Читаем Ещё не совсем мертва онлайн бесплатно

31 октября, пятница Глава 1

Мертвенно-серая кожа разложилась, обнажая волокнистые тяжи мышц. Ввалившиеся резиновые глазницы вокруг сверкающих ореховых глаз. Глаза, впрочем, были её собственными; они двигались, пока Джет изучала себя. Подгнившие зубы, напоминающие кукурузные зерна в початке, с застрявшими в щелях ошметками плоти. «Что там обычно едят зомби? — подумала она. — Только мозги, или остальными потрохами тоже не брезгуют?». Вряд ли им пришлось бы по вкусу карамелизированное яблоко, которое она съела чуть раньше.

Джет разглядывала своё отражение в кривом зеркале — мёртвое лицо... простите, лицо живого мертвеца. Ладно, она продержалась в маске целых три минуты, так что мама не сможет придраться. Зато теперь Джет нечем было дышать; горячий воздух с привкусом ирисок увлажнялся под резиной, и маска липла к коже. Она сорвала её. Лицо всё ещё оставалось бледным, хоть и не таким серым, но зеркало вытягивало её округлые черты, искажая густые брови и вздёрнутый нос. Короткие светлые волосы теперь торчали дыбом; по руке пробежал треск статического электричества, когда Джет попыталась их пригладить.

— Джет?

— Черт! — Она вздрогнула.

Зеркало за её спиной превратило его лицо в нечто бесформенное, а мускулистую фигуру смяло в гармошку, но Джет узнала этот голос. Ну конечно, мать твою. Джей-Джей Лим. Только сегодня его привычные зачесанные назад черные волосы и чистая смуглая кожа были скрыты. На нем был аляповатый рыжий парик и джинсовый комбинезон поверх полосатой рубашки, а лицо «украшали» нарисованные шрамы в виде железной дороги. Чаки. Они вместе смотрели этот фильм на своем третьем свидании.

— Не хотел тебя пугать, — он шмыгнул носом, явно чувствуя себя неловко.

— В этом и смысл Хэллоуина, — ответила она ещё суше.

Джет зашагала прочь, даже не взглянув на него «настоящего». Она прошла мимо лотка с тыквенными пирогами и яблочным хлебом. «Всего 5 долларов!!!» — кричала надпись на меловой доске.

— Послушай... — Джей-Джей сорвал с головы парик и, спотыкаясь, бросился за ней через толпу детей с разрисованными лицами.

«И зачем он за мной тащится? — раздраженно подумала Джет. — Я же дала нам обоим возможность легко разойтись. Снова».

— Прости, — продолжал он. — Я тут подумал. Я просто...

Что ж, весело — лучше не придумаешь. Теперь Джет была невероятно рада, что пришла на хэллоуинскую ярмарку. Весь Вудсток, штат Вермонт, казалось, высыпал на Грин[1] , и она умудрилась столкнуться именно с тем единственным человеком, которого видеть не хотела.

— Кошелек или жизнь! — выкрикнул ей снизу маленький вампир.

Джет в душе надеялась, что он подавится своими слюнявыми клыками. Дети всегда такие невыносимые или их так штырит от избытка сахара? Время уже перевалило за десять; когда в наши дни родители вообще укладывают детей спать? Явно, черт возьми, не вовремя.

Она прибавила шагу, но Джей-Джей не сдавался.

— Джет, пожалуйста. — Он потянулся и схватил её за руку. — Мне нужно поговорить с тобой кое о чем.

Джет остановилась и вздохнула. Это «кое-что» означало их отношения, верно? Но их «мы» больше не существовало уже несколько месяцев.

— Не могу сейчас, — соврала она. — Я помогаю родителям у палатки по сбору средств.

Это была ложь ещё похлеще первой. Она решила перевести тему:

— Это Генри нарисовал тебе шрамы?

Джей-Джей прищурил свои проницательные глаза.

— Пожалуйста, Джет, это важно.

— О, важно, — фыркнула Джет. — Совсем как тогда, когда ты сказал, что я — лучшее, на что ты мог надеяться... в Вудстоке. Настоящий поэт, Джей.

— Ты же знаешь, я не это имел в виду. И дело не в нас, это...

— Эй, приятель, кажется, ты это уронил, — раздался голос из-за плеча Джей-Джея, ставший для неё спасением.

