Читаем Эмили. Отчаянная онлайн бесплатно

«Какими одинокими делает нас боль.

Любовь, радость, даже скорбь можно разделить

с близкими, но боль — демон,

с которым человек сражается в одиночку».

Тимери Н. Мурари «Арджуманд. Великая история великой любви»

Эмили вошла в отель и подошла к стойке, обратившись к администратору:

— Здравствуйте, в каком зале проходит торжество?

Ее приветливым, но цепким взглядом просканировали от корней волос до пальцев ног, сделали соответствующий вывод, что она не может быть гостем в рваных джинсах и облегающем коротеньком топе без грамма косметики и прически.

— Добрый вечер, Вы о закрытой вечеринке?

— Да. Ваграм Тигранович меня ждет, — уверенно лжёт, — у него просто телефон не отвечает, я звонила.

Упоминание имени всея «Radiance» возымело потрясающий эффект. Она тут же стала набирать номер. И Эмили не стала мешать ей в выполнении своих обязанностей, хотя это было ни к чему.

— Степан, к Ваграму Тиграновичу пришли, можете сообщить? — видимо, на том конце попросили узнать, кто именно. — Простите, как Вас представить?

— Эмили, — протягивая в предвкушении, — сестра его жены.

— О-о!

Это была ожидаемая реакция на ее статус. По сути, «верховным» совладельцем компании, в которой работает эта девушка, является отец Эмили.

Выражение лица администратора весьма позабавило ее, но сил ни на что не было, хотелось добраться до ванной и умирать в горячей воде смертью храбрых и чистоплотных. А для этого был нужен чертов ключ от квартиры!

— Послушайте, моя сестра тоже с ним, я всего лишь хочу забрать ключи. Не надо сообщать, я сама зайду и найду их.

Слова были переданы, после чего девушка повесила трубку и, мило улыбнувшись, оповестила:

— Проходите в малый зал. Проводить Вас?

— Нет, благодарю.

Она кивнула и прошла вглубь, спустившись по лестнице на цокольный этаж, прекрасно ориентируясь в здании. Стоявший у входа парень в рабочей форме учтиво открыл ей дверь, и Эмили, улыбнувшись, вошла. Людей было не так много, но все были разодеты в пух и прах, что еще раз заставило ухмыльнуться ее собственному внешнему виду. Играла романтическая музыка, все толпились по кругу ближе к центру, снимая что-то очень важное на телефон.

Девушка внимательно прошлась по лицам, но не находила ни сестру, ни ее мужа, пришлось протиснуться подальше, глянуть в эпицентр происходящего. Хорошо хоть, что во вчерашнем разговоре с ней выведала, где они будут. А то торчала бы сейчас перед запертой дверью и злилась бы на свою непредусмотрительность. Действительно, Лали с Ваграмом стояли там. Рядом с очень высоким широкоплечим мужчиной, который в эту секунду бережно окольцовывал стройную блондинку. Когда гул аплодисментов взорвал зал, тот поднял голову, улыбаясь с благодарностью. И неожиданно поймал взгляд Эмили.

Мир реально застыл. Все вокруг потеряло цвет, запах. Померк свет.

Он женится на другой!

Марсель женится!

Несколько лет назад ей казалось, что больнее уже не будет. Как же она ошибалась!

Что такое Сахара по сравнению с выжженной внутри нее пустыней? Пекло ада было не в загробном мире. Оно здесь и сейчас горело в Эмили, заставляя сжимать от боли зубы. Чтобы не закричать или не завыть.

Марсель сверлил ее удивленным взором, а сам будто оцепенел. А она… Она тоже не могла отвести глаз. Словно уже давно странствующий бедуин в агонии, жаждущий испить всю воду вожделенного колодца, несмотря на плачевные последствия. Даже если взорвется мириадами частичек.

Марсель женится!

Как реалистично это ощущение, будто острое лезвие полосует сердце…

Постепенно все начали оглядываться в поисках объекта, заинтересовавшего жениха. Это вывело ее из транса. Желание убежать было приглушено трезвой мыслью, что некуда. Пришлось идти вперед. Прямо к огню.

