Читаем Энн (СИ) онлайн бесплатно

 Сидит у окошка на крохотной кухне. Вышивает и что-то мурлычет про себя. Поглядывает в сторону печи, где на плите в глиняном горшочке стоит какое-то (уверен, вкусное) варево. Отвлекается от рукоделия иногда, дышит на стекло и выводит одной ей понятные, невероятные узоры. Энн.

   Я хотел навестить Элин и справиться насчет ее состояния. С моего последнего визита к ней прошел месяц. Но зайти на территорию Звонарей для меня сейчас равносильно тому, чтобы просто отправить свою шкуру по почте совету Пятерых. Пока придется обождать. Старался не думать о худшем.

   Зима свирепствовала. Я убедил себя, что должен какое-то время пожить у Энн и Рика. В какой-то момент сам в это поверил. Мысль о прошлогоднем происшествии на пристани не давала мне покоя. Утешал себя тем, что если бы Лысому Джею было известно о моем проникновении в его опиумные лаборатории, он бы наверняка уже пришел за мной.

   Пацану ничего не говорил. Нечего ему знать.

   Я не пил месяц, не пользовался услугами портовых девок и забросил револьвер в самый дальний угол захламленной коморки в гостевом доме совсем неподалеку от квартирки Энн. Снял ее давно, но продолжаю бессовестно торчать у нее. Мне бы прятаться, забиться в место тише и темнее самой темноты. Ждать нападения - а ждать надо было.

   Поправился. Хорошая хозяйка эта Энн, скажу я вам.

   В середине февраля парнишка-прислуга из бара "Веселый трактирщик" принес мне весточку от Элин. Девочка выкарабкалась, но была слаба. Просила в записке, написанной на клочке открытки о пожелании скорейшего выздоровления от "постоянного клиента", десять динаров. На первое время, пока не сможет полноценно выйти на работу. Парнишка намекнул, что хорошо бы пятнадцать. Хозяину бара, этому горбоносому скряге, содержание больной проститутки влетело в копеечку. Отвесил ему хороший такой подзатыльник и дал двенадцать. Уверен, до его босса эти деньги все равно не дойдут.

   Элин жива. Замечательно. Надо будет выпить с ней как-нибудь. Обсудить слухи, новости. Ее задницу.

   Замечтавшись, я не заметил, что парнишка-прислуга стоит все еще рядом. Дрожит на морозе и терпеливо ждет возможности сказать. Чего тебе еще?

   "У меня еще одно послание. От мадам Присс."

   Каким лешим сюда занесло весточку от Присс? Ну давай послушаем.

   Суровые январские ветра и метели давно стихли. Но на улице один хрен было чертовски холодно. Особенно мерзло правое ухо (вернее то, что от него осталось). Край шляпы больше ничего не поддерживало, отчего он неказисто сваливался вниз.

   Парнишка для начала назвался Жемаем. И затребовал еще десять лейе за сообщение. При встрече взыщу с Присс. Получив монеты, Жемай бросился наутек.

   "Мадам Присс ждет вас у себя немедленно! На кону стоит чья-то жизнь!" - кричал мальчуган навстречу мерзлой тишине.

   Энн?

   Укуталась в полушубок. Растирает руками плечи, пытаясь согреться. Из толстого зимнего платка видны только нос-картошка и красные от мороза щеки. Покупателей не зазывает. Они сами идут к ней. В обход ее крикливых товарок. Изумруды вместо глаз манят их за версту. Тихонько ждет, пока толстый делец, голодный работяга или сварливая бабка выберут рыбину на свой вкус. Аккуратно, насколько это возможно в толстенных рукавицах, заворачивает лосося или жирную форелину в купчую бумагу и вручает покупателю. Все, от мала до велика, пытаются поймать ее взгляд в этот момент.

   А вместо глаз у нее изумруды.

   Был на границе района Звонарей уже через двадцать минут. Толстый женоподобный караульный писклявым голоском потребовал плату за проход и как бы невзначай бросил взгляд на мой плохо нарисованный портрет, прибитый гвоздем в его будке. Дают за шкуру сотню.

