Читаем Эрик онлайн бесплатно

В тот ненастный осенний день я торопилась домой: бежала, не глядя под ноги, и угодила в яму-ловушку, едва не подвернув лодыжку. Пока хромала, зло чертыхаясь, проезжавшая мимо машина, словно нарочно, окатила меня с ног до головы грязной водой. Даже выругаться не успела, как она исчезла из виду.

С горем пополам добравшись в свою однокомнатную квартиру на последнем этаже панельного дома, первым делом полезла в душ. Я стояла под горячими струями воды и молилась, чтобы сегодня её не отключили. В нашей непредсказуемой жизни от коммунальщиков можно ожидать каких-угодно сюрпризов.

Но на этот раз ― обошлось. Завернувшись в полотенце, подошла к висевшему на стене зеркалу, привычно протянув руку к полочке за кремом, и тут же с визгом отскочила назад. Места для манёвра было маловато, поэтому с размаху ударилась затылком о стену. Вдобавок снова подвернула больную ногу, со стоном приземлившись прямо на мокрый пол. Но всё это пустяки ― поболит и перестанет, другое дело ― зеркало, с ним творилось что-то неладное…

Кое-как встав и прихрамывая, подошла к потёртому зеркальному прямоугольнику, висевшему в ванне уже лет пять. На первый взгляд всё вроде было в порядке. Единственное, что отражала его гладкая поверхность ― испуганную, бледную, усыпанную веснушками физиономию девицы двадцати лет с мокрыми рыжими космами, собранными в узел на затылке. Этакая молодая баба Яга собственной персоной, разве что костяной ногой пока не обзавелась.

Я почти успокоилась, мало ли что может привидеться, когда устала как собака, но вскоре в зеркале начались изменения, да ещё какие! Моё отражение исчезло, а вместо него по серебристой поверхности забегали мелкие паутинки, и появилось симпатичное лицо темноволосого мальчишки лет двенадцати с большими карими глазами. По его ошалевшему взгляду было ясно, что он меня тоже видит, и это его чертовски пугает.

По-детски пухлые губы что-то прошептали, но поскольку звук к картинке не прилагался, не ясно ― что именно. Но на каком бы языке не говорил подросток, думаю, это был вопль:

— Мамочка!

Или что-то похожее. Мальчик отскочил назад, наткнувшись спиной на заваленный книгами письменный стол. Бедняжке было так страшно, что, не зная куда деться, он живо юркнул под него.

Я же стояла перед зеркалом, не в силах поверить в происходящее. Что это? Опыты сумасшедшего учёного, по случайному стечению обстоятельств поселившегося в нашем доме, или, возможно, у меня просто крыша поехала? Да любой нормальный человек давно бы сбежал от такого «сюрприза», но только не любопытная Варвара. И это не шутка, спасибо бабуле, в честь которой родители дали мне такое имя. А раз дали ― значит, надо ему соответствовать, про оторванный нос из поговорки я старалась не думать.

Осторожно ― мало ли что ― приблизившись к зеркалу, начала делать мальчишке знаки рукой, чтобы вылезал из своего укрытия, даже постаралась максимально дружелюбно улыбнуться, чтобы совсем уж не запугать явно ошалевшего ребёнка. Думаю, он меня понял, но из-под стола не вылез, отрицательно мотая лохматой головой. В его больших карих глазах застыл ужас ― наверное, принял незнакомку за ведьму…

Ну, не хочет знакомиться ― не надо, тоже мне, трусишка. Но, перед тем как уйти, я внимательно рассмотрела комнату в зазеркалье: витые решётки на окнах, тяжёлые портьеры, часы в завитушках и фарфоровые статуэтки на столе, да и длинная белая сорочка на мальчишке меня озадачили. Какой современный подросток будет спать в таком виде? Там что, историческое кино снимают?

Тут зеркало помутнело, и странное видение пропало. Постояв немного в надежде на продолжение «сеанса связи» и ничего не дождавшись, разочарованно почесала затылок и побрела на кухню. В квартире, доставшейся мне в наследство от бабушки, я жила одна, и обсудить этот инцидент было не с кем. А рассказать всё подруге, выслушивая потом её насмешки над очередными моими фантазиями, как-то не хотелось.

Я старалась выкинуть случившееся из головы. Хм, наверное, поэтому раз десять бегала в ванную убедиться, что зеркало выключено. По идее, нужно было бы кричать про «необъяснимый феномен, полтергейст или барабашек» в квартире и как тот мальчишка прятаться под стол или кровать. Но любопытство перевешивало опасения. Всегда. Как показывала жизнь ― не зря мне дали такое редкое имя ― страха я не испытывала и уснула без проблем.

Утром, прежде чем отправиться в университет, сняла со стены напугавший меня вчера «предмет» и внимательно его осмотрела. Старая деревяшка с зеркальным, местами потемневшим от времени, покрытием. Правда, с обратной стороны на ней виднелись какие-то инициалы, но разбираться с этим было некогда, и я решила отложить дело до вечера.