— Эми! — первой ее заметила сестра.

Они с зятем обняли и расцеловали ее.

— Что ты здесь делаешь? Когда прилетела?

Боковым зрением Эмили отметила, что Марсель больше не смотрит, будучи слишком занят, принимая поздравления от гостей. Можно было глотнуть немного воздуха.

— Я из аэропорта, никто не знает. Хочу сделать сюрприз, — немного замялась девушка. — Можно мне временно у вас остаться? Если не помешаю…

— Не говори глупостей! Конечно, можно. А сюрприз хороший получится, родители очень скучали…

— Ага… — кивнула она.

Ваграм протянул ей ключи.

— Как раз хорошенько отдохнешь. Дети у бабушек. Мы тоже останемся там.

— Не говорите, что я приехала, ладно?..

Эмили было жизненно необходимо побыть одной и подготовиться к встрече с родными. Пусть это и звучит весьма странно и выглядит подозрительно.

— Ты помнишь Марселя?

Ответ готов был сорваться с языка истерическим хохотом. Но девушка подавила его, чувствуя болезненный спазм в районе солнечного сплетения. Рядом стоял стол с тортом и напитками. Она взяла бокал шампанского.

— Помню. Надо бы поздравить их…

Они втроем приблизились к светящейся паре. Рука непроизвольно сжала изящную ножку, грозясь разломать ту пополам. Буря внутри искала выхода. Надо было просто уйти. Но ей хотелось посмотреть ему в глаза.

— Здрасьте… — протянула Эмили, чокаясь с ними и улыбаясь слишком широко. — Поздравляю! Счастья, всех благ и все такое…

И выпила содержимое практически залпом, глядя на Марселя и ни разу не удостоив вниманием его избранницу. Как же это мучительно…

— Симпатичненько тебя залатали, однако, — протянула она, как бы скрупулезно оценивая лицо после операций, а затем переключилась на вибрирующий телефон. — Ох, такси меня там ждет.

Бесцеремонно впихнув пустой бокал в руки окаменевшего под ее взглядом мужчины, девушка выдала короткое «Пока!» сестре с мужем и бросилась вон из зала, задыхаясь от обиды, злости и отчаяния.

Марсель. Женится…

Горячая вода, пенная ванна, любимая музыка. Можно было бы перепробовать кучу других способов отвлечься. Но кого она обманывала?..

Мышцы ныли от напряжения, пальцы мертвой хваткой цеплялись за железные бортики, легкие сжимались, отдаваясь тревожной вибрацией в грудную клетку. Эмили до этой минуты казалось, что это давно пройденный этап — некое оцепенение, беспомощность и тоска, порождающие такой недуг, как паническая атака. Модный, вырекламированный, распространенный. И раньше воспринимавшийся чем-то отдаленным, что никогда ее не коснется.

Увы. Не обошел стороной. Заставил помучиться, ища варианты вылечиться. Оказывается, она просто научилась контролировать это состояние, чтобы не дойти до ручки, но никак не избавилась от него.

Марсель… Женится…

Глубокий надрывный вой вперемешку со звучащей из динамиков мелодией наполнил помещение. Пространство вокруг сузилось до пределов маленькой точки в голове, которая била по сознанию одним единственным фактом — женятся не на тебе. Слезы текли непрерывными дорожками, но облегчения не приносили.

Эмили задыхалась от чувства никчемности.

«Самый неблагодарный, да и неприятный возраст — 17–20 лет.

К жизни ещё не привык, к себе самому тоже.

Ни жизни, ни людей не понимаешь,

а между тем убеждён, что отлично всё видишь,

понял и даже во всём слегка разочаровался».

Зинаида Гиппиус «Живые лица»

Оживленные беседы за столом были привычным делом для Тер-Грикуровых. Младшенькая всегда отличалась особой говорливостью и обаянием, подкупавшим всех и вся.

Просто младшенькая выросла, погрязла в своих сложных размышлениях, абсолютно не участвуя в разговоре.

— Я хочу жить отдельно, — вдруг заявила Эмили, ковыряясь в тарелке.

Наступила тишина. Никто не решался заговорить, родители переводили взгляды друг с друга на дочь, а остальные присутствующие наблюдали за ними.

