Читаем Эллис онлайн бесплатно
Свежесть ветра и туманного воздуха, тонкой струйкой проходит по гортани и бурным водопадом вливается в лёгкие. Вид отсюда прекрасный. Внизу, в ущелье, открывается удивительный уголок жизни, способный разогреть сердце даже Снежной королеве. Я спустился вниз и пошёл по направлению к гостинице. С каждым моим шагом биение сердца увеличивалось, словно маленький шахтер с маленьким молоточком, перенюхав кокаин, выплёскивал свою энергию на моё сердце. Оно чувствует тебя. Уже на подходе к гостинице, из окна на третьем этаже выливался твой запах. Запах твоего возбуждённого тела и «Versace». Гремучая смесь.
Мы познакомились летом, на одной из вечеринок Антуа. Да… он хорошо умеет организовывать подобные мероприятия. Море выпивки, приятные люди, и шоу. Куда в наше время без шоу? Никуда. Чтоб всё сверкало, крутилось, пело. Тогда это радует взгляд.
Я пришёл один из первых, налил выпить и подошёл к диджейскому пульту.
— Как жизнь Майки? Что у нас сегодня?
— Здорово! Всё прекрасно, купил новые винилы. Но, к сожалению, дружище, рассказать ничего не могу, Антуа просил держать язык за зубами.
— Я понял. А где он сам?
— Скоро должен вернуться, поехал встречать гостей.
— Гостей?
— Я тебе ничего не говорил.
— Ок. Слушай, поставь пока «Here with me» у тебя должна быть.
— Отлично, отдыхай!
Медленным шагом под голос Dido я плюхнулся в кресло и, положив голову на спинку, попытался понять картину, висевшую на потолке (дизайном квартиры занимался исключительно Антуа). Это был чистой воды авангард, не понятные силуэты, будоражащие воображения цвета, горы, люди, снова горы. Что их связывает? Звуки музыки растворялись в моей голове, превращаясь в морской штиль. Очередной глоток виски упал в желудок и, сделав несколько обжигающих оборотов, провалился в неизвестность.
Комнату наполнил дым сигарет и марихуаны. Сквозь смог, и неоновый свет виднелся женский силуэт в голубом мини, который осторожно выдавал танцевальные па перед каким-то толстосумом. Интересно, кто она ему? Жена, подруга или простая шлюха из эскорт службы. С женой я бы сюда не пришел. Подруга? Тоже вряд ли. Шлюха. Почему она это делает? У неё больные родители, она связалась не с теми людьми или другого делать ничего не умеет. А может ей это нравится?! Трахаться за деньги, без получения душевного наслаждения. Но даже если спросить её, вряд ли можно ожидать честного ответа. Можно только сидеть и гадать.
Очнувшись от раздумий, я встал налить ещё Джека. Из-за резкого поднятия тела после виски голова проделала несколько восьмёрок. В комнате движение набирало обороты. В глазах промелькнула цветовая гамма, сменившая танцующих людей. Я, с трудом преодолевая живые барьеры, пробрался к бару.
Заиграла скрипка и тяжёлый электро бит. Я обернулся в сторону ди-джея. Девушка. Скрипка. Девушка. Я что, умер? Белое платье на ней было такой длины, что кажется, оно развивалось над головами всех, кто находился в комнате. Её зовут Эллис. Скрипачка из Питера. Именно за ней ездил Антуа. Её безукоризненная игра вперемешку с бурными овациями выплескивала такое количество адреналина как стрела, ударившая в грудь и остановившаяся в миллиметре от сердца. За окном лил дождь, но комнату наполняли лучи солнца, исходящие от неё. Волосы цвета осени, голубые глаза, сияющая улыбка и лучи.
Я почувствовал хлопок по плечу, обернувшись, я увидел Антуа.
— Ну как тебе? — Подмигивая, улыбаясь до ушей, спросил он.
