Читаем Если бы не ты (СИ) онлайн бесплатно

Суббота в маникюрном салоне «Леди Батерфляй» всегда была днём насыщенным. Женщины, посвятившие большую часть времени работе пять дней в неделю, всегда выбирали субботу для провождения планового тюнинга: маникюр, педикюр, парафиновые ванночки, — всё для поддержания молодости кожи рук и ног. В этот день у меня обычно не было времени даже на обед. Включив маникюрный фрезер на нужную скорость, я стала приводить в порядок руки молодой клиентки, без умолку тараторившей с какой-то подружкой через наушники Эир-Подс. Дина, работавшая за столом справа, выслушивала душевные излияния своей постоянной клиентки, пышной рыжеволосой женщины средних лет с химической завивкой. Она всегда выглядела экстравагантно, не особенно заботясь об элегантности, но сегодняшнее цветастое платье и бархатная фиолетовая повязка-солоха на голове побили все рекорды. Рыжеволосая Варвара была не прочь посвятить весь мир в свои сказочные любовные похождения. Почему сказочные? Потому что в них никто не верил. В этот раз она вещала, что некий молодой пластический хирург (имени его она решила не упоминать) уж несколько недель настойчиво добивается её внимания и даже зовёт с собой в Альпы, покататься на лыжах. Но она-то женщина приличная, и на курорты с кем-попало не поедет. Мы с Диной переглянулись, скрестив многозначительные взгляды. По-моему, единственное, куда мог пригласить пластический хирург Рыжеволосую Варвару — это операционная. Мысль осталась невысказанной, отчего щекотала мозги. Я даже не выдержала и улыбнулась, но сразу же взяла себя в руки и подавила накат веселья.

— Что сегодня делаем, Анна? — я порылась в тумбочке с лаками, и достала клиентке образцы.

На секунду отвлёкшись от телефонного разговора, она посмотрела палетку и указала пальцем на лак красного цвета, возвращаясь к болтовне с подружкой. Вот так, молча. Словно собаке на кость. Лучше бы уж эта Анна была болтливой, как Рыжеволосая Варвара… прислушалась к предмету трёпа клиентки. Бедный Стёпа. За те полчаса, что Анна сидела за моим столом, они с человеком на том конце провода перемыли ему все кости. Вообще я не склонна жалеть мужчин. Возможно, некоторые даже заслуживают все эти «лести» в свою сторону. Но обсуждать кого-то на слуху десятка чужих людей как минимум не культурно.

— Длину убираем?

Хмурясь, Анна осмотрела свои ноготки и вернула руку на подставку передо мной.

— Да, хотелось бы короче.

За весь процесс работы я была удостоена только этой фразы и слов «до свидания» по окончанию.

В обще-то, таких своеобразных людей среди клиентов нашего салона не так уж много. В большинстве своём к нам приходят приятные женщины, образованные, интересные, и с ними есть о чём поговорить, никого при этом не поливая грязью. Так я познакомилась со Светой.

Света Ищук была красивой женщиной лет тридцати восьми, со светлыми волосами пшеничного оттенка, подстриженными в боб, тонкими чертами лица и прозорливым взглядом медовых глаз. Она уже десять лет работала в центре социально-психологической помощи и слыла там одним из ведущих специалистов. Придя впервые ко мне на маникюр года полтора назад, она сразу же увидела во мне проблему — профессиональный взгляд Светы был подобен рентгену. Она не была напориста, только внимательно наблюдала за мной во время работы и прислушивалась к разговору. Она обращала внимание на всё: на неуверенную интонацию в голосе, взгляд вечно избегающий чужих глаз, скованные жесты. По завершению она без лишних слов, но с доброй улыбкой протянула мне свою визитку. «Ищук Светлана Валерьевна, — гласила она. — Врач-психотерапевт. Номер телефона… Адрес…». Не могу сказать, что была незабываемо счастлива тогда получить этот кусок картонки. Я ведь думала, что справилась, и все видят меня такой, как я пыталась казаться — обычной. Нормальной. Возможно, слегка скромной и стеснительной, тихой, но нормальной. А оказалось, что я была неправа? Недоумевая, что хотела сказать клиентка таким жестом, я сунула эту визитку в самый дальний карман сумки и благополучно забыла о её существовании на три недели.

