Читаем Ешь. Молись. Разводись (СИ) онлайн бесплатно

Пролог

- Дай мне себя, раскройся, ну? Давай, девочка…

Боже… Господи, как он…Ох, чёрт…

- Не могу… не… не могу.

Большой, как к такому привыкнуть?

- Давай…малышка, давай…

Выброс адреналина, триггер…

- Малышкой не называй меня! – кусаю в плечо, дышу тяжело.

- Как хочу, так и буду называть, поняла? И ты будешь откликаться, вот так… еще… Давай, какая же у тебя сладкая задница…

- Арс… Арсен..ий… я…

- Раскройся, ну? Хорошо же, сука, как же хорошо!

Твою ж…

- Хо… ро… шо…

Боже!

Хорошо!

Слёзы градом. Непроизвольно. Сама не знаю почему. Я не дура. Не сентиментальная. Я занималась сексом. Я трахалась ого-го как!

Но это…

Это я не знаю, что такое. И не могу понять почему так.

Почему именно с этим человеком вот так. И это не неожиданно, я знала, что так будет. И это уже не первый наш секс. И он каждый раз крышесносный.

Но сейчас…

Сейчас мы реально на крыше.

Вернее, на огромной террасе почти под крышей. И нас, возможно, даже видно.

А нам виден город.

Санкт-Петербург у нас под ногами. Адмиралтейство. Зимний дворец. Исаакий. Нева.

Секс.

Секс на крыше. Секс в вечном городе.

Секс, который возносит на небеса.

Его член внутри. Его глаза в моих глазах. Его мысли в моих мыслях.

Мы занимаемся любовью самозабвенно, и я забываю обо всем.

О том, что мне тридцать семь. О том, что я мать двоих детей. О том, что я дама с принципами и с высшим образованием. О том, что я пока всё еще замужем, хотя и нахожусь в стадии развода. О том, что я хотела бы сохранить брак ради детей, но это невозможно. О том, что я очень сильно любила мужа и мне было больно, когда я узнала, что он уходит от меня к молодой балерине.

Я забываю о всей своей прошлой жизни. Сейчас только он и я. И крыша.

И Питер.

Питер, который я люблю, конечно, но не так сильно, как мою Москву.

И мужчина, которого я…

Которого я не должна любить. Потому что наша связь случайная, короткая, странная. Я почти ничего о нём не знаю. Он уже многое знает обо мне.

Он красивый, успешный, богатый мужик моего возраста, значит я для него – старая.

Я должна принять нашу связь как небольшой подарок судьбы, насладиться ею и закончить.

Но что-то мне подсказывает, что просто не будет.

- Хватит думать, иди ко мне, сюда, ближе. Вот так.

Он поднимает меня, усаживает на себя. Охаю, потому что, кажется, я открыта теперь всему миру. Подкидывает меня бедрами, заставляя насаживаться, обхватывает ладонями груди. Смотрит так.

Чёрт, как же он смотрит! Фраза, заезженная до банальщины, но он смотрит как голодный охотник на кусок мяса. Разорвать готов.

- Трахать тебя надо. Затрахать, чтобы не могла думать.

О, да, мне тоже хочется так. Чтобы затрахал до беспамятства, чтобы думать не могла.

Не хочу ни о чём думать, не хочу.

- Иди сюда, ко мне.

Целуемся жадно, влажно, его рта слишком много, и языка. Он везде. Мне так нравится брать его в рот, посасывать, потом отдавать, чтобы он вылизывал. Он трахает меня одновременно языком и членом. Много его. Слишком. Это все слова, которые остаются в голове. Слишком много. Пальцы выкручивают соски, вжимают бедро в его тело, стоны сталкиваются с моими стонами.

- Еще, малышка, еще… еще, давай, сожми.

Понимаю и подчиняюсь, сжимая его внутренними мышцами там. Захватывая в плен. Не выпуская.

- Да, сука, хорошо…Еще.

Знаю, что сейчас будет. Готовлюсь. Горю.

Быстрые фрикции, потом он поднимает меня и нагло кончает мне на живот, грудь, поливая густой тягучей спермой. Потом валит меня на матрас, поворачивая под нужным углом, сдавливая бедра, заталкивает в меня пальцы, быстро двигает ими заставляя задыхаться и подвывать. Знаю, что сейчас будет, но каждый раз ни хрена к этому не готова. Сжимаюсь, хриплю, насаживаясь так, чтобы ускорить и одновременно замедлить процесс. Хочу растянуть удовольствие. Глаза закатываются от кайфа. Еще движение и я растекаюсь с криком, уткнувшись носом в подушку, расслабляюсь, кайфуя от того, как трясётся в судорогах моё тело и как разливается по нему обжигающее удовольствие. Кончаю! Я так сладко кончаю с ним! Так хорошо.