— Пойдем, присядем, мне нужно успокоиться. — И попросил у бармена, ещё порцию Джека, с двумя кубиками льда. Не один, не три, два. То, что нужно для идеального вкуса. Антуа улыбнулся, и кивнул головой в сторону «комнаты желаний». Раньше она была VIP. Антуа назвал её так после какой-то бешеной вечеринки. В ту ночь в ней осуществились сексуальные желания приглашённых гостей. Большое звуконепроницаемое окно на всю стену, выходящее в зал, украшало комнату. Дизайну этой квартиры могли бы позавидовать многие, даже столичные клубы.
— Она прекрасна. Её нежная скрипка окутала меня с головой! Или это было её платье? — Улыбка не сходила у меня с лица.
— Ты не первый кто мне это говорит.
— У неё много поклонников?
— Поклонников да, но тебе не стоит записываться в их ряды.
— ???
— Я лучше тебя с ней познакомлю. Пойдём.
Просыпаться утром и видеть её спящей — казалось бы, нет ничего прекрасней. Утренний свет нежно скользит по коже её лица, а ворвавшийся в окно ветер, разбрасывает по подушке её волосы. Хочется вскочить и закричать… просто закричать от наслаждения, что она со мной.
— Доброе утро, милый! — Открыв один глаз, сказала она.
— Доброе утро, Солнышко. Как спалось?
— Я видела сон. Мы с тобой были на поляне, усыпанной васильками. Мы бежали, куда-то всё время бежали, и ты исчез. А я осталась одна среди тысячи цветов.
— Это был всего лишь сон. Я здесь и ни куда не денусь. — Она улыбнулась и сладко потянулась.
— Я приготовлю кофе. — Сказал я, и встал с постели.
За чашкой бодрящего кофе с вишнёвыми блинчиками я читал газету, а она просматривала новинки в музыкальном мире. Минут десять мы сидели, увлечённые своими делами, не проронив ни слова. Тишина, только шелест газет и время от времени шум проезжающей за окном машины.
— Вот интересно, — вдруг разрезало тишину пополам, — что если не было бы музыки? Как бы мы тогда жили?
Я отложил газету в сторону.
— Думаю, это был бы серый и унылый клочок во вселенной. Тишина…, ни пенья птиц, ни рёва машин, даже деревья шелестели бы бесшумно. И люди были бы немы. Может, даже ушей у нас не было бы. Ведь, всё это делает музыку вокруг нас: звук каблуков, упавшей монеты, гудок автомобиля, шум водопада.
— Мне нравится твоя версия.
Мы опять погрузились в тишину, допивая уже остывший кофе и обдумывая сказанное и услышанное.
Чёрт! Как болит голова! Веки такие тяжёлые, будто к ним подвешены пудовые гири. Сыро, холодно и не слышно её дыхания. Собрав оставшиеся силы, я приоткрыл глаза. Комната явно не моя, размером два на два, серые стены и тусклый свет от висевшей на потолке лампы, закрытой решёткой. Лёжа на спине с больной головой, я тормошил свою память: что могло произойти и где я. Последнее, что помню, как возвращался домой с клуба. Выпил немного, или много. Кажется, я упал в сугроб. Точно!
— Вот дерьмо! Как всё болит!
Я на мгновение подумал, что меня сбил трейлер и протащил метров триста. Встав на ноги, покачиваясь со стороны в сторону, я увидел перед собой дверь. Боже, как тихо. Тишина поглощала меня изнутри, даже стук собственного сердца оставил меня. Подойдя к двери, легонько дотронувшись до неё, она открылась. Да, на тюрьму не похоже.
Ни ветерка, ни утра, ни весны. Нет ничего напоминавшего о тебе, кроме… тишины. Мысли переплетаются и начинают завязываться узлом. Надо остановиться. Когда зрение пришло в норму, я увидел по обеим сторонам коридора десятки, а может и сотни дверей. Открыв первую с лева, меня аж передёрнуло. Посреди комнаты стоит стул, на котором находится нечто, похожее на восковую фигуру Дамбельдора, из музея мадам Тюссо.
— Как дела? — донеслось спустя минуты две. От этого меня так тряхануло, что я сделал шаг назад.
— До сегодняшнего дня, было вроде отлично. — Ответил я, оставаясь в коридоре.
— Ты знаешь, почему ты здесь? — фигура продолжала говорить.
