Читаем Энрико Карузо онлайн бесплатно

Витторио Торторелли

Если бы не искусство и, прежде всего, пение

и музыка, - жизнь наша была бы пасмурна, как

дождливый день. Поэтому артисты, особенно

наделенные высшим даром - талантом, заслуживают

большого признания и самой светлой памяти.

В. Торторелли

Энрико Карузо

Перевод с итальянского Н. В. Вишневской

Москва, “Музыка”, 1965

Содержание

От автора

Проблема критики

Письмо автору

Ч а с т ь п е р в а я. Суровая борьба за признание

Постеджатори

Волшебный голос и беспокойная натура

Трудное начало

Ч а с т ь в т о р а я. От успеха к триумфу

Старая школа совершенствуется

Величайший артист с чарующим голосом

Горячее сердце итальянца

Щедрость

Ч а с т ь т р е т ь я. Предрешенность событий

События и комментарии

Печальное возвращение на родину

Восторженное почитание

Ч а с т ь ч е т в е р т а я. Легендарная фигура

Феноменальное явление в вокальном искусстве

Последователи школы Карузо

Соперники

Запись голоса Карузо

Оперы, в которых пел Энрико Карузо

Перечень любимых песен Энрико Карузо

Список сочинений Энрико Карузо

Список использованной литературы о Карузо

______________________________________________________________________________

От автора

Карузо был великий, может быть, величайший, артист оперного театра, личность сильная и сложная, полная неповторимого обаяния. Тот, кто знал Карузо, на всю жизнь сохранил о нем самые светлые и живые воспоминания.

Имя Карузо-артиста широко известно и любимо во всем мире, но Карузо- человека знают мало, сведения о нем довольно поверхностны и неточны.

Никогда еще певцу, призванному, как и многим другим артистам, к великим свершениям, не удавалось подняться так высоко и так глубоко проникнуть в душу народа. Его манера исполнения была удивительна, отличалась необычайной выразительностью. Аромат цветов, огонь страсти, холод обмана, тяжесть борьбы, муки любви, красота неба - все это звучало в пении Карузо. Это был голос самой жизни.

К сожалению, многие до сих пор еще придерживаются неправильного мнения, будто певец легко и быстро добился успеха. Это не так. В течение, по крайней мере, восьми лет жизнь его была заполнена напряженной учебой и борьбой - в театре и за его стенами. Карузо было очень трудно завоевать признание за рубежом среди огромного числа знаменитостей, но он проложил свою дорогу и заявил о себе в полный голос, ибо он в совершенстве, я бы сказал божественно, владел той чистой и высокой формой мастерства, которая является истинным лицом настоящего искусства.

У него было не только большое сердце его народа, но и железная воля. Какое пламя бушевало в его груди, когда он появлялся на сцене, с какой серьезностью и любовью раскрывал он сценические образы! Он не мог не стремиться к осуществлению своих творческих идеалов. Это стремление было всегда присуще Карузо-художнику.

Величие Карузо состоит прежде всего в его скромности, в его постоянной неудовлетворенности самим собою. Профессиональный музыкант, он целыми днями без устали искал новые интонации, новые вокальные эффекты, оставаясь в то же время верным партитуре. И если Карузо не удавалось найти того, что он искал, что подсказывало ему верное чутье художника, певец впадал в глубокое отчаяние: проклинал себя и в глубокой печали, с безутешным видом захлопывал крышку рояля. И даже после окончания самого удачного спектакля, счастливому, ему казалось, что все-таки не удалось отдать всего, чем было переполнено его сердце артиста. Его душа певца трепетала от лирической взволнованности, навеянной звуками музыки.

Карузо оставил глубокий след в искусстве пения, создал свой стиль, высшую школу вокала. До сих пор хранится очень много старых грамзаписей, подтверждающих это мнение.

Карузо знал более ста опер на разных языках, почти в восьмидесяти из них он пел; он исполнял бесчисленное количество песен любого жанра (в том числе на английском, французском, немецком и испанском языках) - от классических произведений церковной музыки до итальянских романсов XIX - начала XX века.

В 1921 году он оставил 48 миллионов лир и ровно столько же прожитых лет славного и короткого существования. За свою жизнь он раздал такую же сумму, а может быть и большую, на разные пожертвования, побуждаемый лишь благородным порывом своего большого сердца.

В Неаполе, в старой школе на улице Санта Маттия, 42, до сих пор стоит старое пианино. Оно неприкосновенно: это первое пианино, на котором учился играть Карузо. Чувство гордости и восхищения вызывают сегодня у учеников, учителей и просто посетителей реликвии прошлого (фотографии и документы), связанные с именем Карузо, с именами самых известных деятелей культурного, артистического и политического мира.