— Почему? — старшая сестра Лали отмерла первой.

— Привыкла в Москве, — пожала плечами девушка и снова зашевелила вилкой.

— Ты там прожила каких-то три-четыре года. А в семье — остальные девятнадцать… — строго прокомментировал отец.

Слово «семья» из его уст для нее звучало сродни пушечному выстрелу. Сразу же поднималась агрессия. И чтобы лишний раз не оправдываться за свое поведение, Эмили предпочла не отвечать и не смотреть на него.

— Я же торт испекла к чаю. Давайте уберем всё и накроем десертный стол, — мама с натянутой улыбкой встала, суетясь.

Средняя из сестер Ивета осуждающе покачала головой и направилась следом, прихватив грязную посуду. Лали же продолжала пристально наблюдать за ней.

Эмили хотелось умереть от вины перед мамой, переживания которой были очевидны. Она незаслуженно обижала самого дорогого ей человека. Но находиться с родителями под одной крышей и делать вид, что ничего в ней не изменилось, просто не могла. Никто из присутствующих не задавал ей вопросов, все поняли, что это бессмысленно. Да и что ответишь на вопрос «А что случилось?». Что мир внутри перевернулся? Что теперь для нее не существует никаких ориентиров? И ценности, которыми двигалась по жизни раньше, сейчас пустой звук?

— Просто смиритесь. В случае чего я все равно уйду, но уже придется снимать квартиру. Так уж получилось, что я хочу свободы, которой хлебнула. Если бы вы не доверяли, то и туда не пустили бы. Так что, не вижу никаких причин для отказа, — проговорила девушка, вставая. — И не ходите за мной, не о чем говорить, ничего нового сказать не смогу, правда.

Никто за ней действительно не пошел. Видимо, переваривали. Очень хотелось информацию преподнести правильно, но сюсюкаться и просить папочку, как раньше, Эмили никогда больше не сможет.

Стены комнаты давили на нее, напоминая о счастливом детстве. Оказывается, оно было построено на лжи. Они даже не догадываются, что это открытие грызет ее изнутри уже больше трех лет. Что не получается его принять, разложить по полочкам, успокоиться. Нет. Все с точностью наоборот. Будто фундамент дома, который медленно разрушают, чтобы уничтожить его целиком. И в один миг он просто рухнет.

Эмили оттягивала этот момент, старалась за годы учебы приезжать минимальное количество раз. Хоть и понимала, что это не решение проблемы. Надо было честно высказать свою позицию, потребовать рассказать подробности…но ей было безгранично страшно ее услышать. А если будет еще больнее?..

Телефон ожил, высвечивая на экране имя звонящего абонента.

— Я думала, ты уже умер от тоски по мне.

— Люблю твой черный юмор, Миль, — усмехаясь, отвечает бодрый мужской голос на том конце.

— Как ты, Леандр? — улыбается в предвкушении Эмили.

— Меня уже двое суток никто так не называет! Я, было, обрадовался!

— Не комплексуй. Так ты позвонил, потому что соскучился по тому, как я тебя называю?

Тяжелый вздох оповещает ее о серьезности причин звонка друга.

— Лео, что-то случилось? — девушка привстала, хмурясь.

— Миль, Тину забирают домой.

Пришла очередь Эмили с чувством выпустить из себя воздух.

— Все же забирают… А как же магистратура?

— Сказали, там пусть поступает.

— А когда она уезжает?

— Через два дня.

Девушка встала с кровати и начала нервно вышагивать по комнате. Так погрязла в собственной фрустрации, что совсем забыла позвонить друзьям.

— Что будешь делать? — с долей паники спросила она.

— А разве у меня есть выход?

Да уж. Эмили слишком хорошо знала, что нет.

— Лео, насколько ты уверен в этом? Нам всем по двадцать два. А если потом…ты вдруг… — девушка запнулась, пытаясь подобрать правильные слова. — Лео, если ты сделаешь больно и изменишь… Я тебе этого никогда не прощу. Подумай еще раз.

Воцарилась гнетущая тишина, в которой явственно чувствовалась нарастающая обида собеседника.