— Вы так и не позвонили, и не были на моих занятиях, — на следующем сеансе маникюра Светлана Валерьевна осторожничала. Сказав это, она замолчала, испытующе посмотрев на меня. Под её взглядом я чувствовала себя не в своей тарелке. Словно она видит меня насквозь и знает каждую гадкую деталь, что нанесла отпечаток на мою жизнь.

— О чём Вы? — лучший способ избежать серьёзного разговора — притвориться слабоумной.

— О том, что оставляла Вам свою визитку в прошлый раз. Вы ознакомились?

Я не понимала, почему она так настойчиво пытается навязать свои услуги. Неужели, для привлечения клиентов «именитому специалисту» нужно так назойливо напоминать о своём существовании? Поверить не могу.

— О… Да. Спасибо, конечно, но я не нуждаюсь в помощи, — я по-прежнему не смотрела ей в глаза. Щёки покраснели. Покрыв прозрачным лаком каждый ноготок правой руки, а попросила левую. Она поменяла руки.

— Милая, в наше время в помощи нуждается каждый. Кто-то в меньшей степени, кто-то в большей. Кто-то в материальной, кто-то в физической. Кто-то в психологической. Иногда, чтобы иметь возможность стать счастливой, нужно просто выпустить на волю всё, что терзает изнутри, чтобы кто-то просто выслушал и дал ценное посильное наставление.

— С чего Вы взяли, что я несчастна?

— Скажем так: вы боитесь поднять глаза и посмотреть на мир.

В этот момент я всё-таки посмотрела Свете в глаза; то ли от удивления, то ли, чтобы доказать, что она неправа. Но вот слов нужных не нашла. Промолчала. Да и что тут скажешь, если ложь она учует с первого звука моего дрожащего голоса? Света была первым человеком, увидевшим, что меня до сих пор гнетёт давнишняя история. Все остальные вежливо улыбались мне в лицо, а за спиной судили о том, что привело меня к замкнутости и тотальному недоверию к людям. Никто не спросил у меня прямо, никто не предложил помощь. Света стала первой, кто проявил неравнодушие.

— В понедельник, среду и пятницу, — сказала Света, понизив голос до шёпота, утопающего в шуме работающих фрезеров и музыке, звучавшей из колонок над входом в салон для создания уютной атмосферы, — я веду приём в индивидуальном порядке по предварительной записи, а в воскресенье в нашем центре проходят групповые занятия. Туда приходят люди с совершенно разными проблемами, атмосфера дружеская. И это совершенно бесплатно, — (я снова подняла взгляд на Свету. В этот раз в нём промелькнула заинтересованность. На индивидуальные сеансы психотерапии мне было пока не заработать. Брат с мамой, конечно, постоянно предлагали помощь, но в своё время они только то и делали, что зарабатывали мне на лечение и чтоб обеспечить мне жизнь в чужом городе. Теперь, когда я сама могла себя прокормить, брать у них деньги вовсе казалось неправильным. Но заинтересованность погасла так же быстро, как и вспыхнула. Нет, только не групповые занятия. Говорить о своей жизни в присутствии нескольких чужих людей, о её тяжестях и боли, засевшей в сердце, я не могла. Это слишком личное). — Приходите. Вы не пожалеете.

Прошла ещё неделя. Потом вторая. И вот в очередное ничем не примечательное воскресенье я уже стояла у дверей центра социально-психологической помощи. Не знаю точно, что меня подтолкнуло к этому шагу: слово «бесплатно» или уверенное Светино «Вы не пожалеете», постоянно звучавшее в моих ушах. Или, может, просто я, как тот утопающий, хватающийся за соломинку, испытывала отчаянную надежду спастись от водоворота собственных воспоминаний то засасывающих меня в чёрную воронку, то резко выбрасывающих на берег, словно задыхающуюся рыбу. В общем, я пришла. И не пожалела.