Это был её брат Люк. Он наклонился, чтобы поднять с травы смятый рыжий парик. Когда Люк выпрямился, в его таких же, как у сестры, ореховых глазах отразились огоньки гирлянд. Он встал во весь рост, расправив плечи, и протянул парик Джей-Джею.

Джей-Джей взял его и, наконец, понял намек, поспешив затеряться в толпе.

— Спас тебя, — сказал Люк.

Джет ни за что бы в этом не призналась. Она как раз собиралась ответить Люку, когда он ткнул её кулаком в плечо, целясь в самое болезненное место. Промахнулся. Но всё равно — ему уже, черт возьми, тридцать, он сам отец. Когда эти тычки закончатся?

Джет никак не отреагировала — урок, который все сестры так или иначе усваивают. Это бесит братьев гораздо сильнее.

Люк усмехнулся, отчего его челюсть стала казаться еще более резкой. Вообще, вся его голова теперь выглядела иначе: он снова слишком коротко подстриг свои медово-коричневые волосы; никакого «меда», один только пушок. Но Софии, судя по всему, так нравилось. И — ну надо же — вот и она: идет, прижимая к себе малыша Камерона, наряженного недовольной тыквой.

— Это был Джей-Джей? — спросила София, пристраиваясь рядом с Люком, бедро к бедру, словно возвращая мужа в свою собственность.

Она была в костюме Женщины-кошки — высокая, гибкая, в облегающем кожаном комбинезоне, который был бы беспощаден к невысокой и более пышной фигуре Джет. «Помнишь, как в подростковом возрасте мы менялись одеждой? — подумала Джет. — Тогда мы тоже были не разлей вода. Пока София не вытянулась, а у меня не выросла грудь».

— До Джей-Джея так и не дошло? — Люк окинул взглядом суету ярмарки, которая, слава богу, наконец-то начала стихать. — Куда уж понятнее: парень опускается на одно колено, а ты говоришь «нет».

— Вот именно, — вставила София, ничуть не помогая делу.

— Все было совсем не так, — отрезала Джет.

— Так, Мардж, — Люк явно пытался вызвать у нее новую реакцию, — а ты-то в кого вырядилась в этом году?

— О. — Джет жестом указала на свою черную водолазку, джинсовую жилетку без рукавов, черные брюки и ботинки. Да, ботинки тоже были черными. — По-моему, это более чем очевидно. Я пришла в костюме недоучки, бросившей юрфак и в свои двадцать семь все еще живущей с родителями.

Она поспешила пошутить сама, пока это не сделал кто-то другой.

Люк присвистнул.

— Самый жуткий костюм на этой ярмарке.

София легонько толкнула его локтем.

Джет почувствовала, как в животе что-то заныло, а щеки обдало жаром.

— На тебе тоже нет костюма, — напомнила она брату.

Люк откашлялся.

— Нет, потому что я здесь представляю нашу семью, представляю «Мейсон Констракшн» (Mason Construction). Это наша ярмарка, и важно выглядеть профессионально и располагающе.

— С такой-то прической? — Джет рассмеялась, все еще ощущая обиду. Возможно, ей станет легче, если она заденет Люка. Хоть немного. — Компания еще не твоя, Люк.

На его челюсти дернулся мускул.

— В следующем году. — София сжала руку мужа, а на ее губах, накрашенных красной помадой, расплылась улыбка.

«В следующем году, когда папа уйдет на пенсию. Нет, простите, если уйдет, — подумала Джет. — Он собирался "вот-вот уйти" уже трижды». Об этом не полагалось говорить, и Джет это знала; она одарила брата пустой, слишком зубастой улыбкой.

— Первый Хэллоуин Камерона, — быстро проговорила София, переключаясь на тему, которую обсуждать дозволялось. На своего ребенка. Вообще-то, это было единственное, о чем она хотела говорить. — Он у нас тыковка.

Она легонько подбросила малыша на бедре.

— Ох, черт, правда? — сказала Джет. — А я думала, он — мускатная тыква[2] .

— Джет, — София резко обернулась к ней. — Не могла бы ты не ругаться при ребенке, пожалуйста.

- Блин, прости. — Джет прижала ладони ко рту.

— Ты серьезно?

