Читаем Эндшпиль (СИ) онлайн бесплатно
Эндшпиль (СИ)
Третья книга. Пятой в цикле числилась из-за публикаций об армиях и флотах... Итак, война о которой так много говорили с 70-х годов девятнадцатого века, началась... и закончилась с неожиданными результатами.
Фантастика / Альтернативная историяПролог
МИрная передышка в Европе, длившаяся почти тридцать лет, со времен прошлой русско-турецкой войны, закончилась. Собиравшиеся над континентом грозовые тучи противоречий между державами разразились стремительной и кровавой военной грозой августа одна тысяча девятьсот девятого года. И не только земля, но и моря, и океаны услышали тревожные сигналы ревунов, зовущие экипажи кораблей на боевые посты, и сменяющиеся громом выстрелов тяжелых орудий и грохотом взрывов снарядов, торпед и мин.
Австро-Венгрия, воспользовавшись произошедшей в Турции революцией, как предлогом, аннексировала оккупированные ее войсками со времен Берлинского конгресса бывшие турецкие провинции Боснию и Герцеговину. В результате начавшегося политического кризиса произошел внезапный бой между русским и австрийским отрядами кораблей в гавани Фиуме. Обострение кризиса привело к покушению террористов на императора Франца-Иосифа и его наследника Франца-Фердинанда. Виновными в теракте были назначены русские. В результате пришедши й к власти император и король Карл Пятый объявил войну России.
Италия, Испания, Голландия, Швеция, Швейцария, Норвегия, САСШ и такие могучие страны, как Черногория, Монако и Лихтенштейн с Андоррой сразу объявили о нейтралитете. Первоначально собирались оставаться нейтральными также и бельгийцы с люксембуржцами. Но, как оказалось, немецкие и английские военные имели на это совершенно одинаковые и абсолютно противоречащие желаниям самих жителей этих стран намерения. Германские войска в ходе мобилизации и развертывания вторглись в Бельгию и Люксембург, выполняя план Шлиффена. План, предусматривающий глубокий стратегический обход сосредоточенных на германо-французской границе французских армий. Англичане же использовали нарушения нейтралитета как повод для оправдания неожиданного и нанесенного фактически без объявления войны удара флота по германской базе в Вильгельмсхафене. «Копенгагирование» немецкого флота, несмотря на потерю большинства участвовавших в нем новейших эскадренных миноносцев, прошло, по данным англичан, успешно. Британцы планировали, используя начавшуюся русско-австрийскую войну, как прикрытие, парой ударов изменить соотношение сил в свою пользу, не вступая в саму войну. Не получилось. В результате начавшиеся боевые действия привели к оформлению двух необычных с точки зрения предвоенного расклада сил союзов – русско-германской Континентальной Коалиции и англо-франко-австрийской Антанты (Сердечного Согласия).
Боевые действия, начавшись в Европе, практически сразу перекинулись на морские просторы, на которых занялись борьбой с англо-французской морской торговлей как минимум три отряда русских крейсеров и германская Крейсерская Эскадра. Британия, чья метрополия сильно зависела от поставок из-за моря, вынуждена была принимать срочные меры. В результате на море произошло несколько боев.
На востоке столкновения кавалерийских корпусов по австро-русской границе, вызванные стремлением австрийцев набегами крупных конных масс помешать развертыванию русских армий, сменились коротким затишьем. На западе германские армии, закончив сосредоточение, готовились начать выполнение плана Шлиффена. Англичане и французы, также развернув армии по предвоенным соображениям, в основном ждали действий германцев. Но как только сосредоточение войск закончилось, на суше также закипели бои.
Одновременно на Дальнем Востоке подозрительно зашевелились недавно побитые русскими японцы… Вместе со стоящими в Вэйхайвэе и Гонконге английскими эскадрами их флот превосходил силы и русского Тихоокеанского флота и союзные немецкие эскадры. Отчего у самураев, как видно, появилось желание сквитаться за проигранную войну. Поэтому пришлось объявлять мобилизацию сибирских корпусов и начать их сосредоточение в Приморье и Маньчжурию.
