Читаем Еремеев (СИ) онлайн бесплатно
Еремеев проснулся в субботу в восемь утра как по будильнику, - с разбитой, словно с большого бодуна, головой. Всю ночь ему снилось, что он - маленькая трёхлетняя девочка, и что его нянчит монстр. Огромный, чёрный, волосатый оборотень укладывал его (её?) спать, а он капризничал и не соглашался.
- Я не хочу спать! - упрямо хныкал Еремеев. - Не хочу!
- А что хочешь? - устало спрашивал вовкулака, положив на кровать большую лобастую голову.
- Конфет! - хитро улыбался маленький Еремеев.
И его монстр обречённо вздыхал и, повозившись зачем-то в прихожей, брёл куда-то, одному ему известно куда, за конфетами. Издевательства продолжались всю 'ночь', а под 'утро' оба они 'уснули' валетом на широкой панцирной кровати и спали почти весь 'день'.
В общем, проснулся Еремеев вроде бы и рано, а вроде и нет, и в не очень хорошем расположении духа.
Он спустил босые ноги с кровати, пошарил ими по полу в поисках шлёпанцев и, так ничего и не найдя, прошлёпал босиком в ванную. Горячей воды не было, поэтому, критически осмотрев в зеркале вчерашнюю щетину, он решил по случаю субботы оставить её в покое. Он кое-как умылся холодной, почти ледяной водой и уже потянулся было за полотенцем, как в прихожей раздался звонок.
Чертыхнувшись, он наспех приложился лицом к полотенцу и как был, в трусах и босиком, поплёлся открывать дверь.
Дети были маленького роста - и мальчик, и сопровождавшая его девочка.
- Здравствуйте, - укоризненно взглянув на открывшего двери босого и раздетого Еремеева, вежливо сказала девочка. - Где ваши квитанции? Мы бы хотели открыть сезон.
- Сезон на что? - не понял Еремеев.
Мальчик и девочка переглянулись.
- Вы - Еремеев Егор Георгиевич? - уточнил мальчик.
Еремеев похлопал глазами, сглотнул подкативший к горлу неприятный ком, кивнул и промычал что-то нечленораздельное: дети были самые обыкновенные - цветные пуховички, выбивающиеся из-под шапочек взмокшие прядки, мокрые грязные сапожки... Но было в них что-то ненормальное. Грозное, что ли.
- Тогда вы должны знать, что сегодня открывается сезон, - озадаченно сказал мальчик. - На постижение. Квитанции подойдут любые - всё, что угодно, подтверждающее личные данные.
- Блииин! - спохватилась девочка. - Знать-то он должен был только к вечеру, когда...
- Ох!.. Выходит, мы же сами ему...
Они снова переглянулись.
- Не ошибается только тот, кто ничего не делает, - вздохнула девочка. - Будем считать, что первый уровень у него пройден с читами.
Она нетерпеливо повела рукой, показывая мальчику: заходи, заходи, мол.
- Разрешите? - мальчик шагнул в прихожую.
Еремеев поймал себя на том, что посторонился, пропуская его, как пропускают ползущего по своим делам скорпиона, и усмехнулся нелепости такой мысли: мальчику на вид было лет пять, и на скорпиона он был похож не больше, чем сам Еремеев - на Белоснежку. Пацан как пацан.
Гости у Еремеева бывали не часто, гости с детьми - тем более, а уж про самостоятельно разгуливающих пятилетних детей и говорить нечего, - пригласить их, собственно, было некуда.
Заглянув в обе двери - и в комнату, и на кухню - мальчик пару секунд помялся и как был, в курточке и сапожках прошёл на кухню.
- Ну, тоже проходи, что ли, - сказал Еремеев оставшейся за порогом девочке, втайне надеясь, что никто из соседей не наблюдает за ним в выходящий на общую площадку дверной глазок. - Чего уж там.
Девочка вошла, огляделась, сняла пуховичок и аккуратно положила его на тумбу для обуви - выше ей было не дотянуться.
- Мы пришли к вам, потому что нам тоже нужен архат, - сказала она.
- Кто? - не понял Еремеев.
Слово было знакомое, от него веяло чем-то эзотерическим, и, услышь он его от кого-нибудь из приятелей или, на худой конец, от Зайки, он бы не только не удивился, но и припомнил, что оно значит, но тут голова его попросту отказалась соображать.
