Читаем Элементы психоанализа онлайн бесплатно

Wilfred R. Bion

ELEMENTS OF PHYCHO-ANALYSIS

London

«MARESFIELD LlBRARy» 1989

Перевод с английского Александра Шуткова

В оформлении использован рисунок первого российского психоаналитика И. Д. Ермакова, любезно предоставленный его дочерью М. И. Давыдовой.

© «Когито-Центр», перевод на русский язык, оформление, 2009

Таблица

И. Ю. Романов

У русскоязычного читателя появляется счастливая возможность познакомиться с творчеством Уилфреда Биона – одного из наиболее значительных теоретиков психоанализа за последние пятьдесят лет его развития. Книга «Элементы психоанализа» – вторая крупная работа У. Биона, выходящая на русском языке. Не так давно издательством «Когито-Центр» была выпущена книга «Научение через опыт переживания», а несколько ранее – «Введение в работы Биона» Л. Гринберга с соавт. и «Словарь кляйнианского психоанализа» Р. Хиншелвуда, содержащий ряд статей об основных бионовских концепциях. Если к этому добавить немногочисленные статьи У. Биона, опубликованные в Интернете (см. http://psyjournal.ru/j3p/vol.php?id=200801), то список русскоязычной «бионианы» будет практически исчерпан. Разительный контраст с огромным и непрерывно возрастающим массивом зарубежных публикаций! [1]

Уилфред Руперт Бион прожил долгую и многообразную жизнь. Он родился в 1897 г. в Индии, а умер в 1979 г. в Оксфорде в возрасте 82 лет. Между этими двумя датами прошла жизнь, вместившая в себя учебу, две мировые войны, три личных анализа, работу психиатра, военного врача и психоаналитика, научную деятельность, руководство Британским психоаналитическим обществом, преподавание и литературное творчество. Его научное наследие включает работы, посвященные групповой динамике, психозам, психоаналитической теории и эпистемологии. По объему это достаточно небольшое количество текстов. Но их тематический охват и интеллектуальное содержание свидетельствуют, что в истории психоанализа найдется не так уж много фигур, сопоставимых с У. Бионом по масштабу и глубине.

В «Элементах психоанализа» У. Бион пишет, что психоаналитические объекты простираются в область чувства, мифа и страсти. Имеется в виду, что такой «объект», как, например, тревога, должен быть ощутим на сенсорном уровне, привязан к ситуациям, которые, в широком смысле, могут быть названы мифами (в том смысле, в котором мы можем говорить о личном или семейном мифе) и существовать в контексте базовых интерсубъективных отношений, которые в этой работе Бион назвал «страстями», а раньше именовал «связями». Таких базовых страстей он насчитывает три: любовь (L), ненависть (H) и знание (K). Каждая из них может быть выражена предложением, содержащим отношение субъекта к объекту: «X любит Y», «X ненавидит Y» и «X знает Y».

Можно утверждать, что основные усилия У. Биона были направлены на исследование и концептуализацию именно последнего типа связи – знания. Способность познавать и открываться познанию представлялась ему необходимой (и все еще малоизученной) составляющей любого человеческого взаимодействия, в частности базового взаимодействия матери и младенца, и, конечно же, основополагающим измерением психоаналитического опыта. По известному выражению У. Биона, истина необходима для души, как пища для тела.

Творчество У. Биона проводит водораздел в развитии психоанализа, знаменует смену парадигм в его теории и практике. Лучше всего пояснить эту научную революцию можно с помощью таблицы, разработанной в «Элементах психоанализа». Ее вертикальная ось описывает генетическую эволюцию мысли. Развитие происходит от «сырых» бета-элементов – непереработанных эмоциональных событий, неспособных стать психическим опытом и подходящих только для эвакуации, к альфа-элементам, пригодным для осмысления и переработки, и далее – ко все более обобщенным и абстрактным элементам, вплоть до научных теорий и математических вычислений. В применении к психоаналитическому процессу идея У. Биона заключается в том, что важнейшей задачей анализа становится трансформация немыслимого опыта в опыт мыслимый, обрабатываемый психически[2]. Отход от классической модели преодоления вытеснений кажется здесь очевидным.