Но кроме того, в Средиземном море, у Проливов появился англо-франко-австрийский флот. Османская империя, еще не оправившаяся от «младотурецкой революции» имела не самую сильную армию и очень слабый, несмотря на некоторую помощь англичан, флот. К тому же вооруженные силы были расстроенны революционными событиями не меньше, чем все остальные государственные институты. Но волшебная сила английского и французского золота, подкрепленная стволами броненосцев Антанты и воспоминаниями о «победоносной» Крымской войне, заставили турок вступить в войну на стороне Антанты. Образовался еще один фронт – Кавказский, а в Черное море вошли вражеские корабли. Вслед за вступлением в войну турок срочно стали готовится к войне болгары. Но прежде чем вступить в войну им надо было определиться с кем они будут воевать. Потому что среди правящих кругов образовалось две почти равные по силе партии, одна из которых ориентировалась на Австрию, а вторая – на Коалицию. Впрочем, победа во внутриполитических баталиях постепенно клонилось к прорусской партии, поддержанной пронемецкими кругами. Тем более, что приз в виде пока принадлежащих туркам Македонии и Салоник выглядел весьма заманчиво. Сербы, уже проведшие мобилизацию, выжидали исхода боев на русско-австрийском фронте, так как стоящие у Дуная австрийские войска игнорировать никак не получалось. К тому же присоединение Боснии и Герцеговины выглядело не хуже, чем присоединение населенной проболгарски настроенными жителями Македонии.
Из всех великих держав в войне пока не участвовали Северо-Американские Соединенные Штаты и Италия, чьи правители присматривались к происходящим событиям и оценивали, стоит ли продолжать оставаться нейтральными или пора подороже продать свой нейтралитет. Президент США Тафт и его соратник по партии Теодор Рузвельт раздумывали, стоит ли выполнять данные полковником Хаусом обещания или просто продолжать торговать с обеими сторонами конфликта. Получалось, что сейчас выгоднее торговать, богатея и вытесняя европейских конкурентов с латиноамериканских и китайских рынков. Вопрос же выполнения обязательств перед Антантой можно было отложить и на потом… Если оно, это «потом» у Антанты будет.
А у итальянцев было столько территориальных вопросов к окружающим странам, что просто голова кружилась от открывающихся возможностей. Они с удовольствием вошли бы в Коалицию, если бы не понимали, что окружены фактически со всех сторон странами Антанты. Которые могут запросто задавить итальянское сопротивление, атакуя сразу с трех сторон. Но искушение было велико – итальянцы хотели все адриатическое побережье Австрии вплоть до Фиуме, французское побережье с Ниццей, а вдобавок к этому – турецкую Триполитанию и Киренаику, и Додеканезские острова. Но ни русские, ни немцы ничего из этого им не обещали. На австрийской же и французской границах стояли войска, сталкиваться с которыми у итальянцев желания не было. Особенно с учетом плавающих туда-сюда у берегов англо-французских кораблей с большими пушками. Поэтому они заложили в дополнение к строящемуся еще один линкор и заказали у американской фирмы «Пэррот» скорострельные семидесятипятимиллиметровые пушки системы французского изобретателя Депора. И стали ждать удобного момента, чтобы отхватить хотя бы что-нибудь из планируемого.
И только Китай, потерявший территории на севере, юге и западе, был занят своими внутренними делами – после смерти императрицы Цыси в конце 1908 года в Пекине никак не могли поделить власть…
А Великая война, подобно лесному пожару, охватывала все новые и новые территории Земли, постепенно превращаясь в мировую…
На земле, в небесах и на море
Дневник императора Николая II
20-го сентября 1909 г. Среда. Недолго погулял. Принял офицера, унт.-оф. и рядового 41 пех. Селенгинского полка, кот. взяли в бою и привезли мне знамя 2-го Тирольского полка. В 12.30 поехали к молебну. Миша завтракал. В 2.30 простился в поезде со своими дорогими и поехал в действующую армию.
Бельгия. Льеж. Сентябрь 1909 г.
Город Люттих по-немецки, он же для бельгийцев и французов – Льеж, был не просто крепостью. Построенный на холмистом левом берегу Мааса, этот город, окруженный пятидесятикилометровой цепью фортов, считался в Европе наиболее грозным оборонительным рубежом. В сущности, его можно было считать этаким стратегическим тет-де-поном[1], преграждавшим путь германцам в бельгийские земли. Пушки его фортов держали под контролем все пространство между голландской границей и поросшим лесом холмистым подножием Арденн. Поэтому мосты этого города являлись единственной удобной для войск переправой через Маас. Железнодорожный узел, соединявший Бельгию с Германией и северной частью Франции, был необходим для снабжения наступающих германских армий. Не захватив Льежа и не обезвредив его форты, германское правое крыло не смогло бы продвинуться вперед.
