Читаем Элирм IX онлайн бесплатно

Глава 1

Звуки прибоя.

Овевающий лицо прохладный морской бриз.

Подброшенные в воздух капли воды, искрящиеся в закатных лучах солнца словно драгоценные камни, и кошачий медведь, свернувшийся калачиком на подстилке из листьев. Под пушистым «облачным» пледом, заботливо материализованным мной часом ранее.

Наш званый ужин давно закончился.

Гости разошлись по домам, друзья отправились спать. В то время как мы с Хангвилом по-прежнему оставались в чертогах титана, наслаждаясь долгожданными тишиной и спокойствием. Затянувшейся минуткой уединения, которую ни один из нас не хотел прерывать.

Заранда медленно залипал. Над головой то и дело вспыхивали яркие звезды. А я сидел и смотрел за линию горизонта, прокручивая в голове сотни мыслей.

Думал о Германе, о предстоящем походе. Как и о том, что, быть может, испытание Диедарниса изменило меня навсегда.

Не знаю, хорошо это или плохо, но, вернувшись назад, я все чаще замечал, что годы изоляции оставили на мне свой отпечаток. Раньше меня тяготило быть одному. Я едва ли не физически страдал от одиночества и был готов подолгу разговаривать хоть с иллюзорной блогершей, хоть с насквозь пропитым охрипшим бомжом. Однако теперь все стало будто бы наоборот — присутствие большого количества людей меня утомляло.

Нет, сказать, что я превратился в законченного интроверта, тоже было бы преувеличением — до угрюмого затворника мне как до Луны. Но все равно. Улыбки, кивки, похлопывания по плечу, бесчисленные ответы на однотипные вопросы, необходимость поддерживать разговор и быть приятным — все это высасывало силы. Немного здесь, чуть-чуть там — и вот уже я втайне жду, когда наш праздник подойдет к концу. Считай, косплею генерала в его лайтовой версии. Без взрыва атомного реактора, но с тихой реакцией на холостом ходу.

Хотя, наверное, каждый из нас в какой-то степени Гундахар. Или, по крайней мере, человек, в глубине души желающий им быть.

Впрочем, не важно.

Главное — сегодня был поистине знаменательный день. Во многом это было связано с тем, что друзья не подвели. Не сговариваясь, они отважно решили спуститься в самое пекло, в реальный ад, благодаря чему теперь сложилось впечатление, будто бы мы вновь стоим на краю чего-то очень большого. Захватывающего, смертельно опасного, но вместе с тем обещающего проделать то, что еще совсем недавно казалось невозможным — вернуть домой нашего погибшего друга.

Друга, которого я пытался найти прямо сейчас.

Вспоминая уроки Заранды и погружаясь в состояние глубокой медитации, я хотел передать ему послание. Нащупать отголосок его души и сообщить, что мы рядом, что помощь скоро придет. Надо лишь продержаться. Во что бы то ни стало оставаться собой. Тем самым Германом, чья доброта и мужество являются его защитой — надежным оберегом и своего рода страховочным тросом, удерживающим тлеющую искру от падения вниз.

И у меня это получилось. Далеко не сразу, но я наткнулся на его след и, проследовав дальше, сумел разыскать. Однако ни лица, ни привычного образа в нем больше не было.

Он был миражом. Одиноким размытым силуэтом у самой кромки леса, готовым в любую минуту раствориться в тени. Шагнуть туда, где тьма и ужасы.

Я бежал за ним. Пытался окликнуть, дать понять, что я рядом и он не один. Но каждый раз, стоило оказаться в паре метров, друг уходил под землю с головой. Я чувствовал, что он близко. Буквально в сантиметре от поверхности, как если бы его присыпало тончайшим слоем грунта. Казалось, еще немного — я смогу ухватить его за одежду и, рванув на себя, увижу лицо. Но стоило разбить камень или копнуть землю руками — танк исчезал. Затем появлялся где-то вдалеке, а на задворках моего сознания звучал шепот, призрачно знакомый и мерзкий:

«Устанешь. Оступишься. Упадешь. Ничего не выйдет. Зачем ты сюда лезешь? Чего ты хочешь этим доказать? Кто такой Герман, чтобы ради него жертвовать всеми? Забудь про него. Забудь и живи пока можешь. Ведь ваша жизнь на время, а вечность — навсегда».

