боясь увидеть его отца со своими гончими псами, но позади меня никого нет.

Я беру широкую ладонь парня в руку и нежно прикасаюсь к ее тыльной стороне дрожащими губами.

– Прости меня, Клайм.

Я издаю громкий всхлип и резко распахиваю глаза. Вскакиваю на кровати и пытаюсь понять где нахожусь. Моя съемная квартира в Лос-Анджелесе, за окном – раннее утро, а часы на прикроватной тумбе показывают пять утра. Я прижимаю руки к груди, пытаясь унять бешено бьющееся сердце и чувствую, что моя ночная майка насквозь пропитана холодным потом. Поднимаю руку к лицу и вытираю мокрые от слез щеки. Черт, я плакала во сне.

Решив, что я больше не смогу уснуть, я снимаю с подушки мокрую от слез наволочку, застилаю кровать и иду в ванную комнату. Холодный душ помог до конца упорядочить мысли в голове. Это был всего лишь сон. Казалось бы, обычное сновиденье, но меня еще потом долго трясло, а сердце падало в пятки. Я ведь год пыталась избавиться от ночных кошмаров, в которых каждую ночь ко мне приходил Дилан Бейкер и грозился меня убить.

Мистер Бейкер – отец Клайма Бейкера, мужчина, любивший всю жизнь мою мать и ее погубивший. Он ненавидел меня с самого начала, презирал за мое простое происхождение, просто за то, что я есть. И когда он узнал о нашей связи с Клаймом, то сразу же попытался ее разрушить.