Блядь… как же я ненавижу его за то, что мне так хорошо!

Потому что будет нереально отпустить. Забыть.

Закрыть дверь.

Уехать из этого города и никогда не возвращаться.

Вычеркнуть.

Потому что…

Потому что это нереально. Наша связь никогда не станет чем-то большим.

Я живу в Москве. Он живёт в Питере.

Я развожусь, а он…

- Прости, детка, надо бежать, обещал жене заскочить в аптеку.

Глава 1

- Мам, а папа с тобой не поедет?

Вот и как я должна объяснять, что папа вообще больше не со мной?

Хочется схватить что-то и разбить.

Например, фарфоровую статуэтку, балерину, красивую, притворно улыбающуюся, словно говорящую мне – ты просрала своё счастье, а я получила.

Именно так. Потому что мой муж, миллионер и меценат ушёл от меня к юной балерине, а я осталась с детьми, собакой, кредитами и коллекцией фарфора, которую он грозится забрать.

Только вот хрен ему! Эту коллекцию мы собирали вместе. И вообще – вообще хрен!

Пусть радуется жизни с балериной, пусть она ему крутит фуэте, демонстрирует батман, плие, шассе и прочие прелести.

Мы собирались вместе поехать в Питер, что ж, получается, я еду одна.

Сяду в машину и поеду.

И неделю я не буду вспоминать про измену, развод и раздел имущества.

И даже не балет пойду! Назло им!

Потому что эту его корову в «Мариинку» не взяли, и даже в «Большом» она не танцует.

- Мам, куртку брать? – детей и собаку еще нужно забросить к моим на дачу, и это тоже проблема.

Вопросы, вопросы, вопросы.

Которые, естественно, бесят.

И жалость бесит.

- Бери, куртку, жилетку бери. Погоди, Никит, ты еще не собрался что ли? Мы выезжаем!

Никите пятнадцать.

Я понимаю, что моя поездка в Питер и их отъезд на дачу его выбешивает. Он бы с удовольствием сидел дома и играл в свой какой-то там «Геншин».

Или поехал бы на нашу дачу, где ходил бы на рыбалку. С отцом.

Но отец променял любимого сына на молодую блядь.

Стоп, Милана Романовна, нельзя так говорить. Не блядь, а девушка с низкой социальной ответственностью.

Которая лезет в чужие постели, чтобы продемонстрировать растяжку, увидев которую Сволочкова забьётся в припадке.

Злая я женщина. Злая.

Просто сучка последняя.

Могла бы я отпустить мужа с миром? Остаться друзьями?

Как сказала его мама:

«Милочка, вы прожили шестнадцать счастливых лет, вы были прекрасной парой, но ты должна понимать, мужчине за сорок нужна свежая кровь, чтобы оставаться в силе».

Охренеть, да?

Почему же своего мужика она к молодой любовнице не отпустила, так и живёт с ней, старый пень?

Нет, когда-то я к ним очень хорошо относилась, даже пыталась полюбить.

А они меня пытались воспитывать. Девочка не так сидит, не так стоит, не так ест. И плевать, что у девочки был отец полковник и мать кандидат экономических наук. И сама девочка с высшим образованием и красным дипломом.

Не то пальто.

Ладно, проехали.

Проверяю еще раз вещи в чемодане.

Платье с шикарным декольте. Куда я его надену? А хрен с ним, хоть куда! Пойду гулять по вечернему Питеру, зайду в ресторан, закажу корюшку. Или корюшка уже всё? Не важно. Устриц и просекко. И буду ловить мужские взгляды совершенно спокойно, не думая, что мне прилетит суровое – для кого оголилась, где твоя скромность, Миля, это неприлично.

Я почти разведена и мне теперь всё прилично.

Или просто плевать на приличия.

Платье летит в чемодан. И туфли на шпильке туда же. В конце концов, в Питере живёт моя интернетная подруга Женька, мы с ней встретимся, будет повод.

Ах, да, Мариинка! Совсем забыла о ней…

«Мы с Генкой и Маринкой, ходили в Мариинку, послушать чисто Глинку партер, туда, сюда…»

Даже не спрашивайте откуда я знаю песню группы «Ленинград». От верблюда.