— Само вырвалось. — На самом деле нет.

— Ты все еще пишешь тот... как его? — спросила София. — Тот сценарий?

Джет замялась, ковыряя носком ботинка опавший лист. Ей не хотелось об этом говорить, но София и Люк пристально смотрели на нее, и выбора не осталось.

— Нет, я этим больше не занимаюсь.

Люк засунул руки в передние карманы. Ну, началось.

— Уже сдалась? — сказал он, явно наслаждаясь моментом. — Это, должно быть, новый рекорд.

— На самом деле я работаю над кое-чем другим. — Джет старалась говорить ровно, выставив внутренние барьеры и стиснув зубы. — Новая идея.

— Это ведь не то дело с приложением для выгула собак? — уточнил он.

Ощущение в животе вспыхнуло ярче, внутренности словно скрутило. Джет прищурилась, в ее взгляде застыл невысказанный вопрос.

— Папа рассказал, — пояснил Люк.

— Ну, — произнесла она таким тоном, будто ей было совершенно плевать, — я бы хотела, чтобы вы все перестали меня обсуждать.

— Ну, — парировал он, — а я бы хотел, чтобы у нас не было в этом нужды.

— Отвали, Люк.

— Джет!

— Он еще не умеет говорить, София.

— В этом-то между нами и разница, — подытожил Люк. — Если у меня есть цели, я на самом деле довожу их до конца.

Джет рассмеялась. Окружающие говорили, что этот хриплый, грудной звук совсем не вяжется с её лицом. Стариковский смех — как будто она выкуривала по пачке в день, хотя на самом деле никогда даже не пробовала сигарет.

— У меня впереди уйма времени, — сказала она.

Эту фразу она твердила себе каждый понедельник, когда родители уходили на работу, а она — нет. Она повторяла эти слова до тех пор, пока они не въедались в подкорку. В любом случае, не стоило позволять Люку так легко выводить её из себя.

— И, кажется, ты забываешь, что в десять лет я выиграла окружной конкурс по орфографии.

Люк склонил голову.

— Я помню.

Конечно, он помнил, ведь победа на конкурсе была далеко не единственным событием того дня.

— Ну ладно, — вмешалась София, совершенно не подозревая о мрачных воспоминаниях, по которым она сейчас топталась своим певучим голоском. — Мы пойдём. Малыш начинает капризничать.

— Оу, Люк, что, не доел сегодня своего протеина? — подколола его Джет.

Черт, он даже не слушал. Люк вытягивал шею, высматривая поверх голов ведьм и супергероев палатку, где торговали их родители.

- Мне пора, пойду выручать отца, — бросил он вместо прощания.

— Примерный маленький финдиректор, — пробормотала Джет себе под нос.

Люк услышал. Он обернулся, и в его глазах промелькнула вспышка гнева.

— По крайней мере, я финансовый директор, а не директор по косякам.

— Звучит даже не в рифму.

— Джет! — прикрикнула София.

— Вообще-то выругался Люк, а не я!

Камерон захныкал. София вздохнула, провожая Люка взглядом сквозь толпу.

— Хотелось бы мне, чтобы вы не ссорились.

Джет покачала головой.

— Это не ссора. Обычный разговор. Тебе не понять.

— Он сейчас в сильном стрессе.

— Он же Люк, — отрезала Джет. — У него вечный стресс. Бьюсь об заклад, на этой неделе он как минимум дважды нашел время сыграть в гольф с Джеком Финни и Дэвидом Дейлом. Тоже мне, стресс. Я знала его первой, не забывай. И тебя тоже знала первой.

В этом и заключалась суть — та холодная, колючая преграда между Джет и Софией. Ты уезжаешь в колледж, и твоя лучшая подруга перестает звонить, перестает отвечать на сообщения — ей становится плевать, — а вместо этого она нацеливается на твоего брата. Готова на всё, лишь бы втереться в доверие к Мейсонам. Джет больше не знала, о чем с ней говорить. И она бы никогда не призналась в этом вслух, но считала этого младенца скучным до безобразия.

— Ну, я пойду...

Джет не закончила фразу, да это и не требовалось. София выглядела не менее облегченной, когда Джет оставила её позади, исчезая в редеющей толпе.

