Читаем Эпистолярий онлайн бесплатно

 ЭПИСТОЛЯРИЙ

 ( роман в письмах, 3 части)

 г. Екатеринбург 2000. Альберт Зинатуллин.

 Издатель не считает эту версию единственно верной

 в хронологическом и композиционном смысле.

 Читатель может сам смоделировать Книгу

 на свой вкус и по своему разумению.*

*) Здесь и далее - Прим. Издателя.

 «… и имя ему было Агасфер».

 Апокриф.*

 ГНОМОН *

 ЧАСТЬ 1

 ***

… Я писал тебе в Балх, но никто не ответил из Балха,

Как потом не ответил из Рима. Вернулись назад

Мои письма… Слепцу будет вечно показывать палка

То, чего никогда не сумеют увидеть глаза!

Так и мне - при свечах и без свеч…

Взять, хотя бы вот это! -

Хорошо его помню - вернулось ко мне на пути

Из… неважно куда. Помню, было дождливое лето

И в промозглой гостинице, разве что мёртвый не пил.

Было странно узнать

 на глазах постаревшее слово…

Я сложил пополам - и себя пополам вместе с ним.

Мой «посланец» вернулся оборванный, жирный от плова,

Значит, нет никого… Что же - мир Его праху. Аминь!

Возвращаясь, они засыпают со мной вперемешку -

Постояльцы карманов… Ещё хороши - пояса…

И мерещатся мне, просыпаясь в дешёвых ночлежках,

Под бумажными веками чьи-то чужие глаза!

…Это шутка была! В смысле - с письмами… И всё такое!

Нам с подружкой казалось тогда - это смех, умереть!

Я сидел сочинял. И обняв, сквозь окно улыбалась…

И тогда показалось, что всё ещё можно успеть.

…Ещё можно успеть

 написать наши лучшие вещи,

Ещё можно по пьяни кому-нибудь в бубен набить.

Но уже одиночеством тянет от нескольких женщин,

Тех, которые нас ещё могут спокойно забыть.

Ещё можно купить неплохую рубашку из ситца,

Ещё можно успеть постирать и погладить её.

Только каждую ночь всё сильнее желанье напиться,

Как уродец в спирту - лунный мякиш в стакане плывёт.

Можно вновь захватить Телефон, Телеграф или Почту,

Всех сирот накормить, а ещё голубей и калек…

Полистай на досуге, а там - или выкинь… Как хочешь.

Только мне не пиши ничего, ради бога, в ответ!

Если Тот, Кто везде и нигде - Пусть на долю мгновенья!..

Если Свет Её глаз - Хоть чуть-чуть!

 Я надеюсь, тогда

Я смогу попросить - ни покоя, ни славы - забвенья…

И надеюсь, что больше не встречу тебя никогда.

 ***

В отчаянье и одиночестве

пускаюсь я в путь,

без надежды

когда-нибудь даже приблизиться к цели...

Над головой,

тишиною ожившею вдруг,

кружится птица

в полузабытом веселье…

Безместная… Ей

хорошо с высоты различимы

и призраки, и люди, и следы.

Иллюзии

так ясны нестерпимо...

Прекрасное не требует воды.

Хрустит песок,

вот я и встретил друга...

Он умер

безмятежно и легко -

от времени. От этого недуга

еще не выздоравливал никто.

Открываю глаза... Мотыльки...

Мотыльки не кусаются, знаю.

Закрываю глаза, понимаю -

всё к зиме, даже это к зиме...

Я остался один на земле

и скользят молодые улитки

по глазам, где-то там...

в глубине.

 ПИСЬМА НА ВОСТОК *

 ***

Опиум, деньги, оружие, шёлк, благовонья...

О, не однажды ходил я из Мекки в Медину.

Хадж мой был скромен, увы, я возил контрабанду -

Деньги, оружие, опиум, шёлк, благовонья.

О, не однажды ходил я из Мекки в Медину...

Не обольщайся, несчастный, улыбкам. Их твёрды улыбки.

