Читаем Его ошибка (СИ) онлайн бесплатно

Адская боль в затылке заставила меня распахнуть глаза. Все тело нещадно ломило. Продолжительный и резкий звон в ушах усугублял мое и без того ужасное состояние. Я отчетливо чувствовала резкий запах табака, который усиливал мою головную боль. Едва мне удалось открыть глаза, как я поняла, что нахожусь в кромешной темноте. Страх пробежал по спине мурашками. Адреналин ударил в голову и я резко вскочила, но тут же мои локти согнулись, и я без сил снова упала на кровать. Несколько секунд я терла виски и пазл в моей голове складывается.

Субботним вечером, вернувшись с очередной смены, я планирована устроить себе праздник: купила отменного красного вина и любимых продуктов для приготовления пасты. Переодевшись в ночную рубашку из голубой атласной ткани, я поплелась в ванную комнаты, чтобы смыть дневной макияж. Облокотившись руками об раковину, я взглянула на свое уставшее отражение. Первая мысль, пришедшая в мою голову: нужно прекращать себя так мучать. Эти нескончаемые больничные смены доведут меня до того, что я скоро сама стану пациенткой. Не скажу, что мне не нравится моя работа, просто это слишком изнурительный и неблагодарный труд. Но зато отличный опыт и практика. Окончить четыре курса медицинского университета, помимо учебы брать ночные смены в местной больнице, содержать себя саму и ко всему этому помогать матери ꟷ вот чего я добилась за свои 20 лет. Раньше это казалось пределом мечтаний: в школе меня всегда тянуло к биологии, но одной любви к предмету было недостаточно для поступления в один из престижных университетов страны. Бессонные ночи, огромные тома учебников по анатомии и физиологии человека. Я видела, как мои друзья весело проводят свою юность, используя все шансы прожить эту жизнь как можно круче. А я чувствовала как моя юность ускользает от меня. Я сидела за учебником и видела, как поезд под названием «беззаботное время» проносится мимо меня куда-то вдаль.

Но вот я здесь. Измученная от двенадцатичасовой ночной смены, уставшая от постоянно недовольных пациентов, задерганная от нескончаемых поручений врачей. Смотрю на свои пустые глаза, синие круги под глазами, и отвожу взгляд.

Шорох и приглушенные голоса в коридоре заставили меня встрепенуться и вернуться в реальность. Тишина. Открыв дверь ванной я увидела три черных силуэта, адреналин ударил в мозг и, закричав, я попыталась снова захлопнуть дверь. Но сильная рука протягивается и я с силой бью дверью об нее. Дверь с бешенной скоростью распахивается и чуть не слетает с петель от удара. Передо мной появляются двое огромных, сильных парней. В моей голове пробегают сотни мыслей, резким движением я поворачиваю голову в поисках любой вещи, способной нанести удар. Но в это мгновение сильные руки одного из мужчин обхватывают мою талию и перекидывают на плечо. Я начинаю вырываться и кричать, на что лишь получаю легкий шлепок по ягодицам:

— Тише, малышка.

Меня похитили из собственной квартиры, прямо в пижаме. Затолкав на заднее сиденье серой, тонированной иномарки.

— Какого черта? Выпустите меня! — я не перестаю барабанить по стеклу кулаками. Пальцы начинают болеть, и один из парней заламывает мне руки.

Сердце бешено бьется и удары отдаются в виски. Мой взгляд бегает по салону от одного лица к другому. И тут я замечаю присутствие еще одного человека в автомобиле. Он сидит на водительском кресле и я вижу только его затылок. Сильные руки, обтянутые бронзовой кожей, крепко держат руль до побеления в костяшках. У него черные, коротко подстриженные волосы. Надо же, я никогда не видела таких угольно-темных волос. Я поднимаю глаза и смотрю в зеркало заднего вида и наши с ним взгляды встречаются. Меня словно пробивает током, отдавая в кончики пальцев легких покалыванием. Его серые глаза вызывают у меня животных страх, черт, да он готов меня убить прямо здесь. Я начинаю чаще дышать и тугой узел нехватки кислорода затягивает мое горло. Я хватаюсь за шею и оглядываюсь на окна.

— Я не могу… не могу дышать, — я тянусь к ручке на двери, но мою руку отбрасывают. — Пожалуйста… мне плохо.

Я пытаюсь вдохнуть, но ничего не получается. Такое со мной случается достаточно редко. Приступ удушья возникает лишь в экстремально стрессовых ситуациях. Таких как сейчас.

Парни рядом со мной начинают переглядываться и нервничать.

— Адам… Она сейчас задохнется.

Секунду помедлив, водитель все же начинает говорить:

— Откройте окно, — его взгляд снова устремляется на меня, анализирует, изучает.

Холодный ветер обдувает мое лицо и я нагло хватаю ртом воздух. Сжимая свои колени до покраснения, я стараюсь нормализоваться частоту дыхательных движений. На мои глазах начинают выступать слезы. А эти двое громил рассматривают меня, словно зверушку в цирке.

— Кто вы такие? — я поднимаю голову и рассматриваю лица парней. — Что вам нужно от меня?