   Указал на свое отстреленное ухо и од звон двадцати лейе, упавших на землю перед постовым, сказал, что это какой-то другой лис. Промчался мимо, пока жирдяй не передумал. От него несло жадностью и мерзким запахом пота толстяка. Видел, как он кряхтя и тяжело опираясь на винтовку, копается в снегу в поисках монет.

   Не попался по дороге ни одному патрулю. Ну хоть чертово везение при мне. Порадуюсь этому в другой раз.

   Присс отворила дверь сразу же, как я начал в нее тарабанить. Посмотрела на нож в моей лапе и затащила внутрь. Пока она говорила, я пытался перевести дух и начать здраво мыслить.

   "Фергюс, дружок. Беда у нас произошла. Не беда - горе. Катастрофа!"

   Присс заламывала руки и смотрела по углам, подыскивая правильные слова. Белолицые девки испуганно выглядывали изо всех углов публичного дома.

   "Вот буквально сегодня утром узнала. Мою девочку, мою Персею, мою маленькую сладкую девочку трахнули и прирезали прямо на пороге моего борделя!"

   Я еле сдержался, чтобы не издать вздох облегчения. Что бы я потом говорил старушке Присс? Испугался, что сопротивленцы прознали про мою связь с Энн и пошли по ее душу? Что только поэтому я сюда пришел? А на смерть шлюхи мне вообще плевать?

   В дверь громко и настойчиво постучали. Я прыгнул за диван с черной кожаной обивкой и замер. Присс, держа за спиной однозарядный пистолет, тонким от фальшивых слез голоском спросила, кто там.

   Через секунду в бордель забежали две девки лет шестнадцати. На белых щеках были следы от замерзших на морозе слез. Под ногтями я заметил кровь и черную грязь.

   "Закопали? Олиннет, вы избавились от тела?"

   Истеричка Присс требовала от шлюх ответа. Те в свою очередь включили слезотечку и вбежали по лестнице на второй этаж. Дурдом какой-то. Оставлю их пока.

   Я было выскочил на улицу. В конце переулка, под фонарем заметил караульных. Толстяк с ними. Вот паскуда. Из оружия только ножик с уличного прилавка, подвернувшегося мне по пути сюда.

   Зашел внутрь и запахнул за собой плотно дверь. Переведу дух и свалю при первой же возможности.

   Внутри было прохладно. Камин в холле давно погас, на натянутой над ним струне сморщились печеные яблоки в сахаре. Взял одно погрызть и направился к прятавшейся за углом шлюхе. Вроде как зовут Гвен или Гвиневер.

   "Гвен?"

   Угадал. Девка утвердительно замотала головой и, поплотнее запахнув атласный халат на голое тело, нерешительно поднялась в полный рост и вышла на свет.

   Хрупкая, маленькая. Сколько ей, четырнадцать? Энн столько же было, когда начинала.

   "Не боишься меня?"

   Мотает головой, только уже отрицательно.

   "Будешь яблоко?"

   Протягиваю ей огрызок. Принимает, затем брезгливо морщится и бежит за новым. Ну и ладно.

   Девчонка села в кресло у камина (благо, Присс ушла успокаивать шлюх и не видит этого) и принялась за сладость. Я кое-как разжег огонь и присел на корточки рядом. Ждал, пока успокоится.

   "Знала Персею, Гвен?"

   "Да, нас... мы вместе пришли." - говорит с набитым ртом и берет третье по счету яблоко, которые снова заскворчали, почуяв огонь.

   "Дружили с ней?"

   "Немного. Здесь нет друзей. Мы просто трахаемся с клиентами и получаем за это деньги. Присс говорит, что дружить нельзя. Трахаться можно, даже друг с другом. Но не дружить."

   Сутенерская этика проста и разумна.

   "А что с ней случилось, можешь рассказать?"

   "Это... трудно. Я спала, а потом ходила за покупками к бакалейщику. Его лавка через два квартала. Это было часов в семь утра. Мы здесь по очереди несем дежурство по хозяйству. Я дежурю больше всех. Я часто свободна, потому что клиенты другие."

   Да, любители тел, выглядящих как детские. Ну, как правило, Присс не держит шлюх моложе тринадцати. А некоторым посетителям нужно сказать, что девочке десять или даже девять. Всякой мрази хватает места в этом мире.

   "Получается, ты возвращалась из лавки и увидела?.."

