Читаем Если бы (СИ) онлайн бесплатно

— Адель, не будь такой наивной.

Слова в тишине прозвучали, точно набат, — громко, резко, ударяя по барабанным перепонкам и заставляя содрогаться. Впрочем, этот льдистый голос всегда, когда хозяин придавал ему насмешливо-высокомерные интонации, заставлял любого трепетать.

Девушка почувствовала, что ноги, утянутые в джинсы, вспотевшие то ли от волнения, то ли от душного тепла, что шел от слабо тлеющих углей в камине, на какой-то миг так ослабли, что только волевое усилие удержало ее в прямом положении. Она не сводила взгляда с мага, что стоял по другую сторону письменного стола, за креслом, обитым зеленой жаккардовой тканью. А он, наоборот, намеренно отвернулся, сцепив руки за спиной и устремив взор на книжную полку. Адель хорошо знала, что такая поза — это признак редкого сомнения и, может быть, легкой тревоги. Будто бы маг, давно решившись на что-то, все же не до конца был уверен в правильности своего решения.

— Это почему я наивная, Салазар? — наконец спросила Адель Ансо, когда пауза стала невыносимой.

Салазар Слизерин, получивший бессмертие и проживший тысячу лет, ответил не сразу. Он медленно обошел кресло, положив руку, увешенную древними перстнями на край его спинки, и замер, как змея, приготовившаяся к смертельному броску на свою наследницу, далекую праправнучку. Она спасла его из плена, открыла темницу, спрятанную в подземельях Хогвартса, в которой Салазара Слизерина заключили Дьявол и собственный дед, и он стал обучать смелую девчонку, чьи глаза точь-в-точь повторяли его. Но сейчас… нет, сейчас он не готов был играть роль наставника, как прежде. Их с Аделью отношения приняли совсем иной облик. Общие тайны и проблемы сблизили их и создали между ними неочевидную, но прочную, необычную связь.

Стальные, властные глаза Слизерина слегка сузились, словно угрожая воспитаннице. Жутко, пугающе искривились и тонкие губы, подчеркнутые черной полоской усов, которые, охватывая краешки рта, в низу лица соединялись с бородой. В последнее время в черных, жёстких волосках, растущих от висков вдоль нижней челюсти, появилось больше серебристых, точно кто-то прошил бородку серебряными нитями.

Адель чуть отступила назад, но вдруг это леденящее кровь выражение на лице Салазара Слизерина исчезло, словно его смыли водой. Однако добродушнее он выглядеть не стал, но по крайней мере у Адели дух не захватывало от страха.

— Бестия, а тебе не кажется нелепым, — неспешно обволакивающим тоном промолвил Салазар, — что я не притрагивался к тебе только из-за того, что я, как некстати, обнаружил в себе некую отцовскую привязанность? За тысячу лет никаких привязанностей не было, а тут вдруг отцовская объявилась!

Адель не успела ответить.

— Мне вот кажется это нелепым, — продолжил он и отчетливее добавил: — Никогда, Адель, никогда не представлял я тебя своим отцом. Никогда не чувствовал, что ты мне дочь.

— Отлично! — фыркнула обиженная девушка, пытаясь не подавать виду, что удар попал в цель. Ее задело признание Салазара.

— Я не смотрел на тебя как мужчина на женщину, оставался даже целомудренным, — продолжал Салазар, — потому что овладевать силой первой и единственной девушкой, которую уважаешь, — это кощунство. Да, бестия, я горжусь тобой, я уважаю тебя, ибо ты взяла все, что можно было получить от меня. Более того, ты если не в корне, то достаточно веско изменила мое представление о женщинах. И после этого взять тебя не с доброй воли, вколачиваться в твое тело, зная, что ты этого не хочешь, — значит, разрушить свои обновленные представления, которыми я, надо сказать, дорожу. Свести на нет все труды, которые я вложил в тебя.