- Соберитесь, - строго сказала девочка. - Вы же умеете. У вас... - она замялась. - У нас... У нас есть полчаса.
И печально посмотрела на него снизу вверх.
- Но я никуда не собирался, - выпучил от такой наглости глаза Еремеев.
Ком, стоявший у него в горле, предательски дрогнул, и голос вышел испуганным, писклявым и ненастоящим. Чёрт побери, подумал он, мне ещё сумасшедших детей не хватало. С утра в субботу.
- Вы не подумайте ничего такого, - обиделась девочка. - На самом деле с нами вам будет намного легче, по крайней мере, в первое время.
Еремеев прокашлялся. Щемящий ком чуть опустился, и теперь стало давить слегка пониже, - где-то в районе грудной клетки: он боялся и, более того, боялся себе в этом признаться.
- Вы вообще кто такие? - возмутился он, и возмущение это тоже вышло сдавленным, сбивающимся на фальцет и тоже ненастоящим. - Почему без старших?
- Я - старший! - крикнул из кухни мальчик.
Ну, можно сказать и так, пожала плечами девочка.
- Мы - асессоры, - сказала она. - Можете считать, что всё это - конечный результат первичного поиска соответствия.
Асессоры, архаты, поиски какие-то невнятные... Мысль о собственном безумии показалась Еремееву куда менее привлекательной, чем недавняя идея о безумии незваных гостей.
- Мне бы позавтракать... - жалобно сказал он.
***
Плотная снежная туча накрывала полгорода - она висла над городской администрацией, речкой, мостом к цирку и ведущей вверх, в Калинино, старой ржавой моноколейкой. Ветер гнал по сухому мёрзлому асфальту тонкие ледяные струйки позёмки, трепал растяжки с рекламой и закрадывался за воротник.
- Я так ничего и не понял, - Еремеев шагал, зябко кутаясь в синюю стёганку, карманы которой были оттопырены целой кипой прошло- и позапрошлогодних счетов, штрафов и квитанций налоговых сборов. - Куда мы, зачем мы, и как вам вообще удалось вытащить меня из дома.
- Вы, главное, не переживайте, - с готовностью откликнулась девочка. - Постижение редко приходит сразу. Обычно это непростой затяжной процесс. И, если помните, мы едем к Зое, потому что она не берёт телефон.
Он так и не понял, зачем утром позвонил ей - то ли рассчитывая на помощь, то ли просто для того, чтобы пожаловаться. А Зайка не взяла телефон. Бывало, конечно, что и раньше не брала. И не раз. Но если учесть, что накануне она весь послеработний вечер просидела у подруги, страдающей от неудачной любви, и вернулась домой вся в слезах, соплях и претензиях к тем пятидесяти процентам их пары, которые представлял собой Еремеев, о чём и не замедлила тогда же, вечером, сообщить ему, обалдевшему от такой неожиданной причастности, то сегодняшняя тишина в трубке была странной и неестественной.
Дом Зайкин, пристроившийся на отшибе - на пересечении Подлесной и Космонавтов, был по-субботнему тих и неприветлив. В окнах её, выходящих в безлюдный двор, тоже было темно и пусто. Всё то время, пока Еремеев топтался у двери парадной, вспоминая код и этаж, дети терпеливо стояли в сторонке, и подошли только тогда, когда замок щёлкнул.
- Второй этаж, - сам не зная зачем, сказал Еремеев.
Зайка ждала их в дверях сонная и растрёпанная.
- Ого! - зевнула она. - Это что у тебя за эскорт? Только не говори, что твои.
- Издеваешься, - констатировал Еремеев. - А зря, между прочим, потому что они теперь отчасти и твои. Эти славные ребята тут у меня собрались открывать сезон.
И развёл руками.
- Какой сезон? - снова зевнула Зайка. - На карусели, что ли, в местном ЦПКиО? - и посторонилась, пропуская их вовнутрь. - Так его только недавно закрыли.
- Сезон на постижение, - поджав губки, серьёзно сказала девочка и оглянулась на мальчика. - И оно карусели, конечно, не исключает, но в них и не нуждается.
- Странные какие-то у тебя дети, Горыч, - прошептала Зайка Еремееву на ухо прямо у них над головами. - Ты их не в Сколково случайно украл?
