Читаем Если бы ты был онлайн бесплатно

Вы в курсе, что означает ваша фамилия? Наверняка она у вас красивая, наподобие Радостина. А мне не повезло. Я Сиротина. Полина Сиротина.

Не знакома с историей предков, но очевидно, что безотцовщина у нас на роду написана. С папой мы никогда не виделись. Мама говорит, она без понятия, где он и что с ним. Единственное, что удалось выведать, — он был бабником. «А с такими нам не по пути», — безапелляционно заявила мама, когда я пыталась хоть что-то узнать о нём.

Да я и сама никогда бы не стала встречаться с бабником. Правда, пока вообще ни с кем не встречалась. Завтра моё шестнадцатилетие, а я даже не целовалась. Ни парня, ни папы. Настоящая Сиротина. Ненавижу. И зачем меня мама родила?

— Мам, а у нас ваще родственники есть? Может, хоть кто-то? — поинтересовалась я. Помню, несколько дней готовилась к этому вопросу. В субботу специально встала пораньше, сделала омлет с сыром и помидорами по маминому рецепту «из детства». Поставила тарелки на скатерть с белыми розами. Справа положила ножи, слева — вилки; тоже как мама научила.

— Нет. — Она посмотрела на меня испуганными серыми глазами, точь-в-точь как у меня. — Мы с тобой одни. Только ты и я. И давай больше не будем об этом. У тебя же скоро день рождения, — резко сменила тему и опустила взгляд на белые квадраты напольной плитки, — чем бы тебя порадовать?

Признаюсь, до пятнадцати лет я любила свою днюху за то, что прямо с утра мама дарит подарки. Мне кажется, она не замечает, но всегда говорит одну и ту же фразу: «Плюшечка обожаемая, моё единственное счастье. Живу тобой». После этих слов закрывается входная дверь, и мама пропадает до самого вечера. На целый день я предоставлена себе, Настьке и Максу.

С Максом Бобровым и Настей Дементьевой мы вместе со второго класса. Сдружились летом во дворе, впервые в жизни играя в «Мафию» со старшими пацанами. Мы постоянно палили свои роли, но было весело. Потом нашу троицу выгнали, и пришлось самим придумывать игры покруче их «Мафии». С фантазией Макса скучать было некогда.

Бобров вообще же без тормозов. Поймёте сами, когда его увидите. У него даже внешность прикольная, хоть с первого взгляда может и не понравиться. Шевелюра растёт вверх. Два передних зуба, как у бобра. Чувствуете связь с фамилией? Сам невысокий и пухлый. Макс всерьёз думает попробоваться в Stand Up. В прошлом году попал на съёмки программы и даже сфоткался и пообщался с Пашей Волей. Уверена, их селфи вы и сейчас найдёте у каждого чела нашего класса. У многих оно даже на заставке стояло. А когда Бобров пересказывал Пашины приколы, валялись все, и только Лизка не издавала ни звука.

Кто такая Лизка? Елизавета Бабникова — топчик класса. Блогерша. Точнее, раньше ею была, теперь влогерша. Всё время снимает видосики: как заходит в класс, выходит, идёт по коридору, в туалет… И вечно болтает на камеру, улыбается, извивается. Не сомневаюсь, вы знаете таких. Она из тех, с кем постоянно в сети знакомятся парни. С некоторыми она даже встречалась — видео подтверждения есть. Ну Бабникова — это Бабникова. Признаться, меня она подбешивает. Половина волос чёрная, половина — розовая, брови абрикосовые. Жуть! Вечно в коротких юбках, из-под которых, якобы случайно, выглядывает зад. Учителя возмущаются, пацаны кайфуют. Но больше меня раздражают эти её видосы. Себя снимать я не разрешаю. Лизка бесится, ведь самый прикольный чел класса тусит со мной.

Да, с Максом мы друзья навек. Он — мой позитивчик в тёмном мире, где непонятно, зачем я здесь. И нужна ли вообще кому? Мама говорит, что любит. При этом она либо на работе, либо ругается.

— Почему опять бардак?! — первый вопрос, когда она входит в мою комнату. Мою комнату! На глубоком вдохе, брови кверху, руки в боки. Честно, каждый раз удивляется, будто рассчитывает увидеть что-то другое. Кажется, бардак её только и интересует. А мне наплевать. Удобно, когда всё раскидано. Ощущение, что не одна в этом мире. А если всё в шкафу, то пусто и одиноко.