Люди начали расходиться. Джет то и дело задевали плечом оборотни и серийные убийцы. В её сторону двигался гигантский костюм кота: из бело-рыжих пушистых плеч торчала человеческая голова, явно не подходившая к туловищу, а голову кота персонаж держал под мышкой. Джет узнала «человеческую часть»: лысина, темно-коричневая кожа, глаза, увеличенные линзами круглых очков. Это был Джерри Клей. Он заседал в совете попечителей деревни вместе с мамой. Вообще-то Джерри был председателем, а мама — заместителем. Мама говорила, что её это нисколько не задело, когда его выбрали, но лгунья из неё была никудышная.

Кот-Джерри шел между двумя офицерами полиции. На этот раз не в костюмах, а в настоящей форме. Жетоны на груди, пистолеты в кобурах на поясах. Лу Янковски — их новенький шеф полиции, и Джек Финни, который жил напротив Мейсонов сколько Джет себя помнила.

— Привет, Джет. Джек одарил её знакомой улыбкой. Он был высоким и широкоплечим, а седина в темных волосах уже перебиралась на щетину. София, когда они были подростками, называла его «серебристым лисом», хотя это самое серебро появилось у него совсем недавно.

— Здравствуйте, мистер Финни. Джет полагалось называть его сержантом или как-то в этом роде, но обращение не прижилось. «Мистер Финни» звучало, по крайней мере, лучше, чем «папа Билли», а именно так Джет называла его большую часть своей жизни.

Тебя искал Билли, — сказал он, будто прочитав её мысли. Ого, Джет сегодня прямо-таки чертовски популярная особа.

— Извини, Лу, — добавил Джек. — Это Джет. Дочь Скотта и Дайан. Не уверен, знакомы ли вы?

— Не уверен, что встречались, — произнес Лу. Вид у него был суровый, глаза жесткие, но голос совершенно не вязался с внешностью — слишком мягкий. Желтовато-серые волосы, цветом почти как горчица, и румяные, «кетчупные» щеки. Очевидно, этот человек никогда не слышал о ретиноле. — Было приятно работать с твоей мамой и, конечно, с Джерри. О, а вот и моя жена, то пугало, что машет мне рукой. Прошу прощения, я на минуту.

— Приятно? — переспросила Джет, провожая шефа взглядом. — Должно быть, он перепутал мою маму с какой-то другой Дайан Мейсон.

— Ха! — выкрикнул Джерри; это был не совсем смех. — А ты забавная. Джет и так знала, что она забавная. Иногда это было единственным, что у неё оставалось.

— Что ты думаешь о своем новом боссе, Джек? — спросил полукот-полу-Джерри, не сводя глаз с удаляющегося шефа. — Джек, не говори никому, что я это сказал, но на этом месте должен был быть ты. В этом гораздо больше смысла — иметь шефа, который прожил здесь десятилетия, а не какого-то приезжего, который никого не знает. Конечно, я голосовал за тебя. Не знаю, почему остальные попечители... черт, не говори никому, что я это ляпнул. Но... это должен был быть ты.

Плечи Джека опустились. Он неловко отвел взгляд, вероятно, подыскивая, на что бы еще посмотреть, и нашел идеальный отвлекающий маневр в палатке за их спинами. Там родители Джет продавали пакетики с кенди-корном[3] , собирая средства для городских «Зеленых зон». Все это, разумеется, спонсировалось вашей дружелюбной местной строительной компанией — той самой, что строила особняки прямо рядом с этими «Зелеными зонами». Джек кашлянул, возвращаясь к ним.

— Уверен, вы выбрали подходящего человека для этой работы. Как Джет умудрилась втянуться в еще один разговор, в котором совершенно не хотела участвовать?

— Круто, — сказала она, пытаясь разрядить обстановку. — Если захотите кого-нибудь арестовать, чтобы поднять себе настроение, мистер Финни, я номинирую своего брата. Думаю, мы оба знаем, что он это заслужил. Джек не улыбнулся — очевидно, он всё еще переваривал слова Джерри.

— О! — подал голос Джерри. — А вот и мой парень, Оуэн, тот, что фотографирует. Скоро он пойдет на курсы фотографии. Давай сфотографируемся, Джек. Джерри подхватил бедного мужчину под руку своей толстой кошачьей лапой и уволок прочь.