- Я их не крал, - обиделся Еремеев. - Но подозреваю, что почти купил.
И показал торчащие из кармана корешки разноцветных квитанций.
***
Ванная у Зайки была крошечная, вся увешанная полотенцами и запотевшая. Еремеева затащили вовнутрь чуть ли не насильно и заперли изнутри дверь.
- Ты чего?! - зашипела на него Зайка. - Дети не могут быть сами по себе! Родители, опекуны - кто-нибудь обязательно где-нибудь должен быть! Да за киднеппинг вообще положена статья!
Она глубоко вдохнула, шумно выдохнула прямо в опешившего Еремеева и уже спокойнее прошептала:
- Их надо отдать.
- Надо, - с готовностью согласился Еремеев. - Я что, против? А кому?
- Как 'кому'?! - снова зашипела Зайка. - У нас что, сегодня утром полицию отменили?!
- Бог с тобой! - почти натурально изумился Еремеев. - Кто же её отменит?
Зайка возмущённо фыркнула, отодвинула его с дороги и вышла из ванной, на прощание покрутив у виска пальцем.
Дети по-прежнему стояли в прихожей.
- Ну, чего стоим? - вздохнула она. - Чай?
***
Отделение полиции было сразу за лесопарком.
Дорожка шла от автобусной остановки вглубь, мимо закрытого небольшого кафе, вдоль голой до синевы берёзовой рощи, между тощими кустами облетевшего на зиму барбариса.
- А знаешь...
Еремеев обернулся к шагающей рядом Зайке и внезапно замер на полуслове: за худосочными голыми берёзками громоздилось что-то огромное и почти нереальное. Оно было серым, мохнатым, спина его горбилась выше самых высоких берёз, между стволов которых прямо на Еремеева смотрел порядочных размеров внимательный шафрановый глаз.
- О, чёрт! - зажмурился Еремеев. - Я сплю. Господи, ущипни меня и дай проснуться!
- Горыч?..
Зайка обернулась, и глядящий на них глаз моргнул, поплыл куда-то в сторону, и там же, между деревьев, показался второй - такой же. Исполинская голова качнулась вверх, ушла выше деревьев и уже оттуда глянула на них снова: с интересом и даже почти с сочувствием.
Визга у Зайки не получилось: в тот самый момент, когда он уже готов был родиться, Еремеев по-быстрому обнял её за дёрнувшиеся было плечи, зажал ей рукой рот и прошептал в самое ухо:
- Тсс! Тихо, тихо, Зайка. Вспугнёшь.
Дети молчали. Оба.
Существо выгнуло над рощицей длинную драконью шею и шумно вдохнуло, принюхиваясь. Еремеев отпустил свой 'захват', ещё раз показал 'тсс!' и поймал себя на мысли о том, что завизжать теперь хочется ему самому.
Существо пахло лесом, мокрым снегом и тиной.
- Смотрите, какие странные звери водятся в ваших местах, - тихо сказал мальчик и поднял вверх сперва бровь, а затем и большой пальчик.
Еремеев прокашлялся: нынешнее помешательство очень напоминало приснившийся ему накануне ночью сон.
- Хотите узнать, откуда берутся драконы? - дёрнула его за рукав девочка.
Еремеев ошалело посмотрел на неё, потом - на Зайку.
- Я ...
- Х-Т-Т-Т-Т!! - раскатисто выдохнул дракон, скосил огромный, похожий на лошадиный, глаз и шагнул к ним через рощицу.
Зайка обмякла, и он еле успел подхватить её.
- Это стражи между мирами, - сказала девочка.
- Ага, а Змей Горыныч - сиамские близнецы... - почти на автомате согласился Еремеев, крепко держа Зайку. Вверху, высоко над его головой, медленно проплывала свалявшаяся, похожая на овечью, густая серая шерсть.
Брюхо дракона колыхалось, как низко идущие облака, а когда оно закончилось, небо над головой получилось уже вечерним - густого багрового цвета.
- Это возмутительно... - сказал Еремеев.
Парк был на месте, но воздух в нём оказался летним и горячим. Таким горячим, что Еремееву, и так взмокшему от ужаса, стало совсем дурно. Он разжал пальцы, отпуская Зайку, и собрался плавно осесть рядом.
Мальчик с девочкой испуганно переглянулись.