   "Нет, вовсе нет." - поспешила поправить меня Гвен, попутно вытирая липкие руки о подол халатика. Белые лепестки на рисунке приобрели желтоватый оттенок яблочного сока с сахаром. - "Я отнесла покупки на кухню и вышла снова, потому что забыла свечи. Некоторые из нас любят читать по ночам, а Присс не позволяет. Говорит, от недосыпа портится кожа и грудь обвисает. Но мы все равно читаем. Я вот люблю... ах да. Было где-то четверть девятого. Я вышла на улицу и увидела у дверей Персею. Она лежала в одном халате - вот такой, как у меня - лицом вниз. Я подумала, что ей стало плохо и поспешила перевернуть. А там... господи, как так можно...

   Девчонка уткнулась носом в перило и зарыдала. Хм.

   Присс разогнала остальных девочек по комнатам. Пока я смотрел на огонь и размышлял, утащила за неказисто повязанный хвост и Гвен куда-то. Села в свое кресло и раздраженно поправила задницей расписной чехол.

   "Что скажешь, дорогуша. Кто завалил твою девочку?"

   Присс молчала и нервно ерзала. Я подкинул в огонь полешко и повернулся к ней мордой. Повторил вопрос.

   "Я не знаю, Фергюс. Даже догадок никаких нет. Персея одна из лучших. Ее хвалят даже законники, толпами наперебой встают в очередь за ней. Персея даже с пятеркой самых породистых из вояк справляется играючи. А тут просто прирезали, как шавку..."

   Присс больше не играла в расстроенную мамашу и печально-серьезными глазами смотрела на меня. Ждет от меня чего-то. Знаю чего.

   "Я не буду искать убийцу шлюхи."

   "Вон."

   А?

   "Ты слышал, придурок. Вали нахрен отсюда!"

   Во психанула.

   Я недоуменно посмотрел на красное от гнева лицо Присс и поплелся к выходу. А чего она ждала от меня?

   "Стой, Фергюс. Прости мою вспыльчивость, прости пожалуйста."

   Наверное, и впрямь сильно переживает. Я вернулся на свое место и принялся ждать ее следующей выходки.

   Присс думала, и думала долго. Яблоки все сгорели к херам. Как будто черти их запекали. С сожалением подумал об ужине, который меня ждет дома, у Энн. Обещалась приготовить запеканку из картофеля с бараниной.

   "Я не попрошу тебя искать убийцу, Фергюс." - начала говорить старая сутенерша и снова замолкла.

   Ну и? какой же будет просьба?

   "Хочу попросить твоей защиты. Сам решишь, как распорядиться своим временем, но прошу, побудь здесь, со мной и моими девочками три ночи. Всего три! Пока я не подыщу хорошую охрану для борделя. Черт... всегда обходилась без этого. Правы старики, времена уже не те."

   Может ты и права, Присс. Может и права.

   Я согласился.

   Нарезает овощи ровной красивой соломкой. Поправляет выбившуюся из хвоста темно-русую прядь, роняет нечаянно нож. Не могу поднять, потому что перехватило дух. Она и сама справляется с этим, улыбается своей неуклюжести. Капуста и картофель отправляются в горшок на печи, а она принимается за чтиво. Что читает? Хрен его знает, я неграмотный. А она - да. И от этого кажется еще более загадочной и недоступной.

  Ночь первая.

   "Садись в кресло, дорогой, не стесняйся."

   Присс повеселела, наштукатурила лицо побелкой и кой-каким макияжем, надела халат, больше напоминавший ночную сорочку. Я присел в кресло и принял от нее кружку кофе с виски. Шлюха села на его подлокотник, касаясь задом моего бедра.

   "Свали, Присс. Сядь нормально."

   Старушка обиделась и шмыгнула на свое место. Обида длилась ровно три глотка из бутыли с вином.

   Приближалась полночь. Шушуканье на втором этаже поутихло, на улице гасли фонари. В холле борделя было тепло и вполне уютно. А питье располагало к беседе по душам.

   "Давно ты в деле, дорогуша?"

   Спрашивал ли я это у нее хоть раз? Только если пьяный вдрызг. Да и какая разница.

   Присс долго что-то считала на пальцах.