Как под халатом дамасская сталь и лукавы,

Как под чадрою их тёмные лица и томны.

Здесь ты умрёшь - и теперь я спокоен, несчастный.

Как под халатом дамасская сталь их улыбки...

Не опасайся ни пули моей, ни отравы,

Я не пошлю ни отравы тебе и ни пули -

Нет мне нужды ни в отраве, ни в пуле, несчастный...

Здесь ты умрёшь. И теперь я впервые спокоен.

Не опасайся ни пули моей, ни отравы.

Каждою ночью, терзая пронзённую пери,

В ласках забывшись, на теле её что ты ищешь?

Ты не найдёшь ни покоя на нём, ни забвенья,

Каждою ночью терзая пронзённую пери...

Смерть будет первой спокойною ночью твоею:

Слово, которое ты уронил на базаре,

Взгляд, чересчур откровенный, и запах курилен

Сами найдут тебя, сами и мягкой петлёю

Смерть - будет первой спокойною ночью твоею.

Мне всё равно - обокрал ты меня или предал,

Всё, о несчастный, прощаю, и даже подсвечник!

Ведаю, где ты укрылся... Безумный, опомнись!

Это Восток! Не трепли языком и не шляйся,

Вдруг повезёт - и язык твой поганый не вырвут.

Не выходи никуда. Если буду в Багдаде,

Дам тебе знать. С уваженьем, такой-то.

О, не однажды ходил я из Мекки в Медину...

 ***

В бронзовом зеркале дремлет луна Рамадана.

Будешь в Ширазе, купи себе два ятагана.

Именно два, ятаганами славен Шираз...

Мне не бери, и без них мне на сердце погано.

Дремлет луна Рамадана, и в Мерве - луна,

Надо мне в Мерв, там грустит дорогая Она.

Мервского пурпура мерзкая льётся струя,

Ткань я тебе наливаю, как будто вина -

Сшей себе что-нибудь, мне же пришли... что-нибудь!

Лучше вина, чтобы мог я тихонько вздохнуть,

Памяти птицу ленивую бросив навстречу

Птице ленивой твоей укорачивать путь.

Будет луна Рамадана на бронзовой глади

Мне повторять отраженья, как буквы в тетради,

Буквы в слова... Знаешь, в Мерв надо мне до зарезу -

В Мерве глаза у Неё тяжелей виноградин.

Пусть - караван, пусть - сарай, пусть - луна Рамадана

Дремлет себе в этом зеркале! Три ятагана,

Будешь в Ширазе, купи! Вдруг и мне пригодится...

Пью за Неё! За тебя! Мин синэ яратам! -

В зеркале бронзовом

Дремлет луна

Рамадана. 

 ***

Как Ибрахим с Джалилёй, или сын Шахрамана...

Помнишь ли ты Бадрбасима историю? Знаешь,

Этот Восток! Я не знаю, куда ты поедешь,

Если в Багдад - навести мою нежную Пэри.

Вся она, словно побег молодого бамбука! -

Перси у ней - пусть отсохнет курдюк у барана...

Губы её - позабудешь, ей-богу, про перси!

Будешь в Багдаде, зайди к моей ласковой Пэри.

Вся она, как бы сказать, дуновенье жасмина,

Ноздри её - помнишь, я привозил два рапана?

Шея у ней, словно рыбка в дрожащих ладонях,

Ростом она... Поезжай, всё равно не поверишь...

О всемогущий, храни мою нежную Пэри!

Мысли её - слабосильные ножки сайгака,

Зад у неё - плод созревшей и треснувшей айвы,

Поговори с ней - ни с чем не сравнимое счастье!

О всемогущий, храни мою нежную Пэри!

Ласки её - любопытные глазки верблюда,

Воды арыка - её беспокойные глазки,

Кожа у ней... закажи мне халат у Махмуда,

Будешь в Багдаде. И к Пэри зайди, не стесняйся.

Зубы у ней, как ты знаешь... да вряд ли ты знаешь,

Лучше про бёдра - про бёдра отдельная песня! -

Ходит она… Слава богу, вообще ещё ходит.