Весь день меня мучил такой зуд, словно покусали невидимые муравьи. Хотелось бросить всё и, сломя голову, бежать домой: тайна старого зеркала не давала мне покоя. Кое-что о нём удалось вспомнить: раньше оно принадлежало бабушке, это была единственная вещь, оставшаяся после неё в квартире. Выбросить его я не смогла, вот и повесила в ванную комнату.

Домой вернулась к восьми вечера, голодная, валясь с ног от усталости, но, тем не менее, первым делом пулей помчалась в ванную, якобы вымыть руки перед ужином… Это повторилось: сначала ― паутинки на зеркале, потом ― спина мальчишки, склонившегося над книгой. На нём была курточка старинного фасона, коротко стриженые кудряшки топорщились в разные стороны. Минуту я смотрела на его худенькую спину, потом кашлянула, пытаясь заявить о своём присутствии, но он не услышал.

Вздохнув:

— Уроки делает, ― медленно вымыла руки и уже собиралась уйти, как мальчик внезапно оглянулся. Я охнула: или с моей головой что-то не так, или он действительно изменился ― теперь на вид ему было лет четырнадцать. Лицо вытянулось, пропала детская округлость, только глаза остались по-прежнему большими, но не испуганными, как в прошлый раз, а любопытными.

Застигнутая врасплох, я машинально помахала ему рукой. Он смутился и повторил мой жест. С минуту мы просто рассматривали друг друга, а потом, не сговариваясь, улыбнулись ― напряжение между нами исчезло. Мы не слышали друг друга, но язык жестов ещё никто не отменял. И рисунки, они помогли нам с Эриком общаться.

Спросите, с какого перепуга я решила, что мальчишку так зовут? Надо же было как-то его называть, а Эрик ― первое вспомнившееся мне имя. Я попыталась рассказать ему о себе с помощью бумаги и фломастера: нарисовала Землю и Луну, а потом Солнечную систему и показала ему рисунки, почему-то тыча себя в грудь. Эрик оказался очень смышлёным и, улыбаясь, изобразил на листке, похожем на пергамент, свой ответ. Так я узнала, что их планета вместе с тремя другими вращается вокруг большой звезды. А ещё у них четыре луны разного размера. Надо же…

Получалось, Эрик ― не человек из прошлого, как я сначала подумала, он из другого мира. Вот это сюрприз! У него было две сестры и старший брат, а сам он где-то учился. Разобраться, где именно, так и не смогла, Эрик что-то написал, но буквы были очень необычными. В ответ пожала плечами ― мол, не понимаю тебя, дружок, и он, погрустнев, кивнул в ответ.

А рисовал он отлично, не то что я. Мои попытки изобразить известных домашних животных с треском провалились. Растерянно потирая лоб, Эрик задумчиво смотрел на рисунок кошки, и, наконец, кивнул, засмеявшись. Видели бы вы, что за удивительных существ изобразил он в ответ: множество самых необычных лап, нереально изогнутые шеи и изумительные по красоте хвосты, иногда до десяти пар глаз, а уж зубов-то… Ух ты…

И всё же, я узнавала их: вот восьминогая собака, кот с двумя хвостами, а это что-то похожее на помесь слона с жирафом. Прикольно, посмотреть бы на них вживую. Не скрывая восхищения, подняла большой палец вверх. Эрика этот жест озадачил: он смотрел на меня удивлённо, склонив голову набок, но всё-таки повторил его. И мы рассмеялись.

Через полчаса этих жизнерадостных переговоров «экран» внезапно погас, превратившись в обычное зеркало. И только тогда, глядя на свои карикатурные работы, я вспомнила, что у меня есть планшет с множеством фотографий. И как сразу не сообразила, дурёха… Полночи я готовилась к следующей встрече с Эриком, подбирая нужные фото ― так мне хотелось показать ему наш удивительный и прекрасный мир.

Заснуть никак не получалось ― ворочаясь, я думала о завтрашней встрече. Но ни на следующий день, ни два дня спустя зеркало не заработало, не желая соединять меня с Эриком. Мысль о том, что больше никогда его не увижу, приводила меня в странное замешательство: я была рассеяна, невпопад отвечая на вопросы друзей. Все решили ― это переутомление, и мне нужно срочно отдохнуть. Откуда им было знать, о чём я думала на самом деле?

А на третий день ровно в восемь вечера зеркало снова проснулось: Эрик сидел у стола с кучей бумаг в руках. Его лицо было задумчиво, и он снова изменился ― повзрослел и очень похорошел. На нём было одето что-то наподобие мантии, каштановые волосы отросли и больше не топорщились, плечи стали шире и, глядя на него, я почувствовала, как пылают мои щёки. Теперь мы с ним были примерно одного возраста.

Увидев меня, Эрик вскочил из-за стола и подошёл к своему зеркалу, его глаза радостно сияли. Я ответила искренней улыбкой, в волнении теребя край футболки; мы оба выглядели смущёнными, но времени у нас было немного, и разговор между мирами продолжился.