Или вот ещё:

— Что за вид у тебя такой?! Опять вся в чёрном. Ты же девочка! — привычно-утренний вопрос в коридоре нашей замшелой двушки. Как правило, мама уже одета в ярко-синий офисный костюм, светлые волосы выпрямлены, глаза и губы накрашены, как учит визажист из телека. Вокруг неё аромат самых вкусных лимонных духов. Не знаю почему, но каждый раз, когда она ими пользуется, меня накрывает счастье в мурашках. Будто я совсем мелкая, и мама кормит меня ароматным лимонным пирогом. Возможно, такое когда-то и было? Когда-то. Возможно… Но в настоящем времени мы обе в коридоре, где сверху в углу отходят обои, а линолеум покрыт несмывающимися коричневыми пятнами. Обидно, что мама отказывается делать ремонт, мечтая когда-нибудь переехать в новую квартиру. Рядом стою я. В чёрном. В длинной юбке по щиколотку. Я люблю чёрный цвет. Мне в нём комфортно. Но ради мамы могу надеть белую блузку и кеды, и представьте, даже с белыми шнурками. Но и это её не радует. Кстати, наш мопс Томми тоже чёрный, но к нему мама не придирается. Ей бы в дочки Настю в укороченных бежевых штанах и оливковых водолазках или хотя бы Лизку в розовых шмотках.

Вообще, мне кажется, что маму я только огорчаю. Недостаточно хороша для неё. Во всём не такая. Волосы крашу в слишком тёмный, учусь средне, косолаплю, парня нет. Хотя и у мамы никого нет. Вот если бы объявился папа, ну и пусть уже что бабник, мама стала бы счастливее, я так думаю. А то только по телефону и возможно с ней общаться. Интересно, была ли мама счастлива шестнадцать лет назад? Хочется верить, что да. Но последний год с каждым днём она становится недовольнея и недовольнее. Вы и представить себе не можете, как это напрягает.

В начале этого учебного года всё ещё было как обычно. Хотя нет, с COVID-19 уже, наверное, и не будет как обычно. Закрыли основные места для движух, люди надели медицинские маски. Мы с Настей и Максом стали ещё чаще устраивали тусы у меня дома. Когда были послабления режима, ездили в киношку или чилили в локациях, которые разыскивал Бобров.

Но вот я стала замечать, что у моих друзей появились разговоры на какие-то отстранённые темы. Стали обсуждать что-то своё, перемигиваться. И я не хотела, но как-то случайно увидела в телефоне у Настьки входящие ночные звонки. От Макса! А дальше вышел новый рилс Бабниковой, где на заднем фоне в парке за ручку шли… Вы уже догадались кто? Да, Бобров с Дементьевой.

Они начали встречаться. За моей спиной. Не сказали ни слова. А ведь Макс мог выбрать и меня. Ну или хотя бы посоветоваться.

— Думаешь, я Насте нравлюсь? — спросил бы, постукивая пальцами по парте, как делает обычно, когда волнуется.

— Ещё бы, — ответила бы я, — в чём вопрос, бро?

— Да не, не как друг, а как парень… — стук по парте остановился бы.

И тут я, наверное, рассмеялась бы над очередной удачной шуткой. Макс бы поднялся, засунул руки в карманы и со словами «ну чё ты за чел такой?» ушёл, топая, как большой обиженный бобёр. И тогда бы до меня дошло, что он всерьёз. Втюрился в нашу Настьку.

А как вообще в неё можно влюбиться?

Дементьева Анастасия. Слышите благородство в каждой букве? Она какая-то… волшебная. Вечно в мыслях и с таким взглядом, будто что-то ищет и не находит. Добрые карие глаза, как у лани. В отличие от меня, волосы не красит. Ходит с естественным русым цветом. Одевается строго — как положено в школе.

Моя мама часто повторяет:

— Настя умница… И у неё очень красивые наряды. Давай тебе такие же посмотрим? Вы же подруги.

Но лучшие подруги — не значит копии. Вот вы согласны? Мы с Настькой противоположности, которые существуют вместе. Нам кайфово оттенять и дополнять друг друга. Я люблю болтать, а она — слушать. Может совет дать, когда прошу. Не спорю, Настька — девчонка норм, но чтобы в неё влюбиться…

И почему всё-таки в неё, а не в меня?

Макс больше общается со мной. Мы с ним настолько близки, что я ему своё средство от прыщей даю! И конфеты с орешками мы делим по-братски: я объедаю шоколад, ему оставляю орехи — Бобров больше по мясу, чем по сладостям. С Настькой такой близости у них нет и быть не может. Но он выбрал не меня.

Я как была, так и остаюсь Сиротиной.

Нравится ли мне это? Бесит! Но ни Максу, ни Насте не признаюсь. Они молодцы, конечно, старались не палиться при мне первое время. Да и я лыбу натягивала. Но дружба, конечно, провисла. Стало не так прикольно в киношку вместе ходить. А на переменах они, бывало, даже из класса не выходили. Отмазывались, что домашку сверить надо. Ага. Пару раз я даже повелась. Но через месяц они признались. А потом у них стали случаться ссоры.

— Полиныч, вот объясни, чё она как шар надулась? Вчера устал после футбола, вырубился и не позвонил. А она, видишь ли, ждала! Самой набрать не судьба?! — возмущался голос Макса в наушнике телефона.

— Да не знаю я! Чё вы ко мне-то постоянно лезете? Я вам кто? Ваши отношения — сами и разбирайтесь. Мне без вас проблем хватает. Мне вот не на кого обижаться, — огрызалась я.

