Читаем Эрийский Лев (СИ) онлайн бесплатно

========== Новый Лев ==========

Песок под подошвой калиги скрипел, кожа на обуви за дни тягот в пути истрепалась, покрылась грязной коростой пыли. Терон не хотел доставать новую пару, но теперь он другой человек, пример для солдат, лицо Эрийской Империи, и негоже главному военачальнику показаться на параде в честь их победы над давним врагом в заношенной старой амуниции, ведь император Сафон будет встречать своего любимца Анвара.

Шрамы на лице, голос и выцветшие глаза — никто не заподозрит подмены. Они с Анваром были будто братьями и воевали как братья — плечом к плечу, спиной к спине. Попав в плен к фалейской армии, они собирались умереть с честью, но богиня Муар оборвала нить жизни только Анвару, а может, это был хитрый фалейский бог Лоос, что умел лишь запутывать узлы. Ведь как можно было поверить, что сам доблестный военачальник, хватаясь ослабшей рукой за плечо, просил взять свое имя?

«Терон, я — обычный солдат, но Эрийский Лев — символ, неси его достойно, вырви победу у грязной крови. Стань мной до последнего вздоха».

И Терон вырвал, залив кровью равнину при Серах, убив половину фалейской армии. Солдаты шли за ним, кричали имя своего Льва, ударяя пилумом о щит, и не догадывались, что взывали к умершему. Терон же шептал молитвы, боясь гнева умирающих фалейских богов. Он не особо верил ни в своих, ни в чужих, но агония смерти была слишком осязаемой, чтобы не чувствовать ее колкий холод кожей. В такие мгновения Терон вспоминал Диоса и просил лишь одного — еще раз увидеть его. Его пронзительно синие глаза вытягивали из пучины безумия, когда пытки в фалейском плену перешли грань плоти, добравшись до самого нутра. Он разговаривал с ним шепотом, представляя, что мог бы ответить мужчина. Да, сейчас он превратился в молодого мужчину — притягательного и дурманящего, словно терпкое вино. Он шептался со своим воображаемым любовником, ловил его взгляды и думал о ласковом солнце Патоса, где каприз Муар свел их еще в детстве. В реальности же кожа уже давно была обожжена Эклосом — свирепым змеем самого Лооса, на ней не осталось ни одного нетронутого участка — все было испещрено сеткой шрамов, порезов, увечий.

Терон не помнил, как раскидал стражу, как убил мучителей и выволок на себе Анвара. Будто все демоны Штат вселились в него, забавляясь над человеческим телом. Разум не помнил ни страха, ни боли, ничего, кроме дикой ярости, когда один из палачей решил срезать старый шрам на ноге. Это был его шрам, его память, его связь.

Он до сих пор помнил бережные прикосновения Диоса. Глупый маленький патриций решил защитить бездомного кота, но свора голодных беспризорников — это не рабы в атриуме, где строгая хозяйка накажет зарвавшихся плебеев.

Зачем спас его тогда?

Терон понял, только повзрослев.

«Дождись меня, Диос», — шептал он в губы юноше, и тот крепко сжимал его руку. Молодой Веттерий никогда не отталкивал Терона, носил ему еду и лечил раны после драк. Он же и посоветовал пойти в армию. Тогда, из-за нехватки мужчин, консулы дали добро на вольнослужащих, но без оплаты походов. Скудная еда да амуниция — вот и весь набор. Но Терон знал, что не вернется с войны без звания, без денег, без права забрать Диоса себе.

Кто ж знал, что Муар исполнит его мечту именно так.

Он сломал правую руку, точь-в-точь как у Анвара. Криво, грубо, но более точно, чтобы кости могли срастись и он не потерял от агонии последние силы — путь до лагеря был неблизкий. Самого близкого друга он похоронил в роще, отдав ему все, даже свое имя. С этого дня Терон исчезнет, займет место в черном списке во славу Эрийского Льва, а грозный хищник наконец-то наступит на тело змеи и раздавит ядовитую голову.