Эрик с восторгом рассматривал фото с планшета. Я собрала для него фотографии самых красивых мест планеты, животных и даже лучших произведений искусства. И, конечно, городов ― огромных, ярких, современных и старинных, с их неповторимой фантастической архитектурой…

Он был потрясён, снова и снова прося показать картинки, на рассказ о себе у него почти не осталось времени. Узнала лишь, что он окончил свой «университет», став учёным. Конечно, об этом я догадалась сама: кем ещё мог быть Эрик? Вся его комната была заставлена стопками книг и свитков; а этот любознательный взгляд, и жадность, с которой он впитывал новые знания? Всё говорило о правильности моего предположения.

Время пролетело незаметно, и ни один из нас не мог его остановить. В памяти остался его прощальный, испуганный взгляд и протянутая к зеркалу рука, словно стремящаяся удержать… меня? Да нет, конечно, что ему до простой девчонки, если перед ним открывался целый новый мир.

Ночью лежала без сна, думая о нём. Меня мучили сомнения: с чего я взяла, что Эрик реален, и всё происходившее со мной ― не чья-то злая шутка? Слишком уж фантастично это выглядело, а я не поклонница подобного жанра. Вдруг в голову пришло то, о чём следовало бы подумать с самого начала ― время. Оно текло в наших мирах по-разному ― с каждой новой встречей Эрик взрослел, а, значит, совсем скоро он начнёт стареть, а потом…

Я подскочила на кровати, сердце забилось неровными толчками. Застонав, накрыла голову подушкой, стараясь успокоиться и ни о чём не думать. Не помогало…

Мысли пульсировали, причиняя почти физическую боль:

— С чего это ты, дурёха, решила, что тебе «повезло» увидеть человека из другого мира? Это тяжёлое испытание ― наблюдать, как он стареет, а потом его просто не станет. Совсем. И никто не в состоянии изменить ход вещей. Так что забудь о нём поскорее, переверни зеркало другой стороной и подожди месяц, пока всё закончится. Ведь ты совсем его не знаешь, кто он тебе? Просто незнакомец в зеркале…

Я глотала слёзы, борясь с собственным эгоизмом, и лишь окончательно приняв решение, успокоилась:

— Пусть мне страшно, но ведь Эрик ждёт. Я ― чудо в его привычной жизни, впрочем, как и он для меня. Пусть ненадолго, но мы сможем быть рядом ― как друзья по переписке, которые никогда не встретятся…

Это была трудная, полная сомнений ночь, но моё решение не изменилось ― я приготовилась к неизбежной боли расставания. Так мне тогда казалось…

Дни шли за днями, наши встречи с Эриком продолжались. Иногда зеркало молчало несколько дней, а потом я снова видела его повзрослевшего и возмужавшего. Он гордо показывал мне книгу: по его счастливым глазам я догадывалась, что это его труд и поздравляла, хлопая в ладоши и шутливо кланяясь.

А когда Эрик поднёс к зеркалу портрет своей невесты и смущённо улыбнулся ― также улыбнулась в ответ, кивая и одобряя его избранницу, хотя в глубине души, сама не знаю почему, её возненавидела.

Через несколько дней я заметила первую седину в его волосах, и сказала себе:

— Подумаешь, седина, ему даже идёт. Всё нормально.

Забросив подруг и наши привычные посиделки, каждый вечер не просто спешила, а летела домой к восьми вечера, надеясь ещё раз увидеться с ним. Это было какое-то безумие, но тогда я так не думала.

Время рядом с Эриком проходило слишком быстро, и у меня замирало сердце, когда он показывал портреты своих детей, и его глаза светились нежностью и гордостью за них. Я радовалась вместе с ним и старалась поддержать, если ему было плохо. Мы понимали друг друга без слов: достаточно мне было приложить руку к сердцу и вздохнуть, и он знал, что я ему сочувствую. А он в благодарность, рисовал растения, похожие на большие разноцветные метёлки. Я не знала, что это, но полюбила их больше самых прекрасных роз…

Однажды увидела его с седыми висками и глазами полными скорби. Отвечая на мой испуганный взгляд, Эрик показал мне портрет жены. Ясно, её больше не было ― я не злорадствовала, мне было искренне жаль обоих.

Как назло, зеркало почти сразу выключилось, и связи с другом не было почти неделю. Я сходила с ума, срываясь на всех, кто попадался под руку ― так боялась, что больше не увижу его живым.

Но мы встретились снова: шторы в комнате были сдвинуты, и яркий свет падал на него, сидящего в кресле у очага с книгой в руках. Густые волнистые волосы наполовину поседели, между бровей пролегли горестные морщины. Он поправлял рукой очки на носу, сосредоточенно читая лежащую на коленях книгу.

Я сразу поняла, что Эрик не здоров: румянец на щеках был слишком ярким, а кожа бледной и усыпана мелкими капельками пота. Время от времени он протирал лоб белоснежным платком. Внезапно друг закашлялся так сильно, что книга выпала из его рук, упав на пол, а он не смог её достать. Я понимала, как ему тяжело и заплакала от бессилья. Наконец, отдышавшись, он поднял глаза и увидел меня.

Радостно улыбнувшись, с трудом встал. Замахала руками, пытаясь вернуть его назад в кресло, но упрямец лишь покачал головой и подошёл к столу ― взял с него небольшую картину и повернул её так, чтобы мне удобно было рассмотреть.