У. Бион не был одинок в такой постановке вопроса. Одновременно с ним Ханна Сигал разрабатывает концепцию символизации – превращения символических равенств, характерных для психотического мышления, в истинные символы, подразумевающие способность выносить отсутствие объекта, появляющуюся на депрессивной позиции. Очевидно, что бионовское «мысль – это нет-вещи (нет-груди)» весьма близко к идее Х. Сигал.

Р. Мани-Кёрл предложил более упрощенную схему развития мышления: от телесно представленных внутренних объектов к идеограммам (например, мыслям сновидения) и далее к собственно репрезентациям. Несмотря на различия, очевидно, что все перечисленные авторы размышляют в общем ключе: они пытаются понять естественную эволюцию базовых строительных блоков психического опыта, ее сбои при психических нарушениях, роль коммуникации матери и младенца в развитии способности мыслить и «обучаться из опыта».

Идеи У. Биона не рождались в вакууме (хоть сам он иногда и склонен был изображать процесс подобным образом). Помимо кляйнианского контекста, чрезвычайно важным для их понимания является круг философских интересов У. Биона, в который входили, прежде всего, представители аналитической философии (Г. Фреге, Л. Витгенштейн, Дж. Уисдом и др.) и логические позитивисты, близкие к так называемому «венскому кружку» [3]. Эти философские увлечения У. Биона, нашедшие отражение в его посмертно изданной книге «Размышления» (1992), сказались как на стилистике его поздних работ, так и на существе рассматриваемых им вопросов. Четыре книги У. Биона: «Научение через опыт переживания» (1962), «Элементы психоанализа» (1963), «Трансформации» (1965) и «Внимание и интерпретация» (1970), – впоследствии объединенные в сборник «Семь слуг» (1977), составляют основной корпус его эпистемологических работ. Их объединяют темы научности психоанализа, постижения истины, механизмов мышления, функций и методов познания. Не все убеждены в том, что У. Биону удалось дать удовлетворительные ответы на поставленные им же вопросы, да и сам он в поздние годы довольно скептически относился к этим попыткам. Однако поразительным образом У. Биону удалось по ходу своего исследования, будто бы вскользь, затронуть некоторые проблемы, из которых впоследствии выросли целые направления психоаналитической мысли.

В «Элементах психоанализа» присутствуют две такие темы: развитие интуиции аналитика (собственно, основная цель, для которой предназначена разработанная У. Бионом таблица) и анализ уровня действий и взаимодействий в аналитическом процессе (эта проблема отражена в понятии обратимой перспективы (см. главы 11–13) и в горизонтальной оси таблицы). Первая тема была впоследствии развита самим У. Бионом – в поздний период она занимала центральное место в его размышлениях, практике преподавания, подходах к фиксации и передаче аналитического опыта. Вторая активно разрабатывалась последователями У. Биона из числа кляйнианских аналитиков. Исследования Бетти Джозеф и аналитиков ее круга и некоторые работы Г. Этчегоена являются продуктивным продолжением этих идей У. Биона.

Читателя этой книги ждет нелегкий труд. Но наградой за это может стать новое видение уникального события психоаналитического опыта – как надеялся У. Бион, свое собственное, а не «би-оновское» видение.

