Читаем Элегия Мёртвых онлайн бесплатно

Палач затянул петлю на шее.

Трупное зловоние забило лёгкие тяжестью и осело там пеплом сотен сожжённых костей. Она обратила взгляд к солнцу, чей бледный лик едва пробивался сквозь пелену тёмных облаков. Даже небесное светило опасалось выйти наружу, дабы не разгневать длинноволосого воина, замершего перед эшафотом в ожидании казни.

Дыхание демонов Блазнгара ласкало затылок. Скоро их когти вонзятся в её слабое тело.

Мив опустила воспалённые глаза к связанным рукам и облизнула разбитые губы. Вкус собственной крови был не таким отвратительным, как тёмная горечь приближающейся смерти, застрявшая комом в глотке. Она могла лишь мечтать о том, чтобы её тонкая шея сломалась сразу. Ей не хотелось доставлять своими конвульсиями удовольствие легионерам, пришедшим поглазеть на представление.

Илиарский генерал положил ладонь на рукоять меча, не сводя взора с лица эльфийки. Та пыталась выглядеть достойно, но ручьи безмолвных горячих слёз, текущих вперемешку с кровью и сажей по чётко выраженным скулам, выдавали её страх. В глазах же генерала светилась тупая, беспринципная жестокость, подобную которой не сыскать и у животных, ведомых инстинктами.

Мив глядела на Спасителя, за которым беспрекословно пошли чародеи после освобождения Тиссофа. Глядела она и на Зверя, который не гнушался ничем ради заветного акта возмездия.

Бывшая королевская советница вновь провела похожим на наждак языком по губам. Если бы ей позволили последнее желание, она бы попросила лишь глоток воды. С каплей лёгкого яда, одурманившего бы её до момента позора. Она старалась не смотреть на генерала и уставилась вперёд, на крохотные точки палаток в лагере бесчисленной китривирийской армии. Тёмные и одинаковые, они почти смешались на фоне опалённой травы, а янтарные знамёна были единственными яркими пятнышками в это промозглое и провонявшее гарью утро.

Куврата в паре метров от Мив снова принялся скулить и в третий раз обмочил портки. Она никогда не видела соглядатая таким испуганным и отчаянным. Рядом с ней на помосте стоял будто бы другой человек – уродливый, маленький, объятый первобытным страхом. Такого и ударить было жалко.

Все они одинаковы перед самой встречей с костлявой.

Фанет Эфалис молча наблюдал за тихими повизгиваниями и дёрганьем Кувраты. В синих глазах, выделенных несильным свечением, не наблюдалось ничего, что хоть чем-то напоминало бы милосердие. В предводителе илиаров пробудилось чудовище, дремавшие слишком долго и крепко, чтобы его тронули чьи-то мольбы или слёзы.

Генерал кивнул палачу, и тот отправился к рычагу, чтобы навсегда оборвать жизни двух шпионов. Мив почувствовала, что и её мочевой пузырь вот-вот опорожнится