Читаем Эпизоды онлайн бесплатно

Про счастье

Интересно, существует ли состояние абсолютного счастья? Или после 40 это состояние невозможно в принципе?

Я говорю об абсолютной разновидности счастья – приподнимающей тебя над действительностью, пусть даже кратковременной, но без всякого изъятия, «остановок по требованию», страхов и тревожных ожиданий чего-то не того.

Неполное или усеченное счастье встречается через день у каждого. Готовы ли мы это замечать – секунды простого удовольствия и минуты внезапного удивления – ведь они способны украсить или скрасить нашу жизнь? У каждого по-своему. В моем понимании, все вышеперечисленное чудесно, но это – не настоящее счастье. Это радость, восторг приятных моментов, но не счастье в чистом виде. А вот счастье, да еще абсолютное – вещь, как мне кажется, почти недостижимая. Хотя…

Я спросила у подруги: ты была когда-нибудь абсолютно счастлива? Если была, то когда?

Она задумалась на несколько секунд, а потом рассказала вот что:

«Мы в конце лета с тобой ездили в Казань. Вечером, когда стемнело, пошли гулять по Баумана, и на одном из перекрестков, юная девушка под «минуса» играла на скрипке музыку кельтов – очень необычную и очень красивую.

Слышно ее было издалека. Одна мелодия закончилась, началась другая. Мы с тобой подошли ближе. Вокруг образовался народ, кто-то кидал монетки в футляр от скрипки, кто-то пританцовывал на месте, кто-то курил и пил пиво.

Я ничего подобного раньше не слышала, звук был слишком нереальным, … заставляющим иначе биться сердце. В разгар музыки, похожей на какой-то древний придворный танец, от дальнего края толпы отделилась девушка с очень длинными белыми волосами в странном сочетании одежды: татарской феске с серым спортивным костюмом.

Тебе еще показалось, что она под легким кайфом – алкоголь, наркотики или поцелуи ее парня… Ты помнишь, как она вышла в центр образовавшегося круга и начала танцевать, совершенно не стесняясь и не оглядываясь – как будто вокруг никого не было? Изящно и легко, она кружилась сама с собой, то взлетая, то опускаясь на землю, взмахивая руками в такт, и хлопая в ладоши на каждой «сильной доле».

Плавность и одновременная уверенность движений говорили о хореографическом образовании или как минимум – танцевальной подготовке. Мне даже показалось на мгновение, что они работают в паре со скрипачкой – слишком все было гармонично и как будто отрепетировано. Но потом поняла, что это не так.

Она – эта танцовщица – была сама по себе. Не обращая ни на кого внимания, она продолжала свой удивительный танец с хлопками, поклонами и характерным кельтским шагом. Люди вокруг умолки, и через несколько минут все почти одновременно начали ритмично аплодировать. Горящие неровным светом фонари, стали ассоциироваться у меня с зажженными факелами.

Судя по выражению лица, эта девушка, поддавшись эйфории и общему настроению, была сейчас вовсе не здесь – не на вечерней улице в Казани, она была в далекой Ирландии 16 века…

Не могу описать, что я почувствовала – это было странно, непривычно и одновременно приятно. Когда началась следующая мелодия, мне не хотелось уходить. Я боялась вспугнуть то, что ощутила и могла потерять, как только переключу свое внимание на что-нибудь другое, или отойду в сторону. Я хотела стоять, слушать и смотреть на это воплощение музыки. Быть рядом, и дышать воздухом, наполненным удивительной мелодией и ритмичными хлопками.

Я не могла определить, что со мной. Кельтская мелодия? Красота незнакомого танца? Прохладный вечер выходного дня? Не знаю. Было как-то поразительно хорошо. Просто – хорошо. Целиком. Полностью.

Я вдруг поняла, что счастлива. Счастлива здесь, сейчас, в эту самую минуту. Не рада, не довольна, не удовлетворена, а именно – счастлива, потому что нет привычной тревоги, беспокойства, спешки. И … душа моя там – рядом с длинноволосой девушкой, танцующей под нереальные пронизывающие звуки скрипки. Я уверена – это было состояние абсолютного счастья».

Значит, в зрелом возрасте все-таки это возможно? Правда, подруге моей пока не 40.

Все рассказанное я, конечно, помню. Просто на меня ни скрипка, ни танцовщица не произвели такого впечатления и не возымели такого действия. Мне тоже все понравилось, и понравилось очень, но «погружения» не произошло.

А еще помню, как девушка, ко всеобщему разочарованию, после очередного танца покинула круг, воссоединилась, наконец, со своей веселой компанией, и через мгновение все они растворились в толпе.

Мы прослушали еще одну скрипичную композицию, потом прогулялись по городу и под конец немного подмерзнув, засели в небольшом кафе с прикольным названием «Кофеин», где впервые я узнала про существование черничного латтэ.

Мы выбрали стол у окна, я заказала большой американо, а ты как раз тот необычный латтэ. Кофе принесли быстро – две 300 граммовые кружки. Не знаю, как тебя, а меня объем моего напитка почему-то обрадовал. Мы пили молча, глядя на улицу, на проходящих людей, опускающуюся темноту, редкие вспышки фотоаппаратов, проезжающие машины и цветы петуньи в горшках по периметру окон.

О чем ты думала? Слушала в голове кельтскую мелодию? Или представляла, как танцует та девушка? Я – да. А еще я думала, как здорово сидеть сейчас здесь в тепле с кофе в обминку и таращиться на улицу, не обращая ни на что внимания.

В этот момент мне стало как-то по-особенному спокойно, уютно, даже беззаботно. Я ни о чем не беспокоилась, не пыталась что-то анализировать, не хотела знать, который теперь час? Я просто пила горячий американо и глядела за окно на теперь уже ночную Казань. Наверно, это и было ощущением счастья. Точнее, я уверена – это были 30 минут абсолютного счастья.

Получается, что после 40 тоже можно быть абсолютно счастливой. Пусть даже на 30 минут в году.

***

Я всегда обращаю внимание на запахи и слова. То есть, чем пахнет и что говорят?

Например, плохо выношу дешевую парфюмерию (лучше никакой пусть не будет) или запахи не свойственные месту, где я нахожусь. Резкие, неестественные, душные… Для меня запахи – это огромная часть моего мира, которая объясняет и обусловливает – например, захочу ли я остаться? Вернуться? Находиться рядом? Многое, пусть и косвенно, зависит от моего восприятия запаха. Но с запахами все так или иначе понятно. Либо да – либо нет. Только белое и черное.

А вот слова… С ними гораздо сложнее. Я уверена, что в каждых отношениях есть свой речевой набор. Сбалансированный механизм из слов и интонаций, с помощью которого мы легко понимаем друг друга. Я называю это – матрица правильных слов. И с каждым человеком, который остается с тобой дружить, любить, работать или делать что-то другое – со временем формируется такая матрица, которая часто по силе, глубине, наполнению и размерам сильно отличается от той, которая была или есть с кем-то другим. Конечно, есть вещи перекликающиеся, схожие или родственные. Но в целом, все разное. Многие не задумываются, да и я тоже не задумывалась о том, как это важно иметь «про запас» такую общую матрицу с правильными словами…

***

Я слышу скрипку много дней.

Она поет о чьем-то счастье,

Глубоком горе и ненастье,

О том, что стану я бедней.

От невозможности любить,

Вдыхать, касаться, знать и верить,

От «на себя» закрытой двери,

От нежелания «забить».

От скользких ломаных речей,

Неверных мыслей и свиданий,

Закрепощенных пониманий

И догорающих свечей.

От тайной жалости к себе,

От возражений поневоле,

Неподчинений волчьей доле,

И поражений не в борьбе.

Я слышу скрипку много дней,

Она поет о том, что поздно,

Что все нелепо и серьезно,

И глупо, может быть, вдвойне.

***

Осень напоминает мне моего кота, который неслышно выходит из темного коридора мне навстречу. Шаги тихие, походка изящная, взгляд надменный. Он еще до конца не вошел, но я уже чувствую его приближение, а потом и присутствие. Так же и осень. Тепло и солнечно, но проходит немного времени, и вот – начинается дождь и падает первый лист… А кот, прыгая ко мне на колени, смотрит в глаза, трется о мои руки и как будто говорит: ну, что… пришло мое время.