Если придёт... в общем, горб у неё, не пугайся.

О всемогущий, храни мою нежную Пэри!

Помнишь ли ты Бадрбасима историю? Знаешь,

Этот Восток!.. я не знаю, куда ты поедешь,

Если в Багдад... Хотя, если честно, дружище,

Нужен ты ей, как верблюду моя тюбитейка.

О всемогущий, храни мою нежную Пэри!..

 ***

Тёмен Восток, как зрачок у верблюда и томен,

Томен, как пэри и тёмен, как волосы пэри.

Разве ты знаешь Восток? Ты не знаешь Востока -

Камень бесплодный, он весь - дуновенье жасмина!

Томен, как пэри и тёмен, как волосы пэри.

Разве забудешь бездонные ночи Ирана?

Вязнут ресницы в арабской дурманящей вязи.

Выйди к колодцу! Вернёшься, наполнив водою,

Той, что в пустыне... но эта - пусть будет для сердца.

Разве забудешь бездонные ночи Ирана!

Выйди к колодцу, иди с караваном на Запад,

Где завершается мир голубою пустыней...

Разве забудешь сияние Демер-базыка? -

Там бедуины, песок и начало вселенной.

Разве забудешь сияние Демер-базыка!

Сядь у костра. Простота и величие мира

Разве нам ведомо? Я же прощаюсь с тобою.

В сердце моём будут звёзды, и ты, и пустыня,

Звёзды, пустыня, и ты в самом сердце пустыни,

В сердце которого - я, и пустыня, и звёзды...

Разве забудешь сияние Демер-базыка?

Разве забудешь бездонные ночи Ирана?

Вязнут ресницы в арабской дурманящей вязи.

Выйди к колодцу, вернёшься, наполнив водою,

Той, что в пустыне!.. но эта - пусть будет для сердца.

Разве забудешь сияние Демер-базыка?..

 ОЖИДАНИЕ В КИТАЕ *

 ***

Одинокий китаец стучит молотком по Харбину.

Так стучит, что, должно быть, в Пекине услышат!

Чуток сон Императора - рисовой водки

Император не пил. Предрассветным Харбином любуюсь...

Вот уже месяц, как я проживаю легально,

Может быть два, может - года, а может года...

Веткой цветущей в лазурную чашку склоняю

Узкое горло бутылки... Всплеск в тишине.

Архитектора Пагод глаза обретают разрез,

Скулы такие - соседи потрогать приходят!

Дождь моросит, набухает дорога и печень -

Дрянь ремесло у шпиона в осеннем Китае.

Пахнет циновка речным тростником и водою,

Я маскируюсь... Секрета же нет никакого -

Веткой цветущей в лазурную чашку склоняешь

Узкое горло бутылки... Всплеск в тишине!

Гулок туман в предрассветном Харбине. Повсюду

Слышатся тихие всплески. Вот снова раздался! -

Громом догадка ударила! - я не в Китае!

Нету Китая!.. За рисовой снова спускаюсь.

Рано настала и тёплая в этом году

Осень в Провинции. В лица гляжу с подозреньем,

Крепко держу пожелтевшей ладонью за горло

Тёплую склянку, из лавки к пруду возвращаясь.

Нету Китая! Какая печальная повесть!..

О, мой потерянный рай! О, мечта золотая!

Лёгкой кувшинкой любуюсь у края запруды,

С плачем клонюсь к отраженью... Всплеск в тишине.

 ***

Когда потемнеет Янцзы от обилия вод,

А ветер из рощи поманит незримую тварь,

Сырые кувшинки утонут у края болот -

Я всю эту ночь не буду гасить фонарь.

Когда свежий ветер поднимет меня под одежду,

А вместо надежды лишь пепел и лёгкая гарь -

Смотрю на Восток. Прорастает сквозь тело орешник...

Я всю эту ночь не буду гасить фонарь.

Кто заговор наш, словно хрупкую чашку разбиться -

Ах! И осколков не склеишь! Проходит январь,

Смотрю в облака и люблю узнавать твои лица.