И это понимали и бельгийцы, и немцы… Именно поэтому для взятия города было выделено два армейских корпуса из состава первой армии, усиленные полком осадной артиллерии. А бельгийцы, кроме девятитысячного гарнизона крепости, оставили в городе все пять полков третьей пехотной дивизии, добавив к ним карабинерный и гренадерский полки из четвертой (брюссельской) дивизии и кавалеристов второго уланского полка.
Но даже такое усиление и четыре сотни орудий крепости не давали бельгийцам превосходства над атакующей германской армией. Сведения об этом немцы получили от сумевшего выехать из города германского предпринимателя. Но командующий специальной Осадной армией (а заодно и Десятым корпусом) генерал фон Эммих больше переживал о том, что бельгийцы за время сосредоточения успели создать полевые укрепления в виде окопов, люнетов и прочих редутов между фортами. А еще – о запаздывании осадной артиллерии, которую подвозили поезда только к ближайшим железнодорожным станциям. А дальше их приходилось везти по имеющимся дорогам к крепости, что оказалось не столь просто, как планировалось. Особенно трудно оказалось транспортировать единственную изготовленную к этому времени «короткую морскую пушку», а точнее сорокадвухсантиметровую мортиру «Толстушка Берта». Названное в честь владелицы фирмы орудие оказалось капризным во время транспортировки, как женщина. Поломка следовала за поломкой. Ломались паровые и бензиновые тягачи, разваливались, подпрыгнув на кочке, колеса, рвались тяги и постромки. Но колонна артиллеристов с упорством муравьев, тащивших гусеницу в муравейник, постепенно приближалась к Льежу. А кроме этого монстра туда же волокли несколько береговых двадцативосьмисантиметровых гаубиц, для которых специально выделенные саперные батальоны уже готовили несколько позиций, заливая бетоном площадки. Причем, что удивительно, бельгийцы по саперам не стреляли, даже когда они работали днем и в зоне обстрела фортов.
Однако фон Эммих решил не ждать полного сосредоточения осадного парка и испытать в боевых условиях метод ускоренной атаки крепости, предложенный баварским генералом фон Зауером.
Поэтому, едва солнце приподнялось в небе, чтобы артиллеристы могли наблюдать цели, загрохотали орудия. Пушки, в полном соответствии с идеями Зауера, обстреливали ближайшие к ним форты шрапнельными снарядами, чтобы затруднить передвижения внутри ограды укрепления. Легкие же и тяжелые гаубицы били по полевым укреплениям, занятым бельгийской пехотой. Эффективность обстрела фугасами из стопяти- и стопятидесятимиллиметровых орудий повышалась и из-за слабого учета бельгийцами опыта недавней русско-японской войны. Именно там было впервые наглядно продемонстрировано, что наземные укрепления типа редутов и люнетов под огнем современной артиллерии с ее мощными снарядами превращаются из укрытий в ловушки для войск. Не прошло и четверти часа, как наблюдавшие за работой артиллерии генералы приказали начать штурм. И передовые густые цепи пехоты, вслед за которыми шли колоннами поддержки устремились вперед. Орудий продолжали грохотать, вселяя в сердца идущих почти как на параде пехотинцев в фельдграу и синем, что бельгийцы уничтожены и подавлены… Но тут в фортах начали подниматься башни с орудиями, а замаскированные и потому уцелевшие от поражения пулеметы уже открыли огонь. Одновременно из окопов, которые все же были вырыты, пусть и в недостаточном количестве, и прекрасно защитили сидящих в них бойцов, начали стрелять залпами из винтовок. В атакующей стрелковой цепи германцев начали появляться обширные разрывы. В колоннах, попавших под огонь, выкосило первую шеренгу. Но германские солдаты, подчиняясь командам уцелевших офицеров и унтеров, продолжали идти вперед, словно не обращая внимания на крики раненых и дергающиеся в агонии тела. Но вот раздался грохот выстрелов неприятельской артиллерии. К стрелковому огню добавились облачка шрапнели, а свои орудия неожиданно прекратили огонь.