***

Была поздняя осень 1999 года. Холодно, дождливо, пасмурно, а если говорить про время суток – то уже и темно. Я в тот период не смущалась садиться за руль в глубоком подпитии. Не думала ни о своих, ни о чужих, напивалась и ехала. Ну, не пешком же, в самом деле, в таком состоянии, идти? И ночь, о которой идет речь – не была исключением. Я ехала по ночным улицам в гордом одиночестве под неизменный грохот музыки в салоне. Возвращалась с очередной дискотеки.

У самого дома я разглядела соседку по лестничной площадке – Аню, стоящую прямо на дороге. Мы с ней приятельствовали уже несколько лет. Она была со мной с одного года, работала инструктором по плаванью в каком-то санатории и ездила тоже исключительно на машине. Так же как и я, была неробкого десятка, спортивного телосложения и точно так же пила до последней возможности, принимая любые дозы алкоголя и «с рулем», и без него. Аня стояла посередине проезжей части недалеко от своей «Audi», брошенной под углом к тротуару. Не смотря на дождь и полное отсутствие уличного освещения, я скорее поняла, чем точно увидела – на асфальте, у ее ног лежит человек.

Сбила кого-то. Это была первая мысль, которая посетила мою пьяную голову. Я подъехала вплотную и, опустив стекло, спросила:

– Кого это ты так приласкала?

– Да, не я. – Засмеялась Аня. – Еду – лежит. Чуть не проехала по ней, еле увернулась. Ни хрена же не видно.

Судя по тому, насколько не слушался ее собственный язык, было понятно, что вечер моя соседка провела не за вышиванием.

– Кто-то до меня старушку успокоил. Вот я и остановилась. – Закончила она.

Я поставила машину к бордюру и вернулась к месту происшествия.

– Что будем делать? – Спросила я, поднимая воротник и, разглядывая жертву.

На асфальте под проливным дождем лежала старушка. В темно-сине-зеленом пальто. В сером платке, с палочкой-тростью, которая была все еще зажата в руке и откинута в сторону. Короче, как шла, так и упала.

– А что делать? – Аня пожала плечами – Ничего не делать. Ждать. «Скорую» я уже с мобильного вызвала. Не уезжать же теперь. Сдать бабулю надо из рук в руки.

– Слушай, не жарко. Может, в машины сядем. – Предложила я.

– Да, нет. А вдруг кто-нибудь не заметит и наедет на нее. Такая темень. – Сказала моя соседка.

– Да, ладно. В такое время? – Я посмотрела на часы. Было 01:20. – Все спят. У всех ночь.

– А у тебя? – Спросила она. – Вторая смена что ли?

– Ага. – Засмеялась я. – Как и у тебя.

– Короче, мало ли что. Будем стоять здесь. – Аня поежилась. – Сигареты есть?

Я протянула ей пачку «Camel» и зажигалку.

Мы закурили. Ветер продувал насквозь. До всех моих разогретых внутренностей. Интересно, сколько сейчас градусов – 5, – 7?

Аня рассказывала, как пила с подругами в кафе, развозила этих сучек по домам, потом ехала к себе, наткнулась на старуху. Осмотрела ее и вызвала «скорую». Как долго препиралась с диспетчером, который еще и не хотел вызов принимать. Думал – шутка или ложный вызов.

Неожиданно старушка пришла в себя, зашевелилась и что-то сказала. Мы, как по команде, присели к ней и наклонили головы, чтобы слышать речь.

– Что она говорит? – Спросила я.

– Говорит, холодно.

– Может, ее поднять?

– Еще чего! – Аня встала, засунув руки в карманы куртки. – Пусть лежит. А вдруг у нее какие-нибудь скрытые повреждения? Я же не знаю, что с ней случилось. Когда я подъехала, она уже лежала. А из-за чего она тут откинулась – не известно. Нет уж. Пусть лежит до «скорой».

– Так ей холодно. – Я тоже выпрямилась и, выбросив сигарету, надела перчатки.

– Да, ты что, Наташ. Я «скорую» вызывала старушке, лежащей на дороге без признаков жизни. Вот пусть она там без признаков и лежит. Не хватало еще мне пьяной с врачами разбираться.