Я всю эту ночь не буду гасить фонарь.

Кружатся птицы и дни рассыпаются щедро,

Алыми вишнями пачкая мне календарь;

Сижу дотемна и смотрю на прозрачные кедры -

Я всю эту ночь не буду гасить фонарь...

 ***

Ах, Шаньдунь голубой! Где твоя полноводная Пу?

Сердце моё обезвожено долгой разлукой.

По склону карабкаясь, в сумку гляжу с удивленьем:

Цветок я сорвал - и вот уже он увядает!

Оставляю тебе, маожуй мой любезный,

Целый Китай - с Императором, рисом и мясом.

Письма свои... забиваю в дупло

Старому кедру. С любовью к тебе забиваю.

Имя твоё я не помню, цветок мой арбузный,

Я и своё-то порой вспоминаю часами -

Помню последнюю букву и две в середине...

Так что уж не обессуть, гаолян мой кустистый.

Тысячи ли разделяют меня и миноги.

Бордо и миноги! И тысячи ли между нами!

Да!прилагаю секрет маскировки и пару юаней -

Вспомни меня, предрассветным Харбином любуясь!

Что я здесь делаю все эти годы - не знаю...

С шёлком я выяснил - это какие-то черви.

Я их боюсь. Они дохнут всё время. С фарфором -

Сами, кричат, покупаем. Да бог с ним, с фарфором! -

Случай смешной приключился со мной на границе;

Здешний начальник меня агитировал, дескать,

Имя мне - Дань, а фамилия - Ли, ты - хранитель,

Главный хранитель архива в неведомом Чжоу...

Я соглашаюсь, он просит меня задержаться.

Дескать, прославлена мудрость моя в Поднебесной!

Вот ведь зараза,- подумал я, нежно кивая,-

Слушай же песню мою, караван мой заблудший:

Тьма вытекает из света (ну, сам понимаешь),

Дети из матери. Трогал ты в озере рыбу?

Сеешь пшеницу, а вырастает? - вот так вот...

Разбей своё знание!.. Чувствуешь лёгкое Дао?

Не торопись и дослушай, луань мой протухший.

Женщине не предлагаешь - и не получаешь отказа.

Разве уверен я в сливе, которая... (кстати -

Хочешь, поделимся?) Сладок ответ прозорливый! -

Нюхает. Что же? - возможно её уже ели...

И не однажды... Прекрасна весна на границе!

Мы расстаёмся, в дорогу даёт мне "на счастье"

Пяткою твёрдой под зад. На душе потеплело.

Тепло на душе, многие ли мне по силам.

Ты же инструкций держись и юани транжирь аккуратно.

Письма свои, если станет печально - в дупло,

Старому кедру. С любовью, цветок мой арбузный!

 В беседке на горе Мао-Шань

Помню я, помню дыханье зимы и ночлега

Мертвенный холод и посвист летящего снега.

Стар я, несносно дыхание тьмы мне и ветра -

Шляпа, по счастию, есть у меня голубая.

Жил я и шляпа целила меня голубая -

Ночью бездонной, в ненастье меня сберегая...

Время меняется - шляпа при мне остаётся,

Как и халат мой, застёгнутый справа налево.

Снова халат мой зелёный застёгнут налево,

Снова травинка раскрылась, тонка и несмела.

Шляпой своей голубою укрою травинку,

Лишь облака отряхну - вот и снова одет я.

Лишь облака отряхну и удобней устроюсь в халате...

Зреет зерно, Императору подати платят.

Знать, убивать и творить в этом сумрачном мире

Могут лишь воин, поэт и священник. Страна процветает -

Зреет зерно, Императору подати платят...

Стар я, несносно дыхание тьмы мне и ветра -

Шляпа, по счастию, есть у меня голубая.

Собственно, дело не в шляпе,

Под шляпою я понимаю,

Видишь ли - небо. И птицы по небу летают...

На горе Мао-Шань

Третьи сутки любуюсь долиной.