Как не понимают, что делают мне больно? Тыкают в свои отношения, будто щенка, написавшего на ковёр. Помню, мама так маленького Томми учила терпеть.

Макс с Лизкой не знают, каково это быть одинокой.

Как назло, большинство девчонок из класса в этом году стали встречаться с парнями. На переменах только и разговоры, что о новом или бывшем МЧ да о Лизкином влоге. Прикиньте, за осень она сменила троих парней, ковидные ограничения ей не помеха.

Для меня как-то резко наступила зима. Недостаточно снежная и недостаточно холодная, будто в плохом настроении. Странно, она — белая, я — чёрная, а так похожи. Не знаю, что на меня нашло, решила пораньше купить подарки к новому году. В первые дни декабря, естественно, в одиночестве, заехала в ТЦ. Поднималась на эскалаторе, споткнулась и выронила телефон. Сначала медленно, потом быстрее мой «Сяоми» начал спрыгивать вниз. По мокрым, грязным ступенькам. На мгновенье я застыла, а потом побежала за ним. Стоявшие на эскалаторе люди сочувственно охали, расступались и поворачивали лица в масках. Догнать телефон я не смогла. Он был уже внизу, и какой-то парень нагнулся за ним. Но тут в раскорячку прибежала я.

— Твой? — спросил, распрямившись и протягивая разбитый «Сяоми».

— Спасибо, — пробормотала я. Взяла телефон и, сделав несколько шагов, рухнула на ближайшую лавочку. Мне стало так обидно за всё: треснувший смартфон (запихнула его в сумку), собственную никомуненужность, влюблённых Макса и Настьку, постоянно недовольную мной маму. Слёзы наполняли глаза. Я пыталась их сморгнуть, но через мгновение сидела и рыдала. Неожиданно рядом, не соблюдая дистанцию в полтора метра, приземлился тот самый парень. На этот раз он протянул бумажный платок и закрытую бутылку воды. Но я не стала их брать — справлюсь без его помощи. Я сильная! И по жизни одна! И никому не нужна. Никому…

— Знаешь, — заговорил негромко. Я ничего не видела. Расплывчатые цветные пятна, — у меня есть дядя в Казани. Несколько лет он был успешным бизнесменом. Менял дорогущие тачки, летал отдыхать по всему миру. Ни в чём себе не отказывал. Пока однажды к нему не пришли и не сказали, что если он хочет остаться в живых, ему нужно продать своё дело. Сказали настолько понятно, что дядя за день отдал им бизнес и с небольшой суммой уехал в Подмосковье. Снял комнату и устроился работать таксистом. Раньше он катался куда захочет, теперь возит других, куда надо им.

Я сидела и слушала, вытирая руками щёки и нос. Думала уже не о себе. Да, жиза. Бывает.

— Как тебя зовут? — он повернулся ко мне.

— Полина, — шмыгнув носом, ответила его карим глазам.

— А я Никита. Ой, извини, — достал поющий телефон из кармана куртки и встал.

Я наблюдала, как он ходит по кругу недалеко от лавочки. На вид на пару лет старше. Высокий, с тёмными волосами, слегка сутулый, чёлка поставлена, серый снуд поверх чёрной куртки, маска под подбородком, рюкзак за плечами. Проходя мимо, пару раз мне улыбнулся. Его разговор показался долгим, я не понимала, чего жду. Мимо текли тени равнодушных покупателей. Гаджеты украли их взгляды. Знаете, что отличало этих людей друг от друга? Только цвет одежд. Безликость. И я такая же. Одна из них. А этот парень выделялся. Он другой: живой, интересный. Мне такой и не светит. Никогда. И вот Никита повернулся спиной. Я встала и зашла на эскалатор. Естественно, он за мной не побежал. Одновременно мне было обидно и очевидно, что ему до меня нет дела.

Мысли о Никите не отпускали. Так хотелось вернуть время и остаться на лавочке, дождаться конца его разговора. Я ругала себя и представляла, что мы обменялись номерами телефонов. И Никита стал мне звонить. Мы подолгу болтали вечерами. Я рассказывала о маме, о новой ситуации с друзьями… Он слушал и понимал. Не смеялся, не осуждал, я нравилась ему со всеми моими проблемами.

Поначалу нашу историю я хранила в тайне, и только через неделю рассказала Насте. От неё узнал и Макс. Они стали переживать за мои отношения с Никитой. Как-то спросили его страничку. Но я ответила, что у него пустые аккаунты. Даже без фото.

— Так странно, — растягивая слова, удивилась Настька в тот редкий день, когда мы вдвоём были у меня дома. — Считаешь, это норм? Даже у моей мамы есть активный аккаунт. — Подруга взяла свой телефон со стола и стала в нём что-то искать. Наверняка хотела показать мамину страничку. Будто я её не видела.

— Ты не понимаешь! Никита совершенно другой. Он любит разговаривать, знает кучу историй. Публичность и лайки ему не нужны. С ним так приятно общаться, будто мы с одной планеты, а все остальные с другой. — Я точно знала, о чём говорила, обнимая ладонями чашку с горячим какао.