Адель открыла рот от изумления. Она вспомнила заместителя директора детского приюта, в котором она жила в первые года после того, как попала в волшебный мир. Крейг Стонусер, извращенный, безнравственный, торговавший детьми из приюта и предоставлявший их для грязных утех тем, кто платил деньги, тоже не мог прикоснуться к ней, к Адели, потому что не терпел насилия. Только с согласия девушки мог… И вот Салазар…

— Так тебя останавливало только то, что я не отвечала… взаимностью? — прошептала Адель. — Но ты все это время… видел во мне женщину?

— Ее трудно не заметить, бестия!

Салазар отвернулся и не произнес больше ни слова, но для Адель все, конечно, прояснилось. И что-то екнуло в ее сердце. Она тяжело сглотнула. И сама испугалась того, что произнесла в следующую секунду.

— Но я хочу попробовать тебя, Салазар… Давно хотела… Только боюсь…

Салазар не шелохнулся. Повисла томительная тишина. У Адель уши закладывало от стука сердца, казалось, что оно бьется не в груди, а в голове.

Наконец Салазар развернулся. Адель стала пятиться, испуганная стальным взором, но он схватил ее за руку и стремительно притянул к себе.

— Повтори, — потребовал колдун, приподняв девичий подборок.

— Я… я хочу попробовать тебя, но…

Салазар не позволил ей закончить. В один миг он властно прижал свои губы к ее губам, она дернулась и повернула голову вбок.

— Нет!

Это отчаянное «нет» сказало Салазару больше, чем длинные речи. Он все увидел, все понял: Адель волнуется, что ее ненаглядный Северус Снейп может узнать о недозволенной связи с наставником, о потаенных желаниях избранницы. А она ведь любит Северуса. Искренне и крепко. И боится его потерять. Но при этом страсть и влечение к мужчине, который несколько лет пестовал ее, которого она видела во всем его великолепии и многообразии, распирают изнутри юную девушку. Хотя она сильная — она борется со своими пороками.

Но Салазар всегда победитель.

Слизеринские, змеиные глаза вспыхнули, и точно невидимая молния скользнула по просторной комнате, лизнула чуть влажные стены подземелий Хогвартса. Адель со свистом втянула воздух, едва не теряя сознание. Ведь по части пороков нет человека, искушеннее Салазара Слизерина. Он умел манипулировать самыми светлыми чувствами, так что уж говорить о слабостях человеческих!

Пора было бежать. Вот теперь точно пора. Пошутили — и хватит.

Адель рванулась было, но Салазар не позволил ей и до шкафов добежать. Он твёрдой рукой вынул палочку — железные половинчатые обручи появились в воздухе и резко прижали шею, и руки, и ноги девушки к стене возле одного из огромных книжных шкафов, что доставали почти до потолка. Затем маг ярче осветил полукруглый просторный зал, что располагался прямо под Хогвартсом. Люстра в центре зажглась полностью, блики забегали по камням, составлявшим стены, и по корешкам многочисленных книг.

— Пусти меня, гад! — возмущалась Адель. Но обручи словно вросли в стену. Она забилась, пытаясь вырываться, осыпая Салазара бранью, но от волнения и подкатившего возбуждения не смогла сосредоточиться и применить магию, которая могла бы ее спасти.

Салазар применил заклятие немоты и подошел к распластанной девушке вплотную. Не прижимаясь к ее телу, он все же стоял слишком близко, так что Адель чувствовала исходящий от него жар. Златовласая головка оказалась чуть ниже его подбородка — Слизерин носил сапоги на каблуках.

— Адель, как же я тобой горжусь, — сказал Салазар, касаясь ее лица тыльной стороной ладони. — Ты отказываешься от близости со мной не потому, что не хочешь, даже не потому, что меня боишься, ибо твое желание сильнее страха… Тебя пугают последствия. Это правильно. Это очень правильно, черт возьми. Ты молодец. Но на самом деле преграда ничтожна. Я освобожу тебя от любой отвественности, клянусь.

Его руки опустились вниз, и пальцы переплелись с пальчиками онемевшей девушки. Она совсем затихла. Салазар едва поцеловал мочку ее уха и, дотронувшись до девичьего виска губами, прошептал изменившимся голосом:

— Клянусь тебе, Адель, Северус никогда не узнает о нашей связи… Я ему не расскажу и буду всеми силами препятствовать тому, чтобы он узнал. А если он узнает, я заставлю его забыть об этом. Обещаю тебе, Адель, я не хочу рушить твое счастье. Ты по-своему нужна мне. Вот мой Непреложный Обет.