— Да…так вот, какого ты обо мне мнения, — хмыкнул парень горько.

Эмили очень глубоко вздохнула и опустилась на покрывало, подбирая под себя ноги.

— Лео. Ты же позвонил посоветоваться. Я тебе говорю, как есть. Пожалуйста, взвесь все досконально. Я понимаю, что вы друг друга любите. Но ты так молод, Лео! А если ты не нагулялся? Что потом Тине с этим делать?..

— Все же я в состоянии совершить осознанный выбор в пользу человека, которого люблю.

— Ты ошибаешься. Есть определенные инстинкты, которые могут помешать.

— У меня складывается впечатление, что ты меня отговариваешь.

— Я переживаю за вас обоих. Ты знаешь, что радоваться больше меня в этом мире никто не станет. Только я в курсе всего, что между вами было. Если ты сейчас скажешь, что уверен и не колеблешься ни секунды, я буду счастлива.

И вновь воцарилось напряженное беззвучие.

— Эмили, — позвал тихо Лео, — легче сдохнуть, чем отпустить ее, зная, что Тину могут отдать другому в любой момент.

— Тогда действуй. Со своей стороны я помогу всем, что необходимо. Вы даже можете приехать ко мне на первое время, чтобы тебя не терроризировали родные.

— Спасибо, Миль… — с долей облегчения.

— Жаль, что меня рядом не будет. Я бы посмотрела, что с тобой сделает Тина…

— Когда поймет, что я ее украл? Как минимум — попытка убийства с ее стороны обеспечена.

Оба рассмеялись.

— Держи меня в курсе, ладно?

В дверь постучали, и Эмили резко повернула голову, наблюдая, как сначала в проеме показалась голова Лали, осторожно разведывающая обстановку, а потом она вошла, внимательно осматриваясь.

— Я потом позвоню, — девушка сбросила вызов.

— Ничего не изменилось, — резюмировала сестра, — даже не помню, когда была здесь последний раз.

— Да уж… Стойкая тяга к сохранению исконности у мамы неискоренима.

Лали опустилась рядом и пытливо взглянула в Эмили в глаза.

— Я не буду оспаривать твое решение. Возможно, так для тебя действительно будет лучше. Мне, наоборот, после каждой поездки хотелось скорее вернуться в дом, именно к родным. Эми, я поддержу тебя перед родителями. Но у меня есть вопрос, на который я хотела бы получить честный ответ.

Мимолетная радость от новости про поддержку сменилась тревожными звоночками, вибрирующими по всему телу.

— Твое поведение позавчера… Ты была неестественно груба. И зная тебя, Эми, я делаю вывод, что на это есть веская причина. Ты никогда не позволяла себе такой бестактности.

Эмили была рада тому, что тема не коснулась ее требования отдельного проживания. Она не смогла бы об этом говорить сейчас. Но прозвучавший вопрос выбил почву из-под ног. Что сказать сестре? Что за три с лишним года никак не смогла свыкнуться с тем, что мужчина, которого она полюбила так горячо и отчаянно, не воспринял всерьез чувства «малолетки», а теперь еще и женится?

— Я была такой уставшей и злой из-за задержки рейса, что не контролировала свой мозг… — слукавила девушка. — Обязательно извинюсь при случае. Переезд, точнее, — именно сбор вещей, — дался мне в этот раз тяжело.

Больше всего на свете хотелось броситься в родные объятия и рассказать правду. Пока Лали сканировала ее пытливым взглядом, Эмили силилась сдержаться, чтобы не расплакаться. Зря надеялась, что сможет контролировать эмоции после возвращения, всё намного сложнее.

— Хорошо, малышка. Ты уже решила, что будешь делать?

— Пойду в магистратуру, это точно.

Сестра одобрительно кивнула. Ощущалось, что она хочет поговорить по душам, но не решается. И девушка была благодарна за эту тактичность.

— Лали, — Эмили взяла ее ладонь, — когда я буду готова рассказать, поверь, что я приду именно к тебе. Сама. Но пока я не могу.

Та сжала ее пальцы, взор был обеспокоенным и ищущим.