«Пошел на хер», — отвечал я, следуя за другом по пятам.

Безусловно, я отдавал себе отчет, что и при всем желании его не вытащу. В подобных догонялках победить невозможно, надеяться на это глупо. Но я продолжал. Часами повторял одни и те же итерации, пытаясь понять, к чему это все приведет и существует ли вообще у всех этих видений конечная цель.

Увы, никакого смысла в них не было. Ровно до того момента, пока я не сместил акцент внимания с Германа на окружение и не увидел образы: подземная река в кромешной тьме… серое, никогда не волнующееся море… овеваемые стонущими ветрами ледяные торосы…

Десятки одинаково мрачных унылых пейзажей, на смену которым пришло нечто другое: фальшивые голливудские улыбки с винирами белее унитаза, пузырящееся в бокалах шампанское, вспышки фотоаппаратов… женские, совсем еще юные ножки в дешевых туфельках, осторожно поднимающиеся на борт частного джета… предвкушение грядущих перемен вперемешку со слепой уверенностью, что именно сегодня жизнь наконец-то изменится… установленная на штатив видеокамера, застывший в глазах страх, отчаянная мольба прекратить…

Затем — затемнение и свежая порция адских картинок: печати, законопроекты, пульты голосования, пухлые ладони, крепко сжимающие пачки наличных… грохот ржавых цепей, запах машинного масла и пороха… застилающие обзор облака дыма с редкими проблесками безымянных могил.

И наконец тупик. Точка невозврата. До боли знакомая стена из тьмы, а также очень странное, я бы сказал, противоречивое чувство, как будто следствие бежит вперед причин.

Герман там, за чертой, но в том месте его нет. Бок о бок с тем, кто вечно падает, но никогда не упадет. Кто никогда не упадет, ибо давно упал, но вечно падает. Под руку с тем, кто за чертой и нет.

«Чушь какая-то… — хмурился я, тщетно пытаясь распутать этот клубок. — Частенько, вспоминая завтра, я, как всегда, впервые ошибаюсь…»

Бредовая, непонятная, абсолютно не укладывающаяся в голове бессмыслица, из раза в раз рождающая логические парадоксы.

Он там, но не там. Рядом с тем, кто падает, но никогда не упадет. Кто никогда не упадет, хотя давно упал, но в то же время вечно падает.

Нет.

С позиции наблюдателя мне это не осилить. Аналогично тому, как и ученым не понять сингулярность, часами глядя на изображение «огненного пончика».

А это значит, что я должен отправиться дальше. Уйти туда, за «горизонт событий».

« Осторожнее, Эо О’Вайоми, — на этот раз в голове прозвучал голос Системы. — Подобные игры крайне опасны. Пусть даже они — лишь плод твоего воображения».

«Да-да, и ты тоже иди на хер. Бесчувственная сволочь, заставлявшая меня смотреть, как Хангвил умирает, — мысленно отвечал я. — Если так волнуешься — иди и спаси Германа. Вытащи его как в прошлый раз у Аргентависа. Тебе это по силам, я знаю. А коли не можешь или не хочешь, то будь любезна, захлопни варежку и не лезь. Справлюсь сам».

Система не ответила. Молча обвела меня невидимым взглядом и вскоре исчезла.

Тогда как я, окончательно собрав волю в кулак, наконец решился.

Шаг вперед.

Падение вниз.

Ощущение, будто мое тело распадается на атомы, стремительно превращаясь в ничто.

И… застилающий глаза яркий свет.

А также крики чаек… разбивающиеся о берег волны… кошачий медведь, сладко потянувшийся у меня на коленях.

