Читаем Элохим онлайн бесплатно
– Вгхемя позднее, – картавя вставил рабби Шаммай. – Пегхеходи пгхямо к вопгхосу.
Синедрион был единственным островком свободы, поддерживаемой вековыми традициями и всей интеллектуальной мощью пирамиды храмовой власти. Каждый член чувствовал себя в его стенах вольным высказывать свое мнение. И не только потому, что каждый из них был достаточно влиятелен, но еще и потому, что был уверен, что ни одно произнесенное тут слово, не выйдет за его стены. Это был неписаный, но самый строгий из законов Синедриона. И он неукоснительно соблюдался всегда и всеми, даже политическими противниками.
Принимались также строжайшие меры, чтобы никто не мог даже ненароком подслушать. Во время Синедриона всем священнодействующим служителям Храма было запрещено находиться поблизости Дома Тесаных Камней. С высоты Никоноровых ворот помощники Первосвященника осуществляли круговое наблюдение за всем Двором священников.
– Многоуважаемый рабби Гилл-Эл, – ответил Первосвященник, – речь идет о Мешиахе.
Возникло оживление.
– О ком? О ком!? – раздались многочисленные голоса.
– Да, да! О Мешиахе! Мне сегодня днем сообщили, что якобы наступило время скорого пришествия Мешиаха. Вопрос не в том, что это так или не так. Всем вам хорошо известна позиция дома Боэтия по данному вопросу. Мы в отличие от некоторых наших досточтимых братьев из дома Задока – и он устремил многозначительный взгляд на Второсвященника – придерживаемся здравого смысла и не верим ни в Мешиаха, ни в ангелов, ни в архангелов. Но меня тревожит другое. Нарушение спокойствия и благоденствия нашего народа, достигнутые за последнее десятилетие ценой великих жертв. Вспомните свирепствовавшую чуму и разрушительное землетрясение в Иудее более десяти лет назад. Вспомните междоусобные войны и войны с арабами, парфянами и римлянами. Сколько было пролито невинной крови. Погибли лучшие сыны Израиля. Но все это было не зря. Мы достигли мира и согласия как внутри Иудеи, так и в наших отношениях с римским императором и царем Иродом. И император, и Ирод уважительно относятся к нам и признают за нами право жить по законам и обычаям наших отцов. Но мир, согласие и уважение пока не пустили глубоких корней, а подобны нежным росткам. Любой неосторожный шаг, и они будут растоптаны. И это меня чрезвычайно тревожит. Ложной вестью о Мешиахе могут воспользоваться наиболее горячие головы, сподвижники бене Бабы, к примеру, и внести смуту в нашу спокойную и мирную жизнь. Как на это отреагирует Ирод? Не трудно предсказать. Добавьте еще неминуемое распространение вести о Мешиахе по всем городам Римской империи, где проживают наши соплеменники. И вы получите ту ужасную картину, которую ни в коем случае нельзя допустить.
Первосвященник сделал паузу. Члены Синедриона посмотрели друг на друга.
– От кого исходит весть о Мешиахе? – спросил очень влиятельный рабби Акабия бен Махалал-Эл.
Рабби Акабия бен Махалал-Эл для многих был образцом честности и неподкупности. «Я предпочту прослыть глупцом на всю жизнь, чем стать грешником на один миг», – сказал он как-то тем, кто хотел его подкупить.
– От достопочтенного Сегана, – ответил Симон бен Боэтий.
Взоры обратились к Второсвященнику. Он встал.
– Это правда. И это все, что я могу сказать в данную минуту.
– Нет, достопочтенный рабби Иссаххар, – возразил тут же Первосвященник, – этого недостаточно. Синедриону хорошо известно, что Вы единственный человек, кто посвящен в Великое Тайное Предсказание. И теперь настало время раскрыть его Синедриону.
Второсвященник ожидал подобный поворот событий. Симон бен Боэтий явно решил воспользоваться удобным моментом, чтобы подвести черту в борьбе за единоличную власть в Храме. Без знания Великого Тайного Предсказания и без его символа, Зиза Аарона, его первосвященство лишалось полноты легитимности в глазах многих храмовых священнослужителей. По сути, он ничем не отличался от простых священников, разве только тем, что облачался в Бигдей Захав[32].
– К сожалению, это исключено, поскольку запрещено самим Предсказанием.
– И как тогда нам быть? – переспросил Первосвященник. – Без Предсказания мы как бы впотьмах. Ловим черного кота в темной комнате.
– Синедрион не впотьмах, если хотя бы один из его членов владеет Предсказанием, – вставил рабби Гилл-Эл.
– Почему бы Коген Гадолу не признаться прямо, что его больше тревожит собственная власть или власть зятя, Ирода, чем химерические предположения о смутах и неурядицах, – сказал Йешуа бен Фабий, предшественник Первосвященника, отстраненный от должности царем как раз из-за Симона бен Боэтия.
– Любого любящего отца тревожит будущее его дочери. Это естественно. И я не исключение. Но это не означает, что я во всем поддерживаю своего зятя. Как левит, я предпочел бы иметь зятем иудея, а не идумея, пусть даже он царь. Но “Ha-kol hi-yede Shamayim”[33]. Мои предположения не химеричны, как их назвал достопочтенный рабби Йешуа.