От пальцев по кисти и дальше, по всему телу девушки, разошлась теплая волна: заклинание подействовало. У нее сердце бешено забилось и закружилась голова, ведь Салазар был чересчур, чересчур, черт побери, близко… И тут она внезапно ощутила, что снова может говорить.

— А теперь… что ты скажешь мне, бестия? — продолжил интимно Салазар. Он расстегнул две верхние пуговички на облегающей блузке и обнажил изящную шею. Обруч уменьшил ширину, мужская рука как будто вместо металла обхватила шею, и Салазар прильнул к матовой коже губами.

Адель часто-часто задышала.

— Я… я боюсь тебя все равно…

— Останови меня тогда, — усмехнулся Салазар, издеваясь над нею.

— Пожалуйста, не… Салазар, боже… О! — выдохнула мучительно-сладко Адель. Она вжалась в стену, когда рукой маг проник под блузку и пальцами провел по животу. Он стянул одну чашечку лифчика, небрежно порвав бретельку, и обхватил мягкое полушарие груди, сильно сжал его, отчего пленница вскрикнула и закрыла глаза.

— Боишься, но не остановишь, ибо ты такая же порочная, как я…

Адель зажмурила глаза. Почему он прав? Ну, почему он, мерзавец, всегда прав?

— Боюсь… — снова повторила она в губы мужчины, словно прося у него что-то особенное.

— И правильно, крошка моя, — прошептал Салазар, сильно сминая грудь, вырывая у Адель пока тихие стоны и все так же не прижимаясь к ней, — бойся меня. Меня боялись все. Но ты… Тебе я не причиню зла, наоборот, цель моя – сделать тебя очень счастливой. Тебе стоит бояться только того, что сегодня я залюблю тебя до изнеможения, ведь я пьян от страсти к тебе, бестия.

У Адель начали подкашиваться ноги, и, если бы не обручи, то она упала бы. О, она не верила, что сейчас стоит перед Салазаром Слизерином, доступная, бесстыжая, будто околдованная, и стонет в ответ на его ласки. Не верила, что деспотичная власть, которой сильнейший маг ее окружил, может так действовать и так нравиться. Адель чувствовала, что она быстро теряет себя, а Салазар с легкостью увлекает ее в бездну.

— Ах!

Салазар сжал и потянул сосок.

— Другую, пожалуйста… — взмолилась покоренная Адель, мучаясь оттого, что левое полушарие начинает ныть от боли, а правое – от желания.

Любовник только усмехнулся и, закрыв рот девушки поцелуем, убрал обе руки, положил их на девичьи бедра. Пара слов заклятия, и Адель оказалась свободна. Салазар подхватил ее, чтобы она не упала, и тотчас нежные руки обвились вокруг него, а розовые губы с жадностью вырвали новый поцелуй. Он целовался грубее, чем Северус, властнее и небрежнее. Движения были размашисты, хотя и точны.

— Теперь я не отпущу тебя отсюда, бестия, пока не испью до дна, — проговорил он, оставляя поцелуи на шее и влажных ключицах.

— Звучит как обещание… — шепнула Адель.

— О, Ансо! Не буди зверя, я и так готов растерзать тебя, — теперь Салазар буквально вдавил ее в стену собой. — Я готов терзать тебя всю ночь… Знаешь, я видел, как ты с Северусом… Да, я смотрел, Адель, на это… на тебя… — повторил он в ответ на испуганно-взволнованный выдох. — Мечтал, чтобы ты также произносила мое имя, как произносила имя Северуса. И я видел, что тебе хорошо, но знал, что могло бы быть лучше, если бы это я, а не Северус, был подле тебя. Я ведь знаю самые лакомые твои места, крошка…

Адель громко застонала, когда Салазар в подтверждение провел языком от яремной впадинки и до плеча. Мысли, совершенно развратные, неприемлемые, бились в ее голове, как во время бури. Она представляла, что с ней может сделать такой мужчина, как Салазар, и исходилась от желания.