С минутным запозданием до меня дошло, что, занырнув во тьму, ко дну галактики, я просто-напросто проделал круг — вернулся обратно в чертоги титана. Туда, откуда начал.

Хотя, походу, я и вовсе их не покидал. Ни астрально, ни тем более физически.

— Да уж, — покачал головой я, медленно выпрямляя затекшую спину. — Как ни крути, но «стихиалиевый монах» из меня никудышный.

Даже немного обидно.

Хотел помедитировать, передать другу весточку, но в результате тупо задремал и проспал до утра, что в общем-то уже случалось со мной, и не раз. За последние тридцать лет Заранда вдоволь насмотрелся, как его ученик бесстыже дрыхнет на голом камне. Причем не просто спит, сидя словно старик, но иногда нет-нет, да и заваливается вперед, падая в воду с уступа.

Одно хорошо: я капитально выспался. Встретил не только закат, но и рассвет. И под конец решил еще немного задержаться, в глубине души рассчитывая услышать звук, что раздражал меня десятки лет. Бесил, действовал на нервы, заставлял сердито вскакивать, выкрикивая в сторону моря пустые угрозы, но в то же время являлся элементом настолько неотъемлемым и предсказуемым, что без него наш новый день казался мне неполноценным.

Пожалуй, в некотором роде это было своеобразным ритуалом, как почистить зубы или выпить с круассаном чашку кофе. Я слышу звук, недовольно морщусь. Затем встаю на ноги, начинаю ругаться и вскоре спешно сваливаю мокрый до нитки. После чего спокойно занимаюсь своими делами и жду следующего утра, когда спектакль повторится.

Главное — не опоздать. Не пропустить тот самый «шлепок потной ладони по заднице», который по идее должен прозвучать через пять… четыре… три… два… один… и…

Хлоп!

Хлоп!

ХЛОП-ХЛОП-ХЛОП-ХЛОП-ХЛОП!

— О да… Как же мне не хватало этого дерьма.

Широко расправив ноздри, я с облегчением выдохнул.

— Значит, ты по-прежнему со мной, собака проклятая… — довольно улыбнувшись, я потормошил красную панду. — Хангвил, гляди. Машенька. Черт бы ее драл.

— Уа! — радостно встрепенулся тот.

Как нетрудно догадаться, Машенька была представителем здешней фауны, а если говорить точнее — мантой. Гигантским морским дьяволом. Красивым, величественным, считай, подводным стелс-бомбардировщиком, но, к сожалению, до невозможности дурацким. Дурацким потому, что вот уже на протяжении последних тридцати лет она каждый божий день приплывала на рассвете в одно и то же время и начинала бешено барахтаться, словно спятившая каракатица. Причем, как назло, делала это не абы где, а в непосредственной близости от нашего уступа. Отнюдь не высокого — полтора человеческих роста, не более.

Наверное, будь она крошечной золотой рыбкой или на худой конец морским котиком, я бы не стал обращать на нее внимание. Но вот беда: эта скотина была реально громадной. Девять с половиной метров размах плавников, вес — три с лишним тонны. Плюс куча энергии, вполне достаточной, чтобы устроить нам мини шторм. А потому хотели мы с Зарандой того или нет, но раз так с пятьсот ей удавалось нас смыть.

На чем, собственно, ее приступы бешенства и заканчивались. Манта успокаивалась и как ни в чем не бывало плыла дальше, грациозно бороздя просторы лагуны. И даже более того — иногда она снисходительно позволяла кататься у себя на спине.

Тем интереснее, что с этим скатом было связано два любопытных факта: во-первых, я понятия не имел, как и когда ее создал. Лишь смутно догадывался. А во-вторых, я только на втором десятке ее жизни обратил внимание на два коротеньких отростка вблизи хвоста и неожиданно сообразил, что Машенька — это самец.

Мы с Хангвилом долго пытались придумать ему новое имя: Марио, Маркус, Мадагаскар, Седой Майк. Был даже вариант Биг МобиДик. Но по какой-то причине ни одно из них так и не прижилось, отчего здоровенный морской дьявол так и остался «Машенькой».

Стыдно ли мне? Немного. Главное, Машенька не в курсе, что его создатель дебил.

Или же наоборот: он знал все с самого начала и именно таким нехитрым способом выражал протест.

В любом случае правды мы никогда не узнаем. Да и зачем оно нам? Ведь наша «война» продолжается, и это прекрасно.

ХЛОП!

БУМ!

— Ах ты, селедка вонючая… — не сразу осознав, что произошло, я слегка напряг мускулы, осторожно отдирая прилипшие к лицу щупальца. — Бросил в меня Ктулху⁈ Или кто это? — я покрутил в руках маленького осьминога, пристально рассматривая его со всех сторон. — Да, это Ктулху. Слышишь, Машенька, прием-то, конечно, весьма эффектный, спору нет. Вот только с твоей стороны это вообще нифига не дальновидно. Он же рано или поздно вырастет. Лет эдак через четыреста. И если травма детства даст о себе знать, то он потом так тебе вломит, что мало не покажется. Будешь улепетывать, роняя… ну ты понял.

БУМ!

В меня прилетел кубометр воды.

— Вот, значит, как? — вытерев лицо, я поднялся на ноги. — Ну хорошо, ты сам напросился… Дамы и господа, прошу минуту внимания! — громко проорал я. — В красном углу арены нас ожидает сегодняшний фаворит! Несокрушимый чемпион весовой категории «три с половиной тонны» и, не побоюсь этого слова, истинная жемчужина нашего вечера! Так позвольте же представить вам: гадкое, противное, надоедливое и шумное… м-о-о-о-рское быдло!!!

БУМ!

Очередная волна, и, поскользнувшись на мокром камне, я падаю в воду.

С позором проигрываю в тысячный раз, но не расстраиваюсь. Ведь это тоже было частью сценария: поддаться Машеньке, но не сразу — иначе победа покажется ему слишком легкой.

Как итог — мы оба счастливы. Морской дьявол довольно уплывает вдаль пылесосить планктон, а лично мне вполне достаточно и мнимого противостояния.

— Ну и куда ты собрался, трусливая морда? — бросил вдогонку я. — А мой реванш?

Хлоп!

— Ясно. Так я и знал, — ответил я и на порядок тише добавил: — Ладно, Хангвил, пойдем отсюда. Парни там наверняка уже заждались.

— Так, минуточку.

Переодевшись в сухую одежду и вернувшись обратно в Убежище, я на мгновение потерялся.

Ожидал услышать оживленные голоса, звон столовых приборов вперемешку с доносящимся из кухни запахом яичницы и бекона, но ничего подобного не было — за окном простиралась глубокая ночь.

Грозовое Древо тихо потрескивало микроразрядами. В дальнем конце атрия «чертежи» молча домывали пол. Полупрозрачные стены из стихиалиума приглушили внутреннее свечение до минимальных значений, переключившись в более спокойный экономный режим.

Друзья спали. Город спал. На двери Мозеса висела картонка с большой красной надписью: «Не беспокоить!», а также еще одна, присобаченная ниже: «Мужики, ну я же просил!!! Отвалите!»

Я перевел взгляд на часы: 02:37.

— А, блин, точняк.

Пребывая в чертогах, я напрочь позабыл про разницу во времени. Проторчал внутри почти десять часов, тогда как снаружи прошло около двух.

В принципе, весьма удобно. Можно иногда приходить отсыпаться.

Правда, теперь назревает встречный вопрос: а чем, собственно говоря, мне заняться? Ложиться снова желания нет. Гонять одни и те же мысли по кругу — тоже. Как вариант, я бы мог пойти потренироваться — авось рыцарь смерти увидит и поставит в пример, — но интуиция подсказала, что это дурная затея.