Критика психоаналитических теорий в ненаучности обусловлена тем, что они включают в себя, наряду с материалом наблюдений, также и выведенные из него абстракции. Эти теории одновременно являются слишком теоретичными (то есть слишком абстрактно представляют наблюдение), чтобы считаться наблюдением, и слишком конкретными, чтобы обладать той гибкостью, которая необходима, чтобы абстракцию привести в соответствие реализации. Поэтому теория, которую можно считать приложимой к широкому спектру задач, при условии, что она формулируется достаточно абстрактно, легко может быть забракована вследствие того, что ее чрезмерная конкретность затрудняет распознание реализации, которую она может представлять. И наоборот, если такую реализацию легко обнаружить, то приложение к ней теории, по-видимому, может исказить смысл этой теории[4]. Поэтому изъян оказывается двойным: с одной стороны, описание эмпирических данных является неудовлетворительным, так как оно явно есть не столько

фактический учет этих данных[5], сколько то, что на обыденном языке мы называем «теорией» того, что имело место; с другой стороны – такое представление о происходящем не удовлетворяет критерию теории как системы, использующейся в строгом научном исследовании[6]. Первым требованием тогда является формулировка абстракции[7], представляющей реализацию, на описание которой претендуют имеющиеся теории. Я предлагаю искать такую абстракцию, которая гарантирует нам, что теоретическое утверждение содержит минимум деталей. Оно станет менее понятным, однако это проблема может быть устранена путем использования моделей, дополняющих теоретические построения. Недостаток существующей психоаналитической теории ничем не отличается от недостатка иероглифа по сравнению со словом, составленным из букв алфавита: иероглиф обозначает только оно слово, тогда как относительно небольшое количество букв достаточно для образования многих тысяч слов. Аналогично, те элементы, которые я ищу, должны быть относительно немногочисленны и быть пригодными (за счет различных комбинаций) для выражения почти всех теорий, необходимых практикующему психоаналитику[8].

Большинству аналитиков знакомо ощущение сходства между некоторым описанием особенностей конкретного клинического объекта и чрезвычайно хорошо соответствующим ему описанием некоторого совершенно другого клинического объекта. Кроме того, это же самое описание редко является адекватной репрезентацией даже тех реализаций, которым, как предполагалось, оно достаточно очевидно соответствует. Связь, которая фиксирует[9] определенные элементы, является неотъемлемой частью значения[10], которое эти элементы в себе несут. Механизм, который кажется характерным для меланхолии, может являться типичным только для меланхолии, поскольку он фиксируется в определенной связи. Задача состоит в том, чтобы абстрагировать[11] такие элементы путем выделения их из того соединения, в котором они зафиксированы, освобождения их от специфики, задаваемой им реализацией, которую они изначально были призваны представлять.

Чтобы соответствовать поставленным мною целям, элементы психоанализа должны обладать следующими свойствами:

1 Должна существовать возможность представлять с их помощью реализацию, для описания которой они были введены.

2 Должна существовать возможность объединять их с другими похожими элементами.

3 При таком объединении они должны образовывать научную дедуктивную систему, пригодную для представления реализации, существование которой предполагается. Другие критерии для психоаналитических элементов могут быть выделены позже.

Вот первый элемент: ♀♂. Я разбирал его на протяжении всей книги Научение через опыт переживания[12], поэтому здесь я остановлюсь на нем кратко. Данный элемент – это то, что (хотя и менее точно) можно назвать существенной чертой концепции проективной идентификации Мелани Кляйн. Эта особенность характеризует элемент таким образом, что если она выражена слабо, то он теряет какое-либо отношение к проективной идентификации вообще; если же она выражена сильно, то ассоциации становятся слишком смутными и перестают быть полезными. Представленный элемент можно назвать динамическим отношением между контейнером и контейнируемым.

Второй элемент, который я представляю: Ps↔D Его можно рассматривать как приблизительное представление (а) взаимодействия между тем, что Мелани Кляйн описала как параноидно-шизоидную и депрессивную позиции, и (б) взаимодействия, описанного Пуанкаре[13] как открытие избранного факта.

В книге Научение через опыт переживания я уже разбирал символы L, H и K. Они обозначают типы связей между психоаналитическими объектами. Следует допустить, что любые объекты, связанные подобным образом, должны испытывать на себе влияния со стороны других элементов. Реализации, из которых были выделены (абстрагированы) эти элементы, обычно представляются понятиями «любовь», «ненависть» и «знание».