— Нет блядь! Но очень хочу знать! — Раздражаясь вопросом, я повысил тон.
— Потому что ты потерялся. Многие теряются в нашем огромном, быстро развивающемся мире, но ты потерялся не только телом, ты потерял себя изнутри. — Я стоял в оцепенении. За всё время, что он говорил, его рот даже не поморщился.
— Как ты говоришь?!!
Я сделал шаг в комнату и, приближаясь к нему, попытался заглянуть ему в лицо. Его мутные глаза, похоже, давно не видели света.
— Или это я гоню, и мне мерещится всякая хрень? — И тут я почувствовал, что мои губы такие же неподвижные. — Я онемел!!! — Закричал я, и, отскочив назад, упёрся в стену.
— Не нервничай, сделай глубокий вдох и успокойся.
С диким непониманием всего происходящего, я сделал, как он сказал. Глубоко вдохнув, я выдавил: — Что со мной?
— Ты лишился одного, чтобы приобрести другое. Здесь и сейчас начинает возрождаться твоё утраченное «Я». Сюда привела тебя твоя любовь, а действительно ли ты любишь? Зачастую люди просто хотят любить. Но любовь, это не желание, а чувство. А если она действительно поселилась в твоем сердце, то ты дойдёшь до конца.
— До какого ещё конца? — Возмущённо, с дрожащим голосом спросил я.
Но в ответ тишина. Я сделал ещё пару попыток продолжить разговор, но в ответ получал лишь «громкую тишину».
Выйдя из комнаты, я почувствовал пустоту. Она охватила меня целиком. Будто меня нет, и не было вовсе. Что я, какой-то придуманный персонаж, играющий второстепенную роль в фильме под названием «Жизнь».
Тусклый свет от ламп в коридоре, успокаивал и наделял умиротворённостью. Как тогда, я просидел в изувеченной машине пару часов. Не пошевелится, не глубоко вздохнуть. Я смотрел перед собой, через пробитое лобовое стекло, где виднелись капельки ещё не засохшей крови. И видел только одно, темноту. Я уже не понимал, ни где я, ни куда ехал. Будто мозг пропустили через мясорубку, и обжаривали на маленьком огне.
Красный, белый, красный, белый. Спустя несколько минут, я мог только слышать скрежет пилы и с хрустом открывающуюся дверь.
Меня везли по узкому коридору. Перед глазами проскакивали больничные лампы. Гипнотизирующе-тёплый свет. Напряжённость постепенно спала, я расслабился. Появилась надежда на светлое будущее.
Вот и сейчас, тот же свет, то же спокойствие, а вдобавок к этому здешняя тушина, ввели меня в своего рода транс.
Холодно. Откуда этот ветер? Как разбившийся в всмятку помидор, я сполз по стене и обхватил руками колени. Дрожь не проходила.
— Эй! — Растянуто послышалось в левом ухе.
Это она! Не переставая дрожать, я повернул голову, но ничего не увидел, и только звук захлопнувшейся двери, впился мне в ухо.
Фу! Отпустило. Подскочив на ноги, я стал перебегать от одной двери к другой. Закрыто, закрыто, закрыто. Её запах разрезал воздух пополам, и как нож колол меня в нос. Кажется, дышу я, только им.
Подойдя к очередной двери, по ногам прокатился резкий, холодный ветер. Он прошёл через мелкие поры кроссовок, и как рукой обхватил кость. Захотелось отдёрнуть резко ногу, но желание прикоснутся к неизвестности сильнее. Я на мгновение замер. Осторожно повернув ручку, дверь открылась без особых усилий. Так легко и бесшумно, будто её только установили, не просевшая и хорошенько промазанная маслом. В комнате, кроме, всё тех же угнетающих серых стен и блекло мерцающей лампы в железной сетке, ничего и никого не было.
Странно, она должна была быть здесь! Все как-то исчезает, не успев толком появится. В мистику я слабо верю. Галлюцинации? Кто его знает, чем меня могли напичкать пока я был без сознания?
Я переступил через порог.