Карузо оставил после себя несколько романсов: “Старые времена”, “Серенада”, “Сладостные муки” (последний написан вместе с Бартелеми). В Нью-Йорке в коллекции оперного театра Метрополитен хранятся сотни его карикатур и дружеских шаржей, посвященных Тосканини, Джино Маринуцци, Кампанини, Сафонову, Крейслеру, Падеревскому, Пуччини, Вогера, Массне, Сен-Сансу, Малеру, Джордано, Масканьи, Дзандонаи, Марио Коста, Ф. П. Тости, Леонкавалло, Чилеа, Тиринделли и многим другим друзьям и знакомым. Эти рисунки вместе со многими фотографиями Карузо в разных ролях, исполненных им в театре Метрополитен, издавались с 1906 года в Нью-Йорке еженедельником “Фоллиа” в виде альбомов.

Но главное богатство, оставленное Карузо всему миру, - его неповторимое, вдохновенное искусство, новое по стилю, полное глубокой человечности и обаяния. Люди никогда не забудут великого артиста.

Если правда, что тенор символизирует молодость жизни, то никто, кроме Карузо, не мог с такой щедростью разлить благоухание весны, передать теплую напевность чудесных итальянских песен, которые в его исполнении искрились, как звездные россыпи жемчуга под лучами яркого света.

“Властитель людских сердец” - так Никола Даспуро назвал Карузо в своих мемуарах. Может быть, прав старый публицист, знавший всех величайших певцов мира, начиная от Марио, хотя в некоторых его утверждениях ощущается типично неаполитанский темперамент. Но подлинное искусство не стареет и оживает вновь и вновь в памяти людей и поколений.

Итак, властитель сердец! Да, таков был наш великий артист на протяжении всех двадцати пяти лет театральной жизни, пролетевшей в сказочном сиянии мастерства и красоты голоса.

Последний спектакль в нью-йоркском оперном театре Метрополитен был для него настоящей голгофой: в течение всего спектакля он испытывал мучительную пронизывающую боль в боку, его сильно лихорадило. Призвав на помощь всю свою волю, он пропел пять актов “Дочери кардинала” (это было шестьсот седьмое выступление артиста на сцене крупнейшего американского театра). Как всегда, великий артист держался на сцене твердо и уверенно. Сидящие в зале американцы, не зная о его трагедии, неистово аплодировали, кричали “бис”, не подозревая, что это была последняя, героическая песнь умирающего лебедя.

Уже много лет вокруг имени Карузо роятся самые странные легенды. Завтра поэты станут слагать о нем песни. И тогда почитатели бель канто, внимая гимнам, отыщут старую пластинку, чтобы вновь услышать задушевный и вместе с тем блестящий голос артиста и насладиться им. И снова зазвучат почти совсем забытые оперы, старинные напевы, песни и мелодии давно минувших лет, которые предстанут перед нами во всем величии непревзойденного искусства пения.

Проблема критики

Карузо в совершенстве владел техникой звукообразования. Он умело соразмерял свои чувства, свободно и естественно перенося их на создаваемый образ. Его игра, уверенность, с которой он держался в любой сцене спектакля, вызывали волнение, целую гамму самых светлых переживаний. Карузо, властная и незаурядная натура, достигал этого легко и непринужденно.

Поражало его умение осмыслить музыкальную фразу и сразу же придать ей нужную окраску - для выражения радости или горя, муки или восторга, гнева или страдания. Все школьные каноны, наставления учителей, принесшие на первых порах огромную пользу певцу, медленно, но окончательно отступали перед его гением.

Неукротимый дух помог ему найти своеобразную постановку верхнего регистра - певец искал свободы, но свободы не стихийной, а подчиненной дисциплине, и в этом заключается его большое достижение.

Дирижеры и композиторы прислушивались к его мнению, принимали все, что он создавал. Они восхищались певцом, гордились, когда он пел в их спектакле. Даже Тосканини, такой точный и придирчивый, при Карузо оставался лишь простым дирижером. Только один раз во время репетиции он опустил дирижерскую палочку и обратился к Карузо: “Ты кончил! Ну кто же так долго держит верхнюю ноту?” Великий дирижер был, конечно, прав, но Карузо на сей раз хотелось просто поразвлечься, и все кончилось общим смехом. В другой раз, когда Карузо исполнял очень трудный романс, Тосканини, обращаясь к присутствовавшим на репетиции певцам, воскликнул: “Вот как надо петь!”

