Читаем Есения онлайн бесплатно

Глава 1.1

Эмиль

- Эмиль Разумовский и Алексей Галдин, - мой друг Богдан зачем-то представляет нас этим странным людям. - А это - Оля и Корней Степанович.

- У меня язык пока ещё не отсох, - ворчливо отзывается дед.

Ну и неприятный тип!

- Что тут у вас такое?

В тесной прихожей, больше похожей на сарай, появляется ещё одна девчонка и взгляд её почему-то практически сразу задерживается на мне.

- Мы знакомы?

Рассматриваю её и пытаюсь вспомнить.

Мелкая. Худая. Настолько, что над горловиной растянутого свитера торчат острые ключицы.

Волосы натурального оттенка собраны в высокий небрежный пучок. На бледном лице россыпь едва заметных веснушек. Русые брови в разлёт, курносый нос, пушистые ресницы.

Где-то пересекались?

Маловероятно, но на всякий случай уточняю, потому что смотрит она на меня с такой лютой ненавистью, что я начинаю всерьёз сомневаться на этот счёт.

- Слава Всевышнему, нет, - демонстративно поджимает розовые губы. - Это мех викуньи, полагаю? - и её голос в эту самую секунду холоден как лёд.

- Шаришь, - киваю, реально удивившись тому, что эта деревенщина разбирается в подобных вещах. - Самый дорогой мех в мире, между прочим.

Старик издаёт короткий смешок, а его внучка как-то обречённо вздыхает.

Что за реакция?

- Викунья - животное из породы лам, которое водится только в Перу. Это предмет национальной гордости, поэтому их отлов строго регламентирован и ограничен! Найти полноценную шубу из викуньи уже почти невозможно. Где ты её взял? - предъявляет девчонка в конце своего богатого на факты монолога.

- Связи, - пожимаю плечом. - Нравится? - приосаниваюсь.

Ну ещё бы.

- НЕТ, - выпаливает незнакомка сердито. - Ты в курсе, какое количество этих несчастных зверей нужно для одной такой шубы?

- Как-то не задумывался.

- Ну так думать, очевидно, не твоё! - заряжает она и я от этого комментария просто охреневаю.

На какое-то время, если честно, даже теряю способность говорить.

- У него ещё из этой шуба есть, как её, - пока я перевариваю «комплимент», Лёха любезно подливает масла в огонь. - Из шиншиллы!

Девчонку это заявление окончательно выводит из себя. Она прямо-таки краснеет от злости.

- Минутка статистики, - объявляет, еле разжав зубы. - Для одной шубы может потребоваться: восемнадцать лисиц, тридцать енотов, пятьдесят пять норок, сто семьдесят шиншилл, двести пятьдесят особей белок!

- И? - выгибаю бровь.

- И можешь заслуженно считать себя убийцей! - заявляет, пригвоздив карающим взором.

- Богданыч, это что ещё за гном-гринписовец? - кивая на неё, обращаюсь к другу.

- Сам ты гном, павлин недоделанный! - оскорблённо фыркает эта мелкая зараза.

- Давайте мы все успокоимся и пройдём в комнату, - предлагает Ольга, вступая в разговор. - Раздевайтесь, пожалуйста. Можно оставить вещи здесь, - распахнув шкаф, демонстрирует подобие вешалок. - Тапочки я сейчас дам, у нас полы холодные, - наклоняется, достаёт из тумбы какой-то кошмар и выставляет перед нами.

Галдину дважды повторять не требуется. Он послушно натягивает на себя это убожество. Я - нет.

- Они новые, - поясняет девчонка, перехватив мой взгляд.

- Вряд ли данный факт может спасти это клетчатое недоразумение. Они ужасные.

- Простите, пожалуйста, сандалии от Версаче специально для вас не подготовили! - закатывает глаза защитница животных.

- Слышь, шкуролюб, не выкобенивайся! Носом воротить в своей столице будешь, - подключается дед Мироновой. - Морду попроще сделал, тапки напялил и пшёл, куда сказали!

- Давай, Разумовский, соверши это преступление против моды, - хохочет Лёха, ободряюще хлопая меня по спине.

- Проходите, не стойте на пороге, - тараторит Оля, пытаясь быть гостеприимной. - Богдан, проводи ребят.

- Идём, пацаны. Эмиль, надевай тапки, там ковры. В обуви нельзя.

Поднимаю на него глаза.

Не могу понять, он это всерьёз или прикалывается?