   "Двадцать лет, вроде как. Я пришла в дело сама, была девкой в порту еще до того, как появилась грудь. Мать была кухаркой на каком-то судне. Чтобы ее ненаглядный матрос не бросил брюхатой в первом же попавшем порту, тайком родила меня и оставила в этом проклятом городе."

   Присс почмокала, пробуя на вкус сказанное. Видать, ей понравилось, отпила из бутылки и продолжила.

   "Меня вроде сначала нищие подобрали. С младенцем то больше подают, это все знают. Так и прожила до пяти-шести лет. Пока слишком большой не стала, выкинули прямо с повозки, на которой собирали подать с портовых попрошаек."

   Борюсь с дремой и хлебаю питье.

   "Меня ж не Присс звали раньше." - шепотом сказала старая шлюха, наклонившись к огрызку моего уха. - "Сама не помню, как. Мамаша имени не придумала, а как звали попрошайки неважно. Имя свое я выбрала сама, когда начала работать в порту. В десять лет, ты представляешь, Фергюс, мне было долбанных десять лет."

   По щекам шлюхи текли слезы, смывая белила и наспех нанесенные тени на глазах. Видел старую не по годам кожу и жесткие борозды морщин. Да, потаскало тебя знатно по жизни, дорогуша.

   Я неловко похлопал Присс по спине. Но она уже и сама взяла себя в руки, кокетливо (профессиональная привычка, не иначе) поправила края сбившегося налево халатика и продолжила.

   "Я сама всего добилась. Сама! Лежала под кем нужно и сколько нужно. Никто не смел мне указывать или грубить. Клиенты меня любили так, как не любят самую нежную и заботливую жену. А я ждала возможности подняться со дна.

   Жила я тогда вполне себе ничего для портовой девки. Снимала апартаменты в хорошем доме, одевалась как леди. Вот меня и заприметил на улице один офицер. Майор кавалерии, Дастин Берн. Ноги колесом и глаза раскосые. Но этими глазами смог разглядеть во мне свою судьбину."

   Присс расправила плечи и выпятила грудь, будто этот неказистый человечек был прямо сейчас перед ней. Кто знает, может ее пьяная голова так и думала.

   "Мне нельзя было просчитаться. Если бы легла под него сразу, то потеряла бы свой билет в жизнь. Я терпела его сюсюканья и ухаживания целых полгода. Училась нотам и столовому этикету, чтобы сойти за благородную дамочку. И ведь повелся. В те времена шла война с Гаспаторой, он уехал на фронт и по возвращению обещал жениться на мне. Уж и не ждала, если честно. Вернулась к жизни портовой шлюхи."

   Присс перевела дух. Сон как рукой сняло, я с интересом слушал и по очереди с ней прикладывался к бутылке.

   "Дастин вернулся без руки, а глаза были еще больше раскосыми." - шептала Присс и улыбалась. Слезы затекали ей в рот, а она их глотала. - "Но я все равно согласилась выйти за него. Меня величали миссис Берн. Даже была девка в услужении. И я действительно поверила в то, что мне повезло. Что я выкарабкалась."

   Замолкла. Поджала губы, цокнула языком и поспешила принести новую, непочатую бутыль.

   "Присс, что было дальше?"

   "А ничего не было, дорогой. Девка-прислуга узнала о моем прошлом и растрепала моему ненаглядному. Узнала на своей шкуре, что однорукий может лупить хлыстом не хуже здорового. Как свою чертову кобылу. Конечно, я не могла стерпеть такого унижения. да и развод без получения какой-никакой выгоды меня не устраивал. Бедняга Дастин умер во сне - обнаружилось, что с порезом от уха до уха человек не жилец. А девку я бросила в конюшню, ее потоптал молодой жеребец."

   Уф. Вот это сказка на ночь. Неприятная улыбочка на лице Присс держалась еще какое-то время.

   "К сожалению, он не успел оставить никакого завещания. А я была молодой дурой. Не знала тогда еще, что яд в отличие от ножа не оставляет никаких следов. Благо не стала ждать, пока за мной придут законники. Взяла все добро, до которого смогла добраться, стащила деньги из сейфа бедняги Дастина и сбежала сюда. В эту чертову дыру."