- Ох! - ахнула девочка.
- Если вам станет плохо, здесь появятся совсем не те люди, и всё пойдёт по-другому, - поспешно зашептал мальчик. - Вставайте.
Еремеев помотал головой, пытаясь справиться с головокружением. Берёзовой рощи больше не было, вместо неё в нескольких метрах от них топорщился худосочный тощий подлесок. Из подлеска выбежал маленький, по колено Еремееву, сердитый человечек в красном трико. Волосы у человечка были спутаны и торчали во все стороны, как у давно нечёсаного рыжего пуделя.
- Вы кто такие?! - замахал руками человечек. - Вон! Вон отсюда!
- Квитанцию! Квитанцию, чёрт бы вас побрал! - снова зашептал мальчик. Не дожидаясь ответа, он проворно сунул ладошку в карман к Еремееву, достал первое, что попалось под руку, и поспешно сунул человечку квитанцию. Очумевший Еремеев открыл было рот, но слов у него не было, и поэтому с минуту он молча с открытым ртом наблюдал, как гномик, сморщив узкий лоб со сросшимися над переносицей рыжими бровями, читает вслух по буквам его фамилию.
- Е-РЕ-МЕ-ЕВ.
Девочка дёрнула мальчика за рукав, зашептала что-то ему на ухо, но мальчик только отмахнулся от неё.
- Врать неправильно, это очень портит карму. Понимаете, - сказал он гномику, - нам нельзя уходить. Это архат.
И вздохнул.
***
- Что значит 'пытался быть писателем'? - карлик в сером строго посмотрел на него поверх очков.
Глаза карлика за толстыми линзами были большими и выпученными, а передние зубы напоминали зубы большого старого грызуна, и Еремеев подумал, что похож сейчас на Алису, сидящую перед престарелым безумным кроликом. Получилось смешно.
Всё так же глядя поверх очков, человек-кролик в сером укоризненно покачал головой.
- Смех без причины...
- Признак хорошего настроения, - закончил за него низкий бархатный голос.
Стена напротив Еремеева дрогнула, и прямо сквозь неё в комнатку, где они сидели, туго втиснулось странное, можно даже сказать уродливое существо. Сказать, что он не имело ничего общего с человеком, - это не сказать ничего. У него было длинное, 'тракторное', как у гусеницы шелкопряда-переростка, туловище и огромное количество ходильных ножек. Передняя часть существа была приподнята над полом метра на полтора, а то и больше, потому что, когда 'гусеница' вползла в комнатушку полностью и огляделась, её маленькая чёрная головка зависла чуть выше Еремеевского лица. Какое-то время головка эта качалась из стороны в сторону, оценивая увиденное, как головка озадаченной кобры, потом мельком взглянула на съёжившуюся между детьми Зайку, на лежащую у неё на коленях синюю Еремеевскую стёганку, и повернулась к сидящему за столом человечку в сером.
- У к-к-крапивы в этом году п-почему-то чернеют листья, м-монсеньёр, - заикаясь, пролепетал тот и испуганно задвигал кадыком.
- Зато чертополох вымахал выше моего роста, - заметила 'сороконожка'. Вид у неё при этом был не то инфернальный, не то ярмарочный, балаганный. Она неторопливо просеменила к столу и взяла в висящие на груди 'ручки' лежавшую перед человечком квитанцию.
Еремеев провёл рукой по лицу, стирая выступивший на лбу пот.
- Ну, что ж, господин Еремеев, - сказало существо. - Пройдёмте.
- Подождите, подождите! - дёрнулся Еремеев в сторону зажмурившейся Зайки. - Я не один.
Существо озадаченно огляделось.
- Еремеев? Один.
Оно открыло входную дверь, приглашая его на выход. Мальчик с девочкой переглянулись, мальчик кивнул Еремееву: идите, идите, и Еремеев пошёл.
***
- Вы вообще понимаете, во что ввязываетесь?
'Гусеница' семенила впереди него, И Еремееву было хорошо видно, как на её спине под пергаментной бурой кожицей ходят тугие мышцы. Если это всё ещё и был сон, то такой реалистичный, которых ему видеть ещё не приходилось.
- Нет, - честно сказал он. - Во что?
- Бесстрашие - замечательная вещь. Если не пересекается с членовредительством.