Парни молчат. Они оба устремили взгляд на пролетающие мимо пейзажи.

— Какого черта вы творите? Что вы собираетесь сделать..? — множество мыслей пробегают у меня в голове: меня увозят в лес, насилуют, и перерезывают горло. Все будто по сценарию одного из фильмов ужасов.

Страх снова овладевает мной, руки начинают трястись, нос щипать от поступающих слез и я жду очередной приступ удушья.

— Ты должен мне все объяснить! — я обращаюсь к впереди сидящему парню, вцепляясь в кожаное сиденье.

Его ледяные, серые глаза изучали меня, они блуждали по моему лицу, а после спустились к моему телу. Он потер сильной ладонью небольшую щетину на лице и затем снова опустил руку на руль.

Он вновь переводит взгляд на дорогу, полностью игнорируя меня. И только сейчас я поняла, что все это время не дышала. Сделав глубокий вдох, я собралась с силами и ударила коленом одному из громил по нижней челюсти. Не медля ни секунды я укусила тыльную стороны руки блондина, державшего меня с противоположной стороны.

— Черт. эта сучка укусила меня, — блондин ослабил хватку и мне удалось привстать, но тут кто-то схватил мою голову и толкнул вниз так, что я ударилась лбом об сиденье.

— Прекращайте этот цирк. Мэт, успокой ее, — снова спокойный голос спереди, который так действует мне на нервы.

Белую тряпку с резким запахом силой прислоняют к моему носу. А дальше…темнота…

И вот я здесь, сижу на мягкой кровати. Вокруг кромешная тьма и только небольшой оранжевый огонек недалеко то тлеет, то вновь зажигается. И снова этот резкий запах табака ударяет в нос.

Привыкнув к темноте, я поняла, что напротив меня кто-то есть. И судя по тому, как бешено стучит мое сердце, я понимаю, что это Он. Адам. Так его звали.

Он вальяжно сидит на кресле и медленно то подносит ко рту, то убирает сигарету. Я не вижу его лица и глаз, но чувствую, что его взгляд направлен прямо на меня.

— Что. Что тебе нужно? — мои слова разрезают полную тишину в этой комнате и эхом раздаются в моего голове.

Кажется, проходит целая вечность, прежде чем он встает, медленной и уверенной походкой подходит ко мне. Я машинально отодвигаюсь на другой край кровати. Опять этот изучающий взгляд, он всматривается в мое лицо, будто ищет в нем хоть какую-то зацепку. Одновременно с этим взглядом присутствует пренебрежение, эта надменность в его глазах заставляет поверить в ничтожность своего существования. Его становиться настолько противно на меня смотреть, что он отводит взгляд в сторону, разворачивается к креслу и тушит сигарету об пепельницу.

— Какого черта здесь творится? Кто ты такой? Я не должна быть здесь, — я привстаю на колени, стараясь держаться как можно увереннее.

— Ты так думаешь? — уголок его рта приподнимается вверх и на его лице появляется едва заметная ухмылка.

От его грубого голоса у меня перехватывает дыхание, я вцепляюсь ногтями в одеяло и с силой сжимаю ткань.

— Ты не можешь просто взять и похитить меня, меня будут искать.

Он одним шагом преодолевает расстояние между нами и, схватив меня за шею, припечатывает к кровати, а сам нависает сверху.

— Кто будет тебя искать? Твоя мать, которой мужики дороже родной дочери или отец-алкоголик с наркотической зависимостью?

Его слова бьют по самому больному и рана в моей душе, которую я так долго и усердно старалась залатать, начинает вновь кровоточить. В груди начинает ныть и к глазам поступают слезы. Он абсолютно прав. Я никому не нужна. Я одна в этом огромном и гниющем мире. Моя мать уже в пятый раз выходит замуж и каждый раз клянется, что «он тот самый», «в этот раз все по-другому», «мы будем жить втроем, как настоящая семья». Но не успевает пройти и полугода, как она рыдает мне в трубку о несправедливости этой тяжелой жизни, и том как ей не повезло в очередной раз. Ну и кульминацией этой истории становится то, что она просит помочь ей с финансами, ведь ей нужно восстановить себя после очередного провала.

А мой отец стал первым разочарованием в жизни. Когда мне было 10 лет он начал часто уходить из дома, пропадать с работы и кричать на мать. К нам приходили его пьяные приятели требовать деньги, которые мой отец занимал и благополучно спускал на алкоголь и наркотики. Но все же одна страшная ночь смогла затмить все предыдущие.

После очередного двухнедельного отсутствия отец вернулся домой поздно ночью. Тогда мне было 14. Моя мать крепко спала после очередного свидания. Папа тихо зашел в мою комнату и сел у подножия кровати.

«— Родная, прости… — голос родного человека эхом разнесся в моего голове. Он знал, что я не сплю и жду его. Я всегда ждала его. — …Я пытаюсь. Я правда стараюсь, Марта… — его голос дрогнул и дальше послышался всхлип. Мой папа плакал. Тихо, незаметно, как плачут все мужчины. Только его дрогнувший голос, горечь и сожаление в его словах говорили об этом. — Ты же знаешь, как я люблю тебя, родная.