Пролог

Поворачиваю налево и проезжаю мимо указателя с надписью Загадаево.

Что вообще за дебильное название такое?

- Да, это точно та деревня, - как дитё радуется мой друг Лёха. - Говорил же, что найдём, а ты мне не верил, - широко улыбаясь, толкает меня в плечо. - Сколько снега у них тут насыпало! - присвистывая, таращится в окно. - Глянь, какие сугробы! Вот это я понимаю: настоящая русская зима!

- Зашибись, - поджимаю губы, абсолютно не разделяя энтузиазма и восторга. - Они тут его вообще не чистят, что ли? - недовольно возмущаюсь, когда тачка начинает шаркать днищем.

- Ну так праздники, бро… Народ отдыхает. Вон, смотри, там, кажется, дома начинаются.

Удивительно, что в этом богом забытом месте в принципе кто-то живёт. Просто жесть, если честно. Тупо везде лес по кругу и всё.

- Так я не понял, как Сухоруков здесь оказался?

- Навигатор накрылся. Он по ошибке съехал в эту глушь, застрял в снегу, тачка сломалась, - пересказываю хронологию событий.

- А с телефоном у него чё?

- Разрядился.

- Засада.…

Ещё какая.

Богдан должен был отмечать Новый Год вместе с нами в элитном посёлке, но вечером тридцать первого декабря он позвонил с чужого номера, вкратце обрисовал ситуацию и попроси забрать его из этой дыры как можно скорее.

Клянусь, любой другой человек был бы послан мною на хер. Тащиться в глухомань второго января я ни за что не стал бы, но речь о лучшем друге. Так что тут без вариантов.

- Это ещё что за звездец такой?

На горизонте что-то странное. По мере приближения понимаю, что на дороге образовался своего рода живой затор.

- Коровы? - у Лёхи от удивления вытягивается лицо. - Ничего себе, сколько их! На дневной променад вышли, по ходу.

- Потрясающе и что делать? - притормаживаю, стараясь держать дистанцию, ведь абсолютно непонятно, чего можно ожидать от сборища этих парнокопытных.

- Чёрная, коричневая. А эта, смотри, какая смешная! Глаза как у панды! Она подмигивает нам, братан! - ржёт, с интересом разглядывая скотину. Ещё и высовывается при этом в открытое окно чуть ли не по пояс. - Мууууу... Моя хорошая! Можно тебя погладить? Ты не против?

- Спятил? - ору сердито. - Залезь в машину и подними стекло, идиот! Вдруг кинется.

От кого-то слышал, что такое случается.

- Да они вообще неагрессивные вроде, - возвращается в салон.

- Ну и с кем эта делегация?

Коротко сигналю, однако коровы никак не реагируют на звук. Идут себе толпой, размахивая выменем. Расступаться не собираются.

- Вон кто-то с ними! Пастух, наверное.

Медленно катимся вперёд ещё метров пятьдесят. Поравнявшись с мужиком, опускаю окно.

- Слышь, отец, твоя животина?

Он косится с подозрением и на нас, и на наш дорогой внедорожник.

- Животина не продаётся! На перегоне.

- Да на черта она мне сдалась? С дороги убери их. Проехать мешают.

- За своим из столицы прикатили, что ли? - с подозрением во взгляде палит на московские номера.

- Да. Нам товарища забрать надо, - подключается Галдин, наваливаясь на меня своим туловищем.

- Так он крякнул или нет? - озадачивает странным вопросом.

- В смысле крякнул? - дебильная улыбка тут же сползает с Лёхиного лица.

- А чего? Одни говорят, что этот ваш москвич уже отдал богу душу. Вторые, что нет. Кому верить-то?

- Ты чё несёшь? - нахмурившись, возмущаюсь.

- А вы не в курсах видать? Накостыляли этому вашему мажору будь здоров. Тачку отжать хотели.

Переглядываемся с Лёхой. Стрёмно становится. Об этих подробностях наш друг почему-то умолчал.

- А если он и правда того? - Галдин понижает голос.

- Дичь какая-то. Мы ведь с ним разговаривали позавчера вечером. Был жив-здоров. Разгонишь свою молочную ферму? - напоминаю местному забулдыге о своей просьбе и он равнодушно пожимает плечом, продолжая бодро шагать по диагонали.

- Эй!

- Дашь денег, подсоблю.

Офигеваю от подобной наглости, но приходится пожертвовать этому недоделанному предпринимателю пару купюр. В противном случае, пробка из мычащих животных не рассосалась бы до вечера.

Пять минут спустя въезжаем наконец в саму деревню и охреневаем от того, что видим. Поликлиника. Школа. Продуктовый «Добрый». Вот, собственно, весь набор местных достопримечательностей.

- Даже и не думал, что в нескольких часах от Москвы такая убогость существует.

- Смотри, Эмиль, завод какой-то. Что-то изготавливают, прикинь?

- На фига мне завод? Название улиц читай, придурок.

- Сладкий переулок. Богдан говорил, после Сладкого переулка надо повернуть налево. О, вот же она, смотри! Улица Куклачёва! - радостно показывает пальцем на табличку, прибитую к стоящему на углу дому.

- Твою мать!

Колесо попадает в очередную яму, скрытую под слоем снега. Дороги в этом захолустье и дорогами по существу нельзя назвать, ведь здесь разве что на тракторе передвигаться можно.

- Дальше туда, судя по нумерации, - командует Галдин, всерьёз вообразивший себя штурманом. - О! Вон тот дом наш! Восемнадцатый!

Доезжаем до покосившегося дощатого забора, растянутого по периметру. Бампером тараним высоченный сугроб.

- Приехали, - довольно сообщает Лёха.

Глушу мотор.

- Не Рублёвка, - оцениваю внешний вид «скворечника».

Представить, что сын известного московского бизнесмена находится здесь, получается с трудом.

- Прикол какой-то. Убью Сухорукова, если это какой-то голимый розыгрыш.

Покидаю салон вслед за Галдиным и закрываю тачку, щёлкая кнопкой на брелоке.

- Чтобы петухи не угнали? - ржёт он, придерживая хлипкую калитку, пока я этих самых петухов от себя, матерясь, отгоняю. - Им, по ходу, твоя шуба понравилась, братан.

- Звони давай, - командую недовольно, поднимаясь по скрипучим ступенькам.

- Так нет звонка.

- А руки на что? - заглядываю в окна, однако ни черта не вижу.

Галдин тем временем настойчиво стучит кулаком по двери.

В ответ тишина. Сперва кажется, что никого нет дома, однако в следующую секунду дверь открывается и на нас исподлобья хмуро взирает старик. Сначала на меня палит, потом на Галдина переключается и брови его ползут ещё выше.

- День добрый, - здоровается с ним Лёха, а тот вдруг как заорёт:

- Ооооооляяяяя! ОООООЛЯЯЯЯ! Поди сюда. Срочно!

- Ну чего тут у тебя случилось? - доносится до нас звонкий девичий голос.

- Демоны за мной пришли.

- Ну что ты такое выдумываешь?

В прихожей появляется светловолосая девчонка. На вид ей лет шестнадцать-семнадцать. Видимо, это и есть та самая Оля, которую он громко звал.

- Этот расписной точно из Преисподней, - дед указывает на татуированного Лёху. - Тащи икону и свечи. Будем изгонять.

- Погоди. Вы, ребята, друзья Богдана? - вежливо интересуется она, обращаясь к нам.

Ответить на вопрос не успеваем. В дверях появляется Сухоруков. Голова перемотана. Весь в синяках и гематомах, но улыбается.

- Пацаны… - тянет радостно.

- И всё-таки, Лёх, это не прикол, - изрекаю мрачно.

Глава 1.2

**********

Именуемый хозяевами дома «зал» поражает нищенским убранством. Всё здесь старое и стрёмное, начиная от занавесок и заканчивая люстрой. Ковры, мебельная стенка, родом из девяностых. Потёртый диван, укрытый нелепым полосатым одеялом. Ёлка, украшенная разномастными игрушками, абсолютно не сочетающимися друг с другом.

Мрак.

Мы с пацанами садимся за стол, вокруг которого расставлены жутко неудобные деревянные стулья.

Накрыто тут максимально убого. Дешёвая скатерть, советская посуда, столовского вида блюда.

- Нормально тебя отметелили, братан, - Галдин качает головой, глядя на Богдана.

Дед щёлкает пультом допотопного телека, недовольно бормоча себе что-то под нос.

- Сколько их было? - спрашиваю, нахмурившись.

- Пятеро.

- Ну тогда ясно.

Толпой били.

- Территориально тачка-то где? Мы её не видели по пути.

- Мимо завода проезжали? - деликатно вклинивается в разговор Оля.

- Да, - подтверждает Лёха, закидывая в себя ещё один солёный огурец.

Этому лишь бы пожрать. Плевать где.

- Значит, вы приехали со стороны Медведово, а машина находится между Ипантеевкой и Загадаево, - блондинка ставит салатницу в центр стола.

- И чё с ней?

- Не заводится. Плюс пострадала внешне. Её хотели угнать, но не вышло, - довольно отвечает Богдан.

- Кстати, у меня твоя круглая таблетка! - говорит ему Оля. - Тот маленький кожаный чехольчик, который ты выбросил в лес.

- Метка у тебя?

Отлично. Потому у злоумышленников и не получилось угнать машину.

- Да, вот она, - девчонка достаёт её из кармана и кладёт перед ним.

- Класс!

- Значит, ты тоже там была? Во время всего этого замеса? - вперёд меня озвучивает Лёха животрепещущий вопрос.

- Я пряталась за деревьями.

- Представители местной ОПГ наваляли мне как следует, раздели и скинули в овраг. Собственно, Оля меня оттуда и вытащила. После чего уже на санях повезла до Загадаево.

- На санях? - переспрашиваю.

Может, послышалось?

- Рассчитывала довезти до дома ёлку, - поясняет девчонка, заметив на наших лицах недоумение.

- Ёлку тащила на санях? - уточняет с сомнением Галдин. - Из леса, что ли?

- Мы, в отличие от некоторых, ущерб животному и растительному миру не наносим, - подаёт голос Гном-гринписовец и Лёха, усмехнувшись, тут же толкает меня локтем в бок.

- Уймись уже, а. Не даёт покоя моя шуба? - недовольно смотрю в её сторону.

- Не даёт, да, душегуб, - добавляет она, презрительно скривив губы.

- Сень… - интонацией давит подруга.

- Что Сень? Он носит кладбище на плечах! Не это ли говорит о полнейшем отсутствии вкуса?

- Отсутствие вкуса у тех несчастных, кто дал тебе имя, - отражаю язвительно.

- Так, ну вот что. Давайте не будем ссориться, праздник ведь, - Ольга снова начинает суетиться, пытаясь таким образом хоть как-то сгладить острые углы. - Торт пропитался. Сейчас принесу и будем пить чай! - сообщает, убегая на кухню.

- У тебя что, в роду цыгане? - пристально разглядывает меня хозяин дома.

- Почему?

- Обвешался всем золотом, которое имеется.

- Просто прусь от украшений и… - отвечая деду, отслеживаю траекторию передвижения их домашнего питомца.

Усатая скотина, явно замышляющая что-то, медленно, но верно шагает сюда.

- И попутно являюсь сыном ювелирного магната, - ухмыляясь, заканчивает за меня Галдин.

- Это не имеет значения. Кыш! Фу! Уберите от меня кота, останется шерсть на брюках! - отгоняю от себя это мурчащее недоразумение, вознамерившееся об меня тереться.

- Матерь Божья! - защитница природы демонстративно цокает языком, пока Богдан хватает эту пушистую падлу и усаживает к себе на колени.

- Всё очень вкусно, Оль, - хвалит хозяйку Лёха.

- Спасибо.

- У тебя татуировки с головы до пят? Везде-везде? - с тупым вопросом обращается к нему её недалёкая подруга.

- Не везде, но их очень много.

- И где больнее всего бить?

- Локти, лодыжки, запястья. Кожа в этих местах тонкая, чувствительность максимальная.

- А покажи руку.

Галдин принимается демонстрировать им свои татухи.

- Ну и дурость! - плюётся старик. - Что в башке? Или это способ откосить от армии?

- Перестань.

- Видел по телевизору такого же идиота, Оль. Репер какой-то. Сказано было, что у него имеются психические отклонения.

- Дед!

- В армии Лёха отслужил три года назад, - считаю нужным озвучить.

- Да неужто. А сам-то?

- Я туда не рвусь.

- А чего? Боишься причёску испортить? - хохотнув, снова задевает меня субъект, сидящий напротив.

- Тупо нет желания тратить время впустую, - цежу сквозь зубы в ответ.

- А то ж твоя жизнь полна смысла! Поди ничем кроме самолюбования не занимаешься…

- Гном, я не пойму, - поворачиваюсь и смотрю на неё в упор. - Ты бессмертной себя возомнила, что ли?

Клянусь, моё терпение почти на исходе.