Никто не станет отрицать того, что на формирование таланта молодого Карузо оказали влияние выдающиеся учителя, вся наша славная школа. Но в конце концов оказалось, что артист был самым большим своим учителем. Карузо не гнушался ничьим советом, даже недобрым, но все это он пропускал через призму своего критического восприятия, интуиции. Он тонко чувствовал ту грань, за которой рождается и утверждается совершенство стиля, расцветает светлая улыбка искусства.

Идя к вершинам своего творчества, стремясь воплотить то, что диктовало ему чувство, Карузо подчас подсознательно, чутьем артиста преодолевал препятствия, упорно работая по многу часов в день.

К сожалению, критика до сих пор не решилась серьезно заняться изучением творчества Карузо, как, впрочем, и других певцов или исполнителей. Ныне же, если бы Карузо никогда и не было, его надо было бы выдумать. Критике стоит серьезно заняться вопросами творчества певца. Речь идет не просто о голосе, хотя и уникальном по тембру и красоте звука, но прежде всего о большом искусстве.

У современных критиков, привыкших больше к крику, чем к пению, есть, казалось бы, благодарный материал для плодотворной деятельности. Однако нынешняя критика, увлеченная, видимо, более важными проблемами, если и останавливается перед фигурой Карузо, не отрицая значения его голоса, то ничего не говорит о Карузо-артисте, что имеет для искусства не меньшее, а может быть и большее, значение.

Искусство Карузо могло бы стать ценной школой для современных певцов, которым даже издали не нужно показывать то, что сегодня называется модернизмом - полный упадок искусства, если не хуже.

Литература о Карузо, за редким исключением, полна анахронизмов, ошибочных дат, ложных утверждений. Существуют иностранные авторы, которые пытались создать образ нашего артиста, исходя из его творчества. Некоторые страницы этих работ получились прекрасными, но полной биографии певца они не дают, что прежде всего лишает образ Карузо человечности.

А Карузо-певец был большим человеком! Это не значит, что у него не было недостатков - они вполне понятны у такой экстравагантной, горячей натуры.

Но и на эту оборотную сторону медали никто не обратил серьезного внимания, никто не попытался раскрыть ее интимную суть.

Натура Карузо не проста, как могло бы показаться. Напротив, очень сложна. Он пел, играл, писал, сочинял песни, рисовал карикатуры - и во всем создавал шедевры.

Как все итальянцы, он на чужбине испытывал тоску по родине, по Италии, Неаполю. В зените славы, будучи богатейшим человеком, он переживал и черные, несказанно печальные дни. Тогда он закрывался в своей комнате, куда не смел войти никто, даже жена, и находил утешение в неаполитанской музыке, напевая фальцетом задушевные песни своей родины, своего далекого Неаполя.

Сложность характера и многогранность таланта Карузо не могут быть полностью раскрыты в предисловии. Мне хотелось сказать об этом вкратце, чтобы помочь читателю этой книги внимательнее вглядеться в жизнь артиста и сделать соответствующие выводы.

Письмо автору

Рим, 29 мая 1957 г.

Уважаемый господин Торторелли, Вы спрашиваете, что я думаю о бессмертном Энрико Карузо. Чтобы быть верным истине, расскажу о том, что произошло в Нью-Йорке после смерти великого артиста.

Театр Метрополитен искал тенора, который смог бы стать преемником великого Карузо. Нью-йоркская почать поднимала много шума вокруг каждого певца, стремясь доказать, что он призван достойно заменить Карузо. И только у одного меня хватило мужества прекратить эту никчемную возню. Я заявил, что искать нового Карузо - значит осквернять память великого артиста; мы можем только мечтать о том, что кто-нибудь своим талантом, потом и кровью завоюет сердца американцев так, как это сделал великий Энрико Карузо.

Лишь после моего заявления поиски второго Карузо прекратились.

Если сочтете возможным, опубликуйте мое письмо.

С большим сердечным приветом и наилучшими пожеланиями

Беньямино Джильи

Ч а с т ь п е р в а я. Суровая борьба за признание

Постеджатори

В морском предместье Неаполя Санта Лючия, недалеко от пристани, у рыбацкого причала, среди лодок часто собиралась шумная ватага десяти-шестнадцатилетних постеджатори. Окруженные веселым вниманием жителей, они распевали чудесные песенки Пьедигротта, широко известные в то время.

Здесь, в укромном месте на окраине города, они без устали готовили свой репертуар. Каждый из них умел аккомпанировать себе на каком-нибудь инструменте и, прежде всего, конечно, на гитаре.