– Да. В таком недвусмысленном состоянии, нас самих легко госпитализировать могут. – Согласилась я.

– Вот именно.

– Но признаки-то жизни у нее явно есть.

В подтверждение моих слов, старушка зашевелилась более активно и предприняла попытку встать.

– Эй, бабуля. – Аня вытащила сигарету изо рта и наклонилась над старушкой. – Лежи и не вздумай вставать.

– Мерзну я. – Сказала еле слышно бабушка. – Холодно. Да и домой мне пора.

– Мне тоже пора. – Аня выстрелила окурком вдаль. – Лежи, говорю. «Скорая» уже к тебе едет.

– Не надо мне «скорую». – Бабушка встрепенулась, взяла палочку-трость двумя руками, как гимнастическую палку. – Помогите мне встать.

– Ага. Щас! Бабуля, лучше не зли меня. – Аня посмотрела на меня. – А если она уйдет? Что тогда я «скорой» скажу?

– Может, нам ее оглушить, чтоб она до врачей здесь долежала? Ну, и чтоб без признаков была? – Спросила я.

Аня хохотнула и обратилась к старушке:

– Слышишь, бабуля. Лежи смирно, или мы тебя сейчас монтировкой стукнем. «Скорая» приедет – тогда мы тебя и поднимем. Ладно? До приезда врачей мы за тебя отвечаем.

– Кстати, позвони-ка им. Может, они и не едут вовсе. А мы зря старуху на холоде держим? – Сказала я.

Аня набрала номер. Напомнила, кто она и когда вызывала помощь. Ей сказали, что бригада уже подъезжает.

– Вот и отлично. – Я снова присела к старушке. – Потерпи, бабуля. Они уже едут.

Не прошло и двух минут, как из-за поворота с мигалками выехал фургончик скорой помощи.

– Слава Богу! – Аня пошла им навстречу.

Из машины появился молодой человек и женщина, судя по всему, врач.

– Еще бы несколько минут и пришлось бы бабулю чем-нибудь по башке огреть. – Сказала Аня, провожая медиков к старушке.

Парень и женщина удивленно посмотрели на нее, но ничего не сказали.

– Просто, бабушка очнулась и хотела уйти. – Ответила я на их безмолвный вопрос. – А мы хотели, чтоб она до вас долежала. Любой ценой. Что вы, зря ехали?

Врач очень быстро осмотрела пострадавшую, после чего появилось еще два санитара, которые моментом закинули старушку на носилки и унесли в машину.

Уезжая, врач сказала, что, скорее всего, эта старушка – диабетик. Случилась кратковременная кома – у диабетиков такое бывает. Так сказать, небольшая отключка. Кости у бабушки все целы и ушибов никаких нет. Возможно, легкое переохлаждение. В больнице они ее еще раз осмотрят, сделают пару уколов и отпустят домой.

Когда «скорая» уехала, мы с Аней выкурили еще по сигарете, припарковали машины и разошлись по своим квартирам.

***

Я никуда уже не тороплюсь,

И не хочу туда, куда не надо,

Мне эта ночь в осколках листопада

Нашепчет то, что снова я влюблюсь.

В похожих дней немую благодать –

Извечный круг заведомых желаний,

И в то, что всех порочных ожиданий

Не суждено мне больше оправдать.

В бездонный рай знакомой тишины,

Где запах рук, не сладостью привычный,

В те разговоры, что всегда о личном,

И в те стихи, что незавершены…

***

Бог наградил меня жестокими дарами:

Способностью прекрасно забывать.

Без промаха кидаться топорами,

И жизнью не своей повелевать.

Не слушать сердце – даже между делом,

Не верить, не стесняться, не просить,

Писать о чем-то важном только мелом,

Конфликты греть всегда, а не гасить.

Шокировать и лгать, не прерываясь,

Не пробовать хоть изредка прощать.

Ни для кого никем не оставаясь,

Не делать глупость – что-то обещать.

Любовно мстить, в расход пуская годы,

Хамить без цели, причиняя боль,

Иметь три покера для карточной колоды,

И превращать все без разбора в ноль.

***