За столько лет он изучил привычки друга досконально, знал сильные и слабые места, как никто из ныне живущих. Это была идеальная подмена, самый страшный обман. И сидя в уединенном триклинии Сафона, Терон ловил себя на дикой мысли, что забавляется игрой. Впервые он почувствовал себя так явственно фигурой на игральном поле, куском мяса для утоления голода бога войны. Анвар иногда говорил ему, что в уничтожении нет чести, а расширенные границы надо охранять, и вместо сытой жизни в Эрии они умирают за пустышку, миф о ненужном величии. В такие моменты Терон сжимал плечо друга, но молчал. Если бы для достижения его цели он должен был перебить полмира, он сразу же оголил бы лезвие меча.

Подали напитки и фрукты. Зазвучала тихо арфа, но зал оставался пустым и холодным. Терон хотел спать, усталость навалилась душным покрывалом, нервы, натянутые до предела, затвердели, причиняя адскую головную боль. Он не хотел ни даров, ни разговоров. Он наконец-то хотел скинуть шкуру Эрийского Льва и дойти до Дома Веттериев, чтобы узнать новости о Диосе за звонкую монету.

Но Диос нашел его первым.

Сафон вел его на тонком золотом поводке, нарядив в полупрозрачную тунику, которая мало что скрывала, особенно золотой пояс верности. Высокий, стройный, он почти не изменился с их последней встречи, лишь вытянулся под ласковыми лучами, словно кипарис. Волосы его стали еще светлее, а глаза… потухли.

Терон перестал дышать, боясь, что захрипит, как бык. Его душила такая чудовищная злость, что даже император перестал улыбаться.

— Анвар, Лев Эрии, ты недоволен моим подарком?

Терон встал и поклонился. Все жилы натянулись, все мышцы напряглись. Он мог свернуть шею одной рукой…

— Я отвык от такой красоты, мой господин. Вожделение воспламенило мою кровь. Ваш… раб, — слово это далось с такой болью, что Терон уже не надеялся, что ему поверят, — прекраснее богов.

Но Сафон улыбнулся и небрежно бросил:

— Дарю. И не смотри, что он стар. Любовник он обученный и не будет шарахаться от твоих увечий.

Терона окатило ледяной водой осознания: он Анвар, лучший военачальник, уродливый зверь. И Диос его не знает.

— Благодарю, император.

Когда трапеза закончилась, а разговоры перестали быть интересными, Сафон отпустил своего Льва, вручив ему Диоса. Тот молчал, не выказывал неповиновения и был невероятно тихим, глаза же прятал под пушистыми ресницами и не поднял их за весь вечер. Лишь на выходе, когда Терон сдернул легкую полупрозрачную накидку, которая должна была служить плащом, и накинул на плечи свой красный сагум, Диос посмотрел на него удивленными и испуганными глазами.

— Господин, я не могу…

— Называй меня Анвар, — жестко перебил его Терон и продолжил уже мягче: — Я простой солдат, хоть и выигравший войну. Я не привык к господинам.

— Простите меня, — тихо ответил Диос, и Терон не сдержался — приподнял пальцами его подбородок, заставляя не опускать взгляд.

— У тебя очень красивые глаза. Тебе кто-нибудь говорил об этом?

«Конечно, говорил. Я сравнивал их с сумеречным небом».

На секунду в синеве проскочила молния боли, Диос сжал губы, но быстро взял себя в руки и спокойно ответил:

— Говорили, когда я был юношей.

— А потом? — Глупый вопрос сорвался с языка.

Диос будто заледенел.

— Потом никто не смотрел в мои глаза.

Терон промолчал, аккуратно накинул плотную ткань на голову и повел за руку к паланкину. Усадив Диоса, он велел слугам доставить его в свой новый дом, приготовить купальню, если того пожелает мужчина, и накормить. Ему же не хватало воздуха. Он должен был обуздать свою ярость.

Как такое могло произойти, что высокородный Диос стал трофеем?

Развлечением для окружения Сафона. Он знал от Анвара о гнилом «атриуме» в огромном «дворце» императора. У всех были тайны.

Даже у него.