Конечно, для бывшего экскурсовода, специалиста по русской живописи, разбираться в творчестве Шнурова – нонсенс, но что поделать? Видимо, прошлое, которое семья мужа считает плебейским даёт о себе знать.

Но эту песню я регулярно пою с подругой Кирой в караоке. Правда о том, что я бываю там мой муж и его святое семейство не знают.

Ну, что ж…

- Мам, я готова. - Десятилетняя Маргарита выкатывает свой чемодан, хлопает глазами. – Папы точно не будет?

Увы, малышка. Папы точно больше не будет.

Свербит в носу.

Спроси меня сейчас – если он придёт с повинной головой, в ноги упадёт, скажет, что его бес попутал, что он ошибся, потерял голову, старый дурак, повелся на прелести – простишь?

Что ответить? Гордость женская, обида, ненависть, отвращение к предательству, справедливая месть за его ошибки…

Чушь собачья.

Простила бы и приняла.

Да я уверена, большинство из тех, кто орёт – никогда не прощу – простили бы! И приняли!

Только… к таким почему-то не возвращаются.

И ко мне Олег не вернётся.

Так что я могу совершенно спокойно продолжать его ненавидеть.

- Ну, присядем на дорожку?

- Давайте скорее, а? Мне еще вас и Коржика надо к бабушке завезти, - а там выдержать допрос с пристрастием, о-о…- и так буду тащится по пробкам.

- А раньше нельзя было выехать? – Сын меланхолично что-то жуёт, выкатывая свою сумку.

- В смысле? – загружаю свой чемодан, с трудом поднимая.

Нет у меня опыта таскания тяжестей. В чем, в чем, а в этом мой Королькевич всегда был на высоте. Сам таскал, потом водителя нанял.

Сейчас водитель таскает чемоданы Жанны Рождественской. На самом деле, её фамилия Тупицына. Просто балерина Тупицына – не звучит. А Рождественская – звучит. Не родственница великого поэта. И в посёлке Рождественское не жила. И это не фамилия её троюродной бабушки.

Её маман придумала псевдоним и какую-то левую историю.

Да, да, я много знаю о любовнице моего мужа.

Правда, узнала о ней, как это обычно бывает – последняя.

Мне даже подруга одна заявила удивленно – как это ты не знала, мы все знали, мы думали, и ты знаешь…

Что, бля?

А что, так можно было?

Знать о любовнице и жить мирно и спокойно?

Стала бы я так рвать и метать если бы знала!

Да, когда Олег меня поставил перед фактом я была в ступоре.

- Как… какой развод? Кто разводится?

- Ну, не мосты же, Миля? – муж звал меня именно так, Миля, не Мила, не Милана, Миля… - Мы с тобой разводимся, дорогая, прости.

Сказал, и протянул букет моих любимых пионов.

Думал, что не получит по морде цветами только потому, что они мои любимые и стоят как крыло Боинга?

Нет. Извините.

Получил.

- Миля, ты с ума сошла?

Это я еще не сошла!

Сошла, когда швырнула в него хрустальную вазу.

- Дура, стой, коллекция!

Ваза была не из коллекции, а вот статуэтки, стоявшие рядом на полке – да.

И статуэтки я трогать не стала. А вот козла Олега – легко.

- Уймись, ты же культурная женщина, чёрт… Милана!

- Ты урод, Королькевич, урод моральный!

- Миль, я не урод, я просто мужчина, который встретил девушку, так бывает. Ну что ты? Останемся друзьями.

Друзьями! Врагами мы останемся, придурок! Врагами!

Потому что… нет, ладно бы у нас были проблемы какие-то, да?

Ну, не знаю… Я стала бы весить двести кило, не ухаживала бы за собой, за домом, распустилась, обабилась, превратилась бы в клушу.

Нет! Выгляжу я в свои тридцать семь так, что некоторые тридцатилетние на моём фоне кажутся тётками.

Я в принципе красивая, стройная, обаятельная, ухоженная, стараюсь одеваться модно и стильно. И женой я старалась быть хорошей. Помогала ему, поддерживала.

Да что там, первое время я его одевала – искала костюмы, рубашки, галстуки подбирала.

А когда у него были серьёзные проблемы, рейдеры, суды, он попал в больницу, счета заморозили – я семью обеспечивала, еще и за ним ухаживала.

Но всё это быстро забывается. Я понимаю.

- Миля, давай поговорим.

- Меня зовут Милана! И говорить мы будем в суде.