— Но запомни, — маг вдруг прижал ее шею к стене своей рукой, заставляя мутным взором посмотреть на себя, — ты принадлежишь Северусу, и только ему, а мне же в меньшей мере. И не дай Мерлин, я узнаю, что ты изменила ему с кем-нибудь другим, кроме меня…

Адель опустила голову, тяжело дыша, и чуть сползла вниз. Губы Салазара едва касались ее лба.

— Никогда, Салазар, я люблю его. Но сейчас…

— Сейчас ты моя девочка, — закончил Салазар и, подняв руку, взялся за следующую пуговичку.

— Да…

Адель, держа Салазара за шею, затаила дыхание и слегка изогнула спинку, когда он начал одной рукой расстегивать блузку, на которой была уйма маленьких пуговиц, а другую поднес к красивому личику. Она, подняв ручки, закрыв глаза от блаженства, посасывала его палец, которым Салазар игрался с ее припухшими губами.

— Какая же ты, Ансо… — прохрипел он, перемещая руку на грудь и целуя.

— Хочешь, я разденусь для тебя, Салазар? — прошептала она завлекающе, с придыханием.

Маг изумленно посмотрел в такие же серенькие, потемневшие от страсти глаза. Ответ был очевиден.

— Да.

Адель толкнула его в грудь.

— Сядь.

Салазар, заинтригованный, отошел от Адели и сел в кресло. Она же по-кошачьи грациозно отделилась от стены и вышла на свет, так чтобы Слизерину был виден каждый изгиб ее тела и при этом некоторые части оставались в тени, чтобы получался таинственный эффект. И пусть Адель еще не поднаторела в любовных утехах, но соблазнять умела неплохо, ибо мужская сущность была ей известна.

Она, не торопясь, ловко перебирая пальчиками, без усилий расстегнула блузку и скинула ее в сторону. И алчному, дьявольскому взгляду мужчины, который только усилием воли подавлял свою растущую похоть, открылось порванное белое белье. Девушка приспустила бюстгальтер, высвобождая два небольших, аккуратных полушария. Мягкий, невесомый свет от богатой люстры, отраженный хрусталем оправы, ласкал их, обнимал, как полупрозрачной шалью. Левая грудь слегка покраснела, на ней остались отчетливые следы от пальцев мужчины. Зрелище было невероятное, точно с картины художника. Впрочем, даже самые прекрасные музы известнейших творцов блекли на фоне точеной наследницы Слизерина. Взор Салазара разгорался сильнее, что безумно заводило девушку и придавало ей больше очарования. Собирая золотистые длинные волосы в косу повыше, она специально двигала руками так, чтобы груди приподнимались и опускались: она словно демонстрировала их красоту и упругость. Затем Адель положила обе ладошки на грудь, подразнив длинными заостренными ногтями с дорогим маникюром соски, чтобы они затопорщились, пощипала розовую ареолу.

— Давай же, бестия… — сиплым от желания голосом сказал Салазар.

Адель улыбнулась. Она представляла собой совершенную абсолютную красоту и наслаждалась впечатлением, производимым на обычно хладнокровного колдуна, которого трудно сбить с толку. Но сегодня представлялся иной случай.

Хотя многие уверены, что блондики не умеют быть страстными.

Адель повернулась спиной и стянула джинсы. Ее нежно-голубые трусики подчеркивали округлости крепких бедер. Не зря она утрами бегала и в фехтовании упражнялась едва ли не ежедневно. Снимая джинсы, Адель, проявляя врожденную хитрость, нагнулась так, чтобы Салазар увидел под полоской ткани слегка выступающее, увлажнившееся и налившееся лоно.

Показав во всем великолепии свои прелести, девушка повернулась к Салазару. Опустила руки и, поглаживая талию, взглянула прямо на него, молчаливого и будто бы беспристрастного. И только глаза выдавали верхушку эмоционального айсберга.

— Я красива? — спросила она.

— Безумно…

Салазар поднялся. А Адель, зная, что именно обязательно понравится ему и желая возбудить его еще больше, медленно опустилась на колени и склонила голову.