Когда сумасшедший рабочий день подошёл к концу, мы с девчонками наводили порядок на своих рабочих местах. Расставляли на полки материалы, убирали фрезера в выдвижные ящики своих столов, стерилизовали инструменты и протирали мебель от пыли.

— Слава богу, завтра у меня выходной, — Дина сунула кисти в стаканчик и поставила на край стола. — После Варвары необходим дополнительный отпуск. Такой переизбыток общения, что хочется ещё неделю просидеть дома в гордом одиночестве.

— Да, Рыжеволосая Варвара за троих клиентов сгодится, — кивнула Оля.

— Зато с ней не соскучишься, — влилась в разговор Маша. — Вон моя последняя клиентка все два часа сычом просидела, тяжело пыхтя над душой. Так себе удовольствие. Лучше уж Варвара.

Я улыбнулась, протирая стол:

— А мне понравился сегодняшний Варварин бантик. Согласитесь, девочки, он ярко контрастировал с её волосами.

— Сегодня у неё контрастировало всё, — фыркнула Оля. — Безвкусица.

— Возможно. Но зато у неё есть свой стиль.

Девочки так странно на меня посмотрели, будто я сказала полную чушь.

— Что? Стиль — это то, что выражает индивидуальность и характер человека. Стиль Варвары полностью ей соответствует. Такой же кричащий и неординарный, — объяснила я. В этот момент у меня зазвонил телефон. Это был брат.

— Ну да. Конечно… — девочки продолжили обсуждение своих клиентов. Больше я в него не вникала. Нажала на кнопку вызова, принимая звонок.

В тот момент, как его голос послышался в трубке, мой мир перевернулся, и я еле удержалась на ногах, схватившись рукой за стол.

— Ева, мама в больнице. Состояние тяжёлое. Ты должна приехать.

Сказать, что в тот момент, как позвонил Марк, из-под моих ног ушла земля — это ничего не сказать. В душе образовалась чёрная дыра, безжалостно пожирающая всё самообладание, которому я научилась за полтора года со Светой. Я даже не спросила у Марка что случилось с мамой. Я уже догадалась. Когда Марк объяснял что-то про операцию, реанимацию и кому, я вспоминала маму. Такой, какой она была в нашем детстве — молодую, жизнерадостную и весёлую. Многое с тех пор произошло, и каждый из этих случаев наложил на её здоровье нестираемый отпечаток.

Душный автобус, на котором мне выпала участь возвращаться домой, спустя три часа изнуряющего пути завернул на автостанцию. Остановился со скрипом старых тормозов, и нетерпеливые пассажиры тут же подскочили с мест. Салон наполнился шумом. Люди суетились, кто-то во всю пытался пробраться к выходу первым, кто-то доставал свои пожитки с полки над сидениями. Сзади раздался плач ребёнка. Я обернулась.

— Тшшш… — далеко не молодая мамочка с тёмными кругами под глазами и клубком волос на голове укачивала полугодовалого малыша. — Сейчас, Арни. Сейчас, мой хороший.

Отвернувшись от матери и ребёнка, я удивлённо повела бровью. Арни. Этого милого розовощёкого младенца назвали Арни. Арнольд? Причём сама мать ребёнка больше походит на обыкновенную местную Дусю. Наверное, мне никогда не понять нынешнюю моду на иностранные имена.

Полный мужчина с испариной на лбу и хорошо заметной лысиной на макушке, сидевший всю дорогу по левую руку от меня, в который раз пнул меня локтем, вытаскивая из-под ног свои пакеты. Поморщившись, я отодвинулась подальше, почти забившись под стенку. В который раз за последние три часа.

— Прошу прощения, — он обмакнул лоб платком и, добродушно улыбнувшись, перевёл взгляд на меня. — Я Вас, наверное, уже замучил.

Я покачала головой:

— Нет, что Вы.