- Да, кстати, про суд…

Глава 2

Кстати, про суд – это он тогда красиво сказал.

Мчу по платной Ленинградке наслаждаясь пространством. Дети сидят в телефонах. Коржик шумно дышит, высунув язык.

Собаку он хотел себе забрать!

Ага, щаз-з!

А больше ты ничего не хотел?

Хотел, оказывается.

Всё хотел. Им с малышкой – блядь, он её называл малышкой, малышкой, блядь, просто нет слов, старый козёл! – удобно в загородном доме.

Еще бы им не было удобно! В трехэтажном загородном доме, с бассейном, в шикарном месте, рядом с рекой, яхт-клубом и гольф-клубом!

А то, что мне с детьми тоже там удобно – это его не колыхало!

- Ну и, квартира, Мил, ты же понимаешь…

И квартира его. Да. Даже долей детей там нет.

Не спрашивайте как. Так! Просто муж у меня оказался очень ушлый. А я и деть прописаны в старой трешке, оставшейся от моих бабушки и дедушки, где мы жили как раз в то время, когда у Олега были проблемы с бизнесом.

Зашибись.

Куплено в браке?

Забудьте эти слова, когда у вашего мужа есть бабло на адвоката.

Мне это дали понять очень хорошо.

Но я пока не готова сдаваться. Да и развод предстоит.

Пока меня только поставили перед фактом.

Я – выброшенная как ненужная тряпка.

Я – старая калоша, которую надо отправить на свалку.

Я - пройденный этап.

- Милана, да, у нас с тобой было много хорошего, я это ценю, ты была частью моей жизни, но у меня сейчас новый этап.

Новая блядь у тебя, Королькевич, а не этап!

Да, да, новая… даже не первая!

Он уже изменял мне. Это было тупо, но очень болезненно.

Я как раз ждала Маргариту. Седьмой месяц, большой живот, сама отёкшая, уставшая – тяжело её носила.

И муж, который притаскивается поздно, воняющий дешевыми духами, рассказывающий о том, что был на совещании.

А потом доброжелатель, который прислал фото из дешевого же отеля, где мой любимый муж снимал номер для практикантки Лили.

Я тогда подала на развод.

А Королькевич испугался. Валялся в ногах, умолял простить, уверял, что это не повторится.

Да, реально, больше такого не было. Правда. Он стал верным. Он изменился. Он пытался искупить вину.

Хватило на десять лет.

И история с Жанной – это совсем другое.

- Миля, ну ты же всё понимаешь.

Что за тупая фраза? Что я должна понимать?

Что у мужика мозги стекли в член? Что он не думает головой, а решает головкой?

Что?

Что в принципе мужчина, у которого семья, любимая жена, может посмотреть на смазливую бабу, которая перед ним хвостом крутит и посчитать, что он вполне себе имеет право на лево?

Это я должна понять?

Оправдать распущенность?

Наверное.

Не в этой жизни, простите, хотя…

- Ма, заедем в «Азбуку» за кофе?

Конечно, заедем. Это ритуал.

Правда, раньше мы туда заезжали все вместе, с их папой.

Мне еще предстоит объяснить как-то детям, что папы больше не будет.

Но сейчас я не готова.

Просто нет и всё. Я хочу как в романах, думать об этом как-нибудь завтра или не думать вообще. Почему я должна думать?

Пусть бывший объяснит зачем променял семью на секс с молодухой.

Ой, всё. Ладно.

Господи, это же так банально, да?

Все всем изменяют?

Или не все?

Где найти такого, который не будет?

Стоит прямо передо мной. Угу. Шикарный мужик, в отличном костюме. Судя по фигуре, костюм явно сшит на заказ, потому что такие не продают в магазинах. Там стандарт. Это я уже проходила, намучилась, когда муж стал ходить в зал и качать спину, раздался в плечах, всё пиджаки стали малы. Тогда еще не было денег на дорогих, элитных портных, пришлось изгаляться, и я это сделала.

Да уж. Кто бы это оценил.

- Раф, пожалуйста. – и голос у мужика хороший, низкий, рокочущий баритон, приятно царапающий что-то женское, что еще осталось внутри.

- Мам, можно мне тоже раф? – пищит Марго.

- Нет, тебе можно латте.

- А раф почему нет? – продолжает дочь, а я замечаю, что этот самый шикарный мужчина, стоящий у кассы небольшого кафе в «Азбуке», и заказавший именно этот кофе смотрит на меня с интересом.