Диоса привели в его спальню. Та же туника, блеск золотого пояса, закрывающего пах, взгляд в пол. Терону было больно смотреть на то, в какую тень превратился его осколок неба. Мужчина послушно стоял и ждал указаний. И Терон приказал:

— Разденься.

Диос напрягся, но стал аккуратно снимать ткань, оставшись в одном поясе верности. Ключ от замка висел на его шее, и Терон встал с ложе, подошел так близко, что почувствовал тепло его тела, и медленно снял ключ.

— Зачем на тебя надели пояс?

— Чтобы показать вам, что меня никто не трогал полгода.

— А до этого? Сколько мужчин ты обслужил? — Терон испугался собственного ледяного тона. Зачем он мучает его? Мучает себя? Ведь знает же, видит, что это не добровольное решение.

Диос сжал кулаки.

— Господин, позволено ли мне промолчать на ваш вопрос?

— Хорошо, — сдался Терон, понимая, что на самом деле не хочет слышать число из уст Диоса. Все, что ему нужно, он раздобудет сам. — И еще. Я сниму пояс и подарю его тебе. Ты можешь выкинуть его, продать, подарить. Я больше никогда не хочу видеть его на тебе.

Договорив, Терон разомкнул замок и расстегнул кожаный ремень, на котором и держались золотые пластины. Они гулко ударились о мраморные плиты, отдаваясь в ушах, открывая гладко выбритый пах. Он перевел взгляд на ноги, но и на них не было волос. Весь облик Диоса разжигал похоть, и Терон чувствовал, как возбуждается, как былая забота сменяется жаждой обладания.

Он ведь мечтал об этом столько ночей, а теперь можно просто взять, присвоить по праву.

Он обошел Диоса и двинулся к столику, на котором уже лежала белая ткань и фибула. Он взял ее бережно, развернул, любуясь тонкой работой мастера, что вышил цветы мирта, вернулся к Диосу и ласково сказал:

— Подними руки.

Когда Диос медленно поднял руки, явно страшась того, что мог захотеть от него великий военачальник, Терон обвил его тканью и закрепил ее фибулой в виде льва.

— Теперь это твоя одежда, а твои прозрачные тряпки я приказал сжечь.

Диос сглотнул, его губы дрожали, но он набрался смелости и проговорил:

— Спасибо за столь щедрый дар, господин Анвар.

Терон же закрыл глаза, чувствуя, как поднимается битое стекло внутри сердца. Он не хотел думать о причинах, но не мог… Что должно было произойти с ним, что он рад такому крохотному жесту заботы…

— Я устал, Диос. И у тебя был непростой день. Можешь быть свободен.

Мужчина удивленно вздернул брови, но взгляда не поднял, лишь кивнул на столь щедрое предложение. Послышался звук металлических пластин о мрамор, и вскоре Терон остался совершенно один в огромной спальне с видом на вулкан. Он мог бы приказать, и Диос, «обученный любовник», наверняка ублажил бы его, откликнулся на его желания.

Лишь телом.

А Терону была нужна душа. Все небо Эрии, что умещалось в этих глазах.

========== Замена ==========

Потекли спокойные будни и тихие вечера. Днем Терон занимался военными советами, посещал обеды и собрания, а вечером просил Диоса сыграть с ним в шахматы, либо слушал его чистый голос за чтением. Они стали больше разговаривать: Терон немного расслабился, а Диос присмотрелся к своему новому хозяину, который очень резко отсекал любые намеки на секс. Терон видел, как сначала Диос был поражен такому поведению благородного Анвара, потом в его синих глазах появилось спокойствие, но в день Сатурна на мартовские иды у Терона случился приступ ужасающей ревности.

В тот день к нему пришел Гаур — старый преданный слуга Анвара. Он низко поклонился, задержавшись дольше необходимого.

— Позволит ли мне трибун Эрии говорить?

Терон позволительно кивнул, не ожидая хороших новостей. Гаур его опасения подтвердил:

— Ваш сервус был замечен около терм на площади Агриппы, без сопровождающего слуги. Видимо, он сбежал из поместья ранним утром…

— А сейчас? — Терон старался сдержать злость. Возле терм для военных? Кого он там ждал?

— Он дома, господин, — спокойно подтвердил Гаур. — Мне привести его к вам?