— Я не нарочно.

Хватаясь за свой рюкзак, как за спасательный круг, я кивнула:

— Верю.

Я хотела бы прекратить разговор. Не то настроение. Но у попутчика были другие планы.

— Вы в гости или по делам приехали?

— К родственникам.

— И что же, Вас кто-то встречает?

Смирив мужчину подозрительным взглядом, я ещё сильнее сжала ручки рюкзака и отвернулась к окну, выглядывая среди толпы людей на улице Марка. Десять минут назад он прислал эсэмэску, что он на месте, но вот встретимся мы у самого автобуса или на парковке, мы не обсудили.

— Да. Конечно.

Движение пассажиров дошло, наконец, и до нас. Сосед сунул платок в карман и, подхватив из-под ног пакеты, протиснулся между сидениями. Я же пропустила мать с орущим ребёнком вперёд и покинула четырёхколёсную душегубку последней.

Марк ждал меня на платформе. Как только я показалась в дверях автобуса, он тут же поспешил ко мне. События последних дней явно наложили на него тень в виде усталости на лице и двухдневной щетины, хотя он, как всегда, был красавчиком. Высокий, с атлетическим телосложением, голубыми глазами и русыми вьющимися волосами. Несомненно, он пользовался популярностью среди девушек, ведь довершением его положительных качеств служил приятный характер и учтивость, с которой он общался с представительницами противоположного пола. Возможно, это из-за того, что в нашей семье он был единственным мужчиной. Он рано взвалил на свои плечи роль главы семьи. Марк подал мне руку, и я, аккуратно сойдя на землю, крепко обняла брата. Я так соскучилась.

— Привет, малая, — большая ладонь по-отечески нежно погладила меня по спине. Какая досада, что наша долгожданная встреча обусловлена грустным событием.

Вдоволь наобнимавшись, мы забрали мой чемодан из багажного отсека и зашагали в направлении парковки. Город, в котором я родилась и прожила семнадцать лет, не изменился за три года: та же автостанция со стеклянными тонированными стенами, через оживлённую движением дорогу — захудалый мотель «Ласточка», выкрашенный блеклой бежевой краской, и дешёвая столовая; дальше по проспекту — большой центральный парк, засаженный вечнозелёными туями, голубыми елями, стройными берёзами, тянущими свои тонкие ветви к земле, и пышными сиренями. Вдоль аллеек выстроились высокие фонари на кованных ножках, а между ними — деревянные скамейки, покрытые тёмным лаком. Дорожки были мощённые фигурной плиткой в каком-то замысловатом узоре к центру. Город за три года моего отсутствия ни капли не изменился, но я почему-то ощущала себя здесь чужой. Никакого тепла к этим местам, зародившегося в душе, не испытала, когда впервые после долгого отсутствия ступила на родную землю. Никакого чувства единения с родиной. Только по семье скучала жутко, чувствуя себя отрезанной от близких. Марк сосредоточенно вёл машину, а гулкая тишина разъедала нервы. За последние пятнадцать минут мы ни словом не обмолвились о маме и её здоровье. Я боялась спросить и услышать, что всё плохо, а Марк просто молчал, словно не знал, что сказать. В голову лезли самые худшие мысли.

Марк нарушил тишину первым:

— Как ты доехала, малая?

— Нормально.

— Как дела в целом? Как на работе?

— Всё как обычно хорошо, — я улыбнулась для пущей уверенности. Для всех вокруг у меня всё отлично.

Взгляд Марка изучающе скользнул по мне.

— Я рад. Сначала заедем домой оставить вещи или?..

— Нет. Сначала в больницу.

Марк кивнул, понимая мой настрой. Включил поворот и свернул на перекрёстке направо, на узкую дорогу, пролегающую мимо старых двухэтажных жилых домов, студенческой библиотеки и супермаркета, ведущую к больничному городку. Чем меньше оставалось ехать, тем сильнее сжималось сердце от предвкушения чего-то неизбежного и леденящего страха.