«Родная». Кому-то может показаться это слово слишком банальным и пресловутым, но для меня оно имело огромную ценность. Отец всегда так называл меня в детстве, до того как зависимость поглотила его. Это слово всегда сопровождалось теплым взглядом отца и его очаровательной улыбкой. Я все еще помню родные морщинки в уголках его глаз. Я так любила его. Мне казалось, будто мы одни против всего мира. Я знала, что ради меня он готов покорить весь мир и это предавало мне силы. Но все изменилось, и это слово больше не вызывало волну тепла в моей груди, а наоборот, сопровождалось пронзительной тревогой.

Я никогда не видела его таким. Его трезвый голос был для меня чем-то новым. Ведь раньше я видела только его пустые глаза и слышала несвязные слова, которые он так часто путал, пытаясь что-то донести до меня. Я лежала лицом к стене и моя подушка была мокрая от детских слез. Ком сжимал мое горло и я боялась шелохнуться и спугнуть откровения отца.

— Ты знаешь, я ведь всегда думаю о тебе. О том, как ты себя чувствуешь, что ты ела сегодня на обед, и кто встречал тебя со школы.

Я с силой сжала кулаки от нахлынувшей волны боли. Слезы текли по моим щекам, оставляя мокрые дорожки. Это была ложь. Со школы я возвращалась одна поздно вечером, а ела лишь то, что могла приготовить сама.

— Это тяжело, Марта. Но я пытаюсь начать все заново. Мне просто… Мне просто нужно время. Ты веришь, родная? Что все будет как раньше. Ты и я, помнишь? Обещаю, так и будет.

Я поворачиваюсь и смотрю на осунувшуюся фигуру моего отца. Бледная кожа лица, синие губы, ввалившиеся глаза полные тоски. Он держался за голову и содрогался в рыданиях. Но то, что я увидела позже, навсегда въелось в мою память: синяки на его руках в области локтевого сгиба. Эти синяки были огромные и их было много. Его исколотые руки тряслись и держались за голову. Страх охватил меня и мне захотелось спрятаться, сбежать и никогда не появляться.»

— Знала бы ты, как у меня чешутся руки приставить дуло к твоему виску и покончить с этим, — пальцы Адама сильнее сжимают мое горло, нехватка воздуха заставляет меня вцепиться в его руки. Мои ногти вонзаются ему в кожу, оставляя красные пятна. — Но я хочу видеть, как ты мучаешься. Ты будешь молить меня всадить тебе пулю.

В глазах начинает темнеть, воздух в легких заканчивается…Он одним рывком убирает руку и я начинаю кашлять, жадно хватая воздух. Дальше я слышу, как захлопывается дверь в комнату, и я снова остаюсь одна, наедине со своим страхом.

Утро просачивается через окно и заливает солнечным светом комнату. Утро всегда дает начало чему-то новому. Все, что случилось ночью, становиться неважным с началом нового дня. Утро дает надежду, спасает, заставляет бороться за то, что ты считаешь ценным. Так было у меня всегда. Но не сегодня.

За всю ночь я не смогла сомкнуть глаза. Страх за свою жизнь овладевал мною больше, чем желание уснуть и забыться. Стоило мне закрыть глаза, как начинало мерещиться, будто передо мной стоит Он и вот-вот задушит меня подушкой. Самые страшные мысли посещали меня и от этого мое сердце разрывалось. Я проплакала всю ночь, надеясь, что слезы облегчат мое состояние. Но ко всему теперь прибавилась жуткая, ноющая боль в глазах. Я прекрасная понимала, что живой мне отсюда не выйти.

Пересилив себя, я привстала и осмотрела комнату. Дизайн выполнен в серо-белых тонах. Напротив моей кровати стоял небольшой диван и кресло из белой кожи, а рядом с ним стеклянный журнальный столик с пепельницей.

Подойдя к окну, я обвела взглядом окрестность, пытаясь хоть немного сориентироваться. Все тщетно. Это был неизвестный мне коттеджный поселок. Вокруг лишь огромные особняки, зеленые луга и высокие деревья, переходящие в лес. Опустив взгляд, я увидела небольшую деревянную беседку, окруженную зелеными кустами и деревьями. Лазурный бассейн прямоугольной формы и парочка белых шезлонгов. Довольно миленько. Может Он питает слабость к архитектуре. Хотя я уверена, у Адама совершенно нет слабостей.

Мои размышления прерывает звук отпирающегося замка. В комнату входит один из тех парней, который держал меня на заденем сиденье.

Он на секунду задерживает на мне взгляд, затем преодолевает комнату за три шага и ставит на журнальный столик поднос, накрытый серебренной крышкой.

— Твой завтрак, — блондин усаживается на диван и выжидающе смотрит на меня.

— Передай своему Боссу, что я лучше от голода сдохну, чем съем хоть кусочек с его рук.

Парень сверлит меня своими голубыми глазами и нервно барабанит длинными пальцами по бедру.

— Я же сказал — ешь. Я не буду с тобой нянчиться, — Мэт теряет контроль и сводит брови к переносице.