— Немедленно.

Терон сжал кулаки и сел обратно на скамью около небольшого фонтана. Может, хоть его мерный шум успокоит пожар ярости.

Гаур не уходил, так и стоял на месте, опустив глаза.

— Что-то еще?

— Да, господин. За этот вопрос вы вправе убить меня, и я готов принять вашу кару, но я должен знать.

Терон превратился в слух, а Гаур медленно поднял глаза.

— Кто вы?

В ушах загремело от шума сражения, воздух пропитался запахом крови. Стоны, крики, звон металла и палящий фалейский Эклос.

Терон закрыл глаза — врать старому слуге, что вырастил Анвара, было бесполезно.

— Его близкий друг, — прошептал Терон, боясь быть услышанным. — Он передал мне знамя и имя. И сказал, что если я смогу обмануть тебя, то обману всю Эрию. Мне тоже ждать кары, старый Гаур?

— Он умер достойно?

— Он умер на моих руках свободным непобежденным львом.

Гаур тяжело сглотнул и встал на колени.

— Спасибо вам. И я клянусь его именем, что не раскрою ваш секрет. Если на то была его воля и прихоть Муар, то не мне влезать в переплетение судеб.

Терон подошел к старику и поднял его. Глаза на испещренном морщинами лице были мокрые от слез. Весь он был высохший и худой, будто старое дерево.

— Скажи мне, где я совершил ошибку?

Губы Гаура дрогнули, а уголки приподнялись в улыбке.

— Вы слишком мягки с вашим подарком, крайне мягки, словно с возлюбленным. Но Анвар даже в любви был яростен, как животное. Этого на войне вы узнать не могли.

— Я люблю его с юношеских лет, — признался Терон. — Я, плебей и отброс, пошел на войну ради него, но Диос Виттерий превратился в бессловесную куклу, пока я пытался завоевать право забрать его. И я боюсь ранить его, Гаур.

Гаур посмотрел прямо в глаза его поддельному хозяину и проговорил:

— Я буду служить вам до самого моего конца и буду оберегать ваши тайны, но молю вас об одном, господин. Никогда не рассказывайте, кто вы, Диосу Виттерию. Вы мало знаете про двор Сафона, даже Анвар знал не все. — Старик понизил голос и продолжил: — Император дарит северусов, дабы следить за своими людьми. Он может в любой момент вызвать раба к себе и, напоив его отваром правды, выведать все, что творится в доме. Такие, как Диос, не просто рабы для утех — они шпионы по злому року. Виттерий-старший взял кредит у достопочтенного Анерона и выплатил своим младшим сыном. Анерон глуп не был и продал юношу втридорога в императорский гарем, где уже и решилась его судьба. Если хотите, чтобы Сафон потерял интерес к вам, то вы должны вести себя как хозяин: наказывать или брать в постель. Вы можете быть добры, но вы не можете любить его. Иначе его заберут от вас, господин. Или убьют. Сафон как никто умеет находить развлечение в жестокости.

Терон мрачнел с каждым словом старого слуги. Он-то надеялся, что все его сражения остались в пустынных землях иноверцев, а получается, что самую важную битву он еще и не начинал.

— Я внял твоим словам, Гаур. Приведи Диоса для наказания ко мне.

— Хорошо, господин.

Диос вошел в зал с опущенной головой, неся на вытянутых руках плеть. Полное подчинение своему хозяину, и Терон почувствовал, как свело пальцы от возбуждения. Гасить свои порывы становилось труднее с каждым восходом, а с закатом — удерживать себя в покоях, принадлежащих Эрийскому Льву. Он мог бы… приказать. Поставить на колени, взять в кулак золотистые волосы…

Терон тряхнул головой.

— Подойти ко мне. — Его голос слегка дрожал, и одна надежда, что Диос принял его слабость за раздражение. — Что ты делал у терм? Ты же знаешь, что без сопровождения выходить прав у тебя нет.

Диос склонил голову еще ниже, будто от тяжести вины. И у Терона вскипела кровь, он раздул ноздри и низким рычащим голосом приказал:

— На колени.