Теплый ветер ласкает моё лицо, раздувая волосы в разные стороны. Зелёные холмы уходят так далеко за линию горизонта, что на границе с белыми облаками, сливаются в кашу непонятного цвета. Они похожи на гигантскую гусеницу, медленно ползущую по направлению к закату. Я стою на вершине, как мне кажется самой высокой горы. Внизу, метрах в трёхстах, словно белая нить пролегла через холмы, пенная река. Убегающая вслед за гусеницей к неизвестности. Ведь если б у воды был разум, вряд ли бы молодой ручеек, появляясь на свет из утробы земли, знал бы, куда его занесёт.
Странно, но я только сейчас заметил отсутствие, какого либо звука. Ни гула ветра, ни ласкающее слух журчание реки, ничего. Изо всех сил я щёлкнул пальцами, но в ответ получил всё ту — же тишину. На всякий случай проверил, нет ли в ушах плотных затычек. Как я и подозревал, их не оказалось. Мне почему-то сразу пришёл на ум Стивен Кинг и его «Ланголье́ры». Отличная повесть, но мне она легче не делает.
— Сюда! — Вдребезги разбило гробовую тишину.
Её сладкий голос донёсся от подножья горы и покрыл долину музыкой.
Я не спеша подошёл к краю и, вытаращив задницу назад, (наверное, для равновесия) посмотрел в низ.
Высота захватывает дух. Внизу, бурлящий водопад, (шум которого, я конечно же не слышу) впадает в небольшое озеро. Но её не видно. Музыка её голоса, до сих пор раздавалась эхом по бесчисленным холмам. А её не видно. Может, я плохо смотрю? Не вижу того что, вот оно, здесь, рядом со мной?! Будто она находится по другую сторону двухстороннего зеркала. И мы смотрим друг на друга, но я её не вижу. Я знаю, что она там, но вижу только себя.
Засмотревшись на водопад, я не заметил, как камни ушли у меня из-под ног. Я стал медленно, но верно падать. Выплёскивая последние усилия, я пытался ухватиться за что ни будь, но безуспешно продолжал падать. Озеро быстро приближается. Я сказал бы даже, очень быстро. Все перемешалось, холмы, ручей, голос, закрутило, словно в водовороте. И меня вместе с ними, кручусь, стремясь вниз. Брызги от водопада, били по лицу. Как душ перед бассейном, для постепенного охлаждения тела. Я закрыл глаза и расслабился.
Постепенно, сначала один, потом другой, я открыл глаза. Стоял ли я, прислонившись к стенке, или же лежал плашмя на полу, я не понимал. Безумный водоворот событий продолжал раскручивать мой мозг. Перед глазами зависла картина волнующегося озера и как на быстрой перемотке, отматывалось назад происшедшее.
— Что за…? — Опираясь о бетонную, шершавую стену, я поднялся с пола. Непонятный сон. Я потряс головой, пытаясь остановить время на обдумывание. Всё та же серость, пахнущая новизной дверь, мрачные стены и тишина. Так тихо, что аж до дрожи. Если бы мне кто-нибудь, когда-нибудь, описывал такую тишину, ни за что не смог бы представить на все сто процентов. Так, как слышу её сейчас.
Постояв ещё несколько минут, я вышел из комнаты. Ничего не изменилось, длиннющий коридор с десятками пугающих дверей, успокаивающий свет и тишина. Я повернул на право, и зашагал вдоль линии огней.
Мы долго не могли заснуть, лежали и разговаривали о чём то. Простой, непринужденный разговор о жизни. По очереди, не перебивая друг друга и не торопясь. Глаза начали смыкаться. Сознание все больше и больше проваливалось в сон. Она что-то спросила, я что-то ответил. Помнить хотя бы вопрос, может, вспомнил бы ответ. Но спустя какое-то время, она встала и ушла.
Сон, взялся за её руку и последовал за ней. А я остался один на один со своей памятью. Словно играя с ней в шахматы, шаг за шагом, я пытался выиграть и восстановить утраченный обрывок. Но безуспешно. Из-за чрезмерного обдумывания и осмысливания, я не заметил, как погрузился в сон.
И мы об этом никогда не говорили.