Что-нибудь съел, очевидно, я так понимаю.

 В лодке. Времена года.*

Светлые тучи расплылись по небу ночному -

Долго с осенних карнизов вода утекает.

...Белое поле блестит миллиардом снежинок -

Неуловимо одна в жаркой ладони исчезла.

...Чуть качнулась окации ветка прозрачная -

Женский след пузырится на мокрой дороге.

...Крепкие листья холодную влагу стряхнули -

Тёплое солнце упало на бледные пальцы.

 МЕЖДУ КРЕСТОМ И ПОЛУМЕСЯЦЕМ *

 ( воспоминанье об Испании )

 ***

Сытой отрыжкой встречает Кадис караваны,

Пальцами в тёплых носах ковыряют алькальды.

Славное время, кто хочет разжиться монетой,-

Сказал я,- Не правда ли?.. Зря я сказал эту фразу.

Бедный алькальдо бежал за мной, как угорелый!..

Я даже не думал, что так мне окажутся впору

Его башмаки. Панталоны, конечно, не очень...

Но в общем и целом смотрелось довольно неплохо.

Что знал я? испанец - всегда с собой носит наваху.

Табак завезён?.. или нет... Значит, что-нибудь курит!

Когда выпивает - щекочет за рёбра деваху...

Я, в общем, не сильно ошибся проведав Астурью.

Сизым туманом наполнена чаша долины,

Выпил до дна я её благородную горечь.

Горы Астурии! Камни в ущелиях длинных,

Полуразбойничья жизнь, Реконкиста и - полночь...

Пряности... Мёд ли, зерно или шёлк, я не знаю,

Что ещё в трюмах везли эти чёртовы мавры! -

Пряности! вот, что меня доканало... Ну, всё - вылезаю!

Лавру ли, мавру, но я,однозначно, не пара!

Скалится, нехристь, и ножиком делает знаки -

Я сразу прокоцал, мол, голову с плеч или мне же,

Скажем, лишь малую толику плоти... Да чёрт с ней! -

"Илля иль алла", - а то ещё, вправду, зарежут.

Кто мне сказал эту фразу: "Никто в Пиренеях

Даже не станет искать тебя!" Просто зас...

Тут аль-кабала! гверилья! опять же - евреи!

Между Луной и Крестом оказалось не много пространства.

Нырнув в Картахене, я вынырнул аж в Сарагосе!

Пока меня вычислят, я подлечусь и отъемся.

Жизнь как-то наладилась. Начал ходить даже в гости...

Ну, кто мне сказал эту фразу: "Никто в Пиренеях!.."

...Ещё инквизиции пышный цветок не ухожен,

Конкиста ещё и пушок на щеках не сбривала,

Ещё Барселона - и банки, и биржи, и дожи,

Ещё дуновенье!.. но слава Альгамбры увяла.

Крест превозмог и Луну, и меня, и не только...

Куда я подамся: в меджид или церковь - не чаю!

Портвейны всё хуже, всё больше подделок. Да болен

Всегда виноград, когда крестьянин нищает.

 ***

- Кто ты, путник полуночный?

Погоди, свечу я вздую...

Ты прозрачен, точно мёртвый

Дым над утреннею крышей.

Что несёшь ты под рубашкой?

- Ирис голубой несу я.

Но меня убили братья

На песках Гвадалавьяра...

Лепестки его согнулись,

Словно бабочкины крылья :

Вниз - подобьем балдахина,

Вверх - короной голубою!

Чтоб его никто не отнял,

Под рубашкой берегу я.

Но меня убили братья

На песках Гвадалавьяра...

Его мягкая корона

Легкомысленней испанской,

И в ненастье не укроет

Невесомым балдахином.

Он пропал, мой бедный ирис,

Под моей рубашкой пусто -

Я нашёл цветок заветный,

Но меня убили братья...

- Под твоей рубашкой, путник,

Пусто. Кто ты, полуночный?

- Ирис голубой ищу я -

Невесомый и прекрасный!

Лепестки его дрожали,

Словно бабочкины крылья: