Читаем Эльф среди людей онлайн бесплатно
Альвдис Н. Рутиэн
ЭЛЬФ СРЕДИ ЛЮДЕЙ
из цикла
ХОЛОДНЫЕ КАМНИ АРНОРА
ПРЕДИСЛОВИЕ
Хорошо, когда у тебя есть собственный летописец…
«Я, между прочим, помню, как этот роман... даже не начинался – только-только замысливался. Много лет назад дело было, Альвдис тогда выступала на конференции в Пятигорске, а я не успела приехать послушать доклад – как раз к завершению конфы примчалась, под конец дня, выловить её на несколько часов перед поездом. Гуляли по Пятигорску, сидели в крохотном скверике, жутко холодно было, и Альвдис рассказывала, что задумала написать: про эльфа, сбежавшего от благодатной эльфийской судьбы к людям, и про следопытов Арнора, хранителей наследия Элендила, и немного об ангмарских войнах – такие белые пятна в истории Средиземья, такие странные и страшные судьбы...
Потом, конечно, были и первые тексты, и долгие – очень долгие – перерывы в работе; но если б ещё пару лет назад мне сказали, в какую книгу всё это выльется в итоге, — я бы не поверила. Думаю, и сама Альвдис не поверила бы тогда».
Это пишет Арвестер, в миру – суровый лингвист Елена Балова, а в фэндоме – едва ли не главный специалист по назгулам.
И вот сейчас я выпускаю «Холодные камни» в виде, максимально близком к изначальному замыслу, когда всё должно было быть не циклом, а романом. Но самое удивительное то, что слова Арвестер оказались пророческими: если б мне сказали, в какую книгу всё выльется, я б не поверила.
Странная это штука: старые тексты. Странная это штука: изначальный замысел. Соберешь обрывки, разложишь для будущей книги, а они как та самая колесница из притчи, окажутся чем-то большим, чем просто груда частей, и вот уже тебя мчит, и остается только изумляться, куда. Ну и придерживать на поворотах, а то ж занесет…
Заносить будет неизбежно, но хочется верить, что без жертв. Разброс текстов по времени – страшно сказать, тринадцать лет! За это время изменилось так много, что я больше всего боюсь, что книга окажется этаким кентавром: стиль теперь другой, а уж взгляды на жизнь вообще и мир Толкиена в частности – тем паче. И как прикажете сочетать одно с другим? Как сейчас писать сцены, отложенные «на потом» в далеком 2010-м году?
Как-то…
Но – Хэлгон заслуживает того, чтобы книга о нем увидела свет. Меня очень трогает любовь читателей к нему. Его стали рисовать – профессионально и нет, о нем стали говорить в отзывах… Поэтому да простится этой книге то, каким кентавром она получается. И, надеюсь, простится литературное несовершенство ранних текстов. Я не буду ничего менять в них, кроме разве самой поверхностной правки.
Книга начинается с двух текстов о Первой эпохе. Хэлгона там нет, и это понятно: во-первых, они написаны раньше, чем этот неугомонный эльф явился ко мне в ноябре далекого 2009-го, а во-вторых, его там и быть не может: Хэлгон сразу стал
Но эти старые тексты здесь, потому что их герои – кто действует в «Холодных камнях», кто упомянут. А главная причина в том, что Хэлгон был там, «третьим эльфом в пятом ряду», как у нас любят говорить, и без этого страшного прошлого нет его настоящего.
«Пролог» был написан именно к этой книге, его пришлось использовать в «Некоронованном», слегка подсократив и подправив. Теперь он, наконец, стоит на своем месте и в первозданном виде.
Первая часть – три новеллы 2010–2011 годов («Клинок из Ангмара» был закончен в 2018-м). События «Клинка из Ангмара» и «…молчали» относятся ко времени Артедайна, «Свадьба Аллуина» отчетливо позже 2400 года Третьей эпохи. Они должны были стать частью масштабного сюжета, но – что написано, тому и быть.
«Волчьи тропы» – самая долгая работа в моей жизни, единственная часть первоначального замысла, которую я дописала, несмотря ни на что. Было странно и больно браться за сюжеты, пришедшие в далеком 2009-м, думалось: «Если я не пишу этот эпизод десять лет, то стоит ли?» – но, кажется, всё-таки стоило. И, пожалуй, хорошо, что некоторые сцены я не написала тогда. Факты остались прежними, но отношение стало другим.
К слову о «Волчьих тропах»: текст в библиотеке Ривенделла, столь поразивший юного Арагорна, поражал (и будет поражать, просто-таки до полного поражения!) многих толкинистов: это ранний текст самого Профессора, «Падение Гондолина» из «Утраченных сказаний». А вот рассказ Глорфиндэля уже на моей совести.
«Тень Светлого» в основе своей – это страшные 2014 и 2015 годы, это ужас надвигающейся Донбасской войны, это отчаянная надежда, что катастрофы на юге не произойдет, и попытка хоть как-то пережить ее. А потом новая катастрофа – уже в нашей семье: смертельная болезнь отца.
По глубине замысла – это всё тот же 2009-й, хотя, как можно видеть по финалу «По разные стороны», сама идея, связанная с Келегормом, еще старше.
Удивительно, но сцена встречи Келегорма и Галадриэли – это вообще идеи 1994-го года. Хорошо, что я этого не написала тогда, правда?
Что ж, долги юности розданы.
…когда вышел «Гондору не нужен Король», меня часто спрашивали, можно ли читать второй том «Холодных камней», если не читал первый? А я вот не понимаю, как можно читать первый том, если третий не прочел. И не только в хронологии дело, не только в намеках на эпизоды, которые входят в эту книгу. Вы попробуйте прочесть «Лесного принца» после «Волчьих троп» – много нового увидите.
И, традиционно, благодарности:
Науртинниэль – за многолетнее беспощадное сотрудничество, которое сделало цикл «Холодные камни Арнора» таким, какой он есть
Риан Гондолиндэ – за «Великую победу нолдор» и многое, многое другое
Елене Кукановой – за вдохновенные портреты Хэлгона
Арвестер, Гарету, Джедит, Скади – за поддержку в разные годы
Заянфель – за перевод стихов на квэнья.
ПО РАЗНЫЕ СТОРОНЫ
Видение первое. Химлад
– Лорд, палантир!
– Слышу! – Келегорм вогнал в землю нож и на миг сосредоточился, мысленно обращаясь к одному из братьев. Но, судя по его напряженному лицу, далекий брат сейчас не мог услышать его осанвэ.
– Возьмите палантир кто-нибудь! Ответьте, что я – сейчас. Воды дайте, не могу же я браться за Камень вот этими руками!
Он выразительно вытянул пальцы. Кисти его рук были багровыми от крови.
Кто-то из дружинников подбежал с флягой, полил; лорд торопливыми, резкими движениями отмыл ладони, смахнул воду о рубаху и почти выхватил Зрящий Камень из рук Дирнаура, уже начавшего что-то объяснять Карантиру.
– Да ничего не случилось! – крикнул Неистовый брату. – Ну да, руки в крови, правильно тебе сказали. …Да всё в порядке! Кабана я резал, кабана, успокойся. Мы решили отдохнуть после охоты. …Живы? живы все, вот целы – не… Да вытянем, не тревожься. …Брат, я просто не слышал тебя все эти дни. Сам понимаешь, в предгорьях Горгорота будешь закрыт от осанвэ, от всей Арды закрыт будешь. …Да ничего я не злюсь, просто устал после охоты. …Ну да, ты прав – поговорим позже.
– Убери, – скривился лорд, отдавая палантир дружиннику. И пробормотал: – И почему братья вспоминают о тебе всегда так невовремя?
Тем временем мясо вепря уже устроили над углями. Боевой задор, ужас, отвращение и ярость, неизменно охватывавшие их в предгорьях Горгорота и окрестностях Нан-Дунгортеба, – всё это медленно уходило. Охотники Аглона затравили этого злосчастного кабана не столько потому, что были голодны, сколько чтобы излить остатки своей ярости на какую-нибудь подходящую жертву.
Сейчас они медленно успокаивались, и даже их лорд, накричавший на беспокоящегося брата, тоже медленно превращался из Келегорма Неистового в Келегорма Светлого.
…Светлый, Благородный, Учтивый – так его звали когда-то. Сейчас эти валинорские прозвища были почти забыты, разве что первое осталось – и то: из-за цвета волос. Унаследовавший от Мириэли серебристо-русые кудри, он был и оставался самым светловолосым из братьев.
Сумерки сменились ночной темнотой. Нолдорский костер горел ровно, но совсем не ярко – лишь изредка вспыхивая бело-серебристым. Всё прочее время поляна почти не освещалась: привлекать к себе внимание охотникам было незачем.
Перекидываясь негромкими шутками, они ели жареную свинину, запивая крепким настоем трав. Мегвен, единственная женщина в отряде, протянула лорду несколько лембасов.
– И когда ты только успела их испечь? – улыбнулся он.
– Почти перед отъездом, – она отвечала тоже с мягкой и светлой улыбкой. – Ненадолго удалось уйти от мыслей о бое. Слишком коротко, но всё-таки.
Он кивнул, отложил большую часть раненым, остальное разделил поровну между воинами.
Еще сегодня вечером они были другими: больше чем воинами. Они были живым оружием, не ведающим ни пощады, ни сомнений. Они были яростью, они были смертью и тем, что страшнее смерти – ибо с ними билось слепое, безликое зло: лишенные разума твари Нан-Дунгортеба. Но сейчас, согретые теплом эльфийского костра и древнейшей силой хлеба, они становились… живыми. Становились собой.
Быть может, именно поэтому одинокий всадник и решил подъехать к их костру.
– У нас гость, – сказал Келегорм то, что ощутили еще несколько следопытов.
Гость, не враг. Это теперь слышали все. В том, чей конь шагом приближался к ним, не было недоброжелательства, не было и страха, настороженности, опаски… Интерес, мягкое внимание – да, всё отчетливее. И только.
Келегорм встал и пошел в темноту навстречу неизвестному. В простой поддоспешной одежде, без венца и иных знаков правителя, он сейчас был исполнен спокойной властности лорда. Этого не заменит самый блистательный венец.
И навстречу ему выехал… светлый.
Именно так потом будут рассказывать в Аглоне все, кто видел это. «Он был… светлый» – и никакого другого слова не будет найдено. Нет, конечно, приехавший не излучал света – по крайней мере, такого, что дают факелы и костры. Но при виде этого незнакомца нолдоры невольно начали улыбаться – открыто и доверчиво. Так дитя смотрит на отца.
А еще – сразу было ясно, что приехавший – синдар. Мягкие русые волосы, покрой одежды, конская сбруя и… нечто большее, чему нет слов в языке и что безошибочно чувствует сердце.
Синдар. Не похожий на обитателей лесов Химлада, как сокол не похож на воробья.
Не просто синдар. Дориатец.
И, кажется, даже не просто дориатец…
Келегорм поклонился – учтиво и как равному.
– Я не знаю, чьи здесь земли – мои или ваши, но костер здесь мой. И потому я, Келегорм, сын Феанора, говорю: будь моим гостем.
Незнакомец спешился:
– Поистине, недаром тебя некогда прозвали Учтивым! Я, Белег Куталион, с благодарностью принимаю твое гостеприимство.
Нолдоры потеснились, освобождая место у костра.
– Я бы предложил тебе разделить хлеб, – сказал Келегорм, – но у нас его немного и мы не ждали гостей. Тот, что остался, – для раненых. Поэтому…
– Поэтому, – мягко перебил Белег, – если ты не обидишься,
И Неистовый не сдержался. Он понимал, что говорит это зря, но… смолчать не мог:
– А как же запреты Дориата на общение с нами?
Белег покачал головой и возразил без резкости:
– Тингол запретил пропускать вас за Завесу. Всё остальное каждый из нас решает сам.
Страж границ Дориата снова улыбнулся – так, будто на ночном небе разошлись тучи и засияли звезды:
– Лорд Аглона, ты сказал, что не знаешь, чьи здесь земли – синдар или нолдор. Не знаю этого и я. У нас с тобой одна граница, и пролегает она не между Дориатом и Аглоном, а между эльдарами и Нан-Дунгортебом. О твоих войнах на этой границе мне известно многое. Очень многое. И я буду рад разделить с тобой хлеб. Если, конечно, ты примешь хлеб от синдара.
Келегорм кивнул:
– Я не питаю неприязни к вашему народу. Мне доводилось защищать синдар Химлада и от орков, и от тварей Нан-Дунгортеба. И скажу тебе правду, перворожденный (не знаю, обрадует она тебя или огорчит): ты не будешь первым синдаром, от кого лорд Аглона принимает хлеб. И еще: я наслышан о твоих деяниях не меньше, чем ты – о моих. Тебе, как никому из эльдар Срединных Земель, я рад.
Они разделили хлеб, и на этом церемонным речам пришел конец. Белег не отказался и от куска свинины, и вскоре разговор потек легко и свободно. Не властитель и перворожденный, а просто – стражи границы. Нолдор, синдар – неважно. Рассказы о схватках, похвальба убитыми чудищами, расспросы о том, как выследить эту тварь, и еще вот такую… а с такой встречался?
Келегорм чуть мотнул головой, и по этому знаку ему принесли арфу. Небольшую, походную.
– Не думал, что, собираясь на охоту, ты берешь ее с собой, – приподнял бровь Белег.
– Как говорят у нас, – Келегорм провел пальцами по струнам, – в случае чего это несколько запасных тетив.
Дориатец рассмеялся.
– Я не так искусен в пении, как брат мой Маглор, – с усмешкой начал было Неистовый, но Куталион перебил:
– А я не слыву знатоком музыки.
Нолдор провел пальцами по струнам и негромко запел:
Белег внимательно слушал, с б
Песня кончалась, и охотники вполголоса подхватили последние строки:
Они пели всю ночь, передавая арфу друг другу. По очереди и все вместе, и даже раненые негромко вторили хору, больше полагаясь на явственно ощутимое единение, даруемое песнью, чем на силу трав.
– Если позволишь, я бы тоже хотел спеть, – вдруг промолвил Белег.
Келегорм молча протянул ему арфу. Синдар покачал головой: дескать, строй не тот, нечего и пробовать. И запел, глядя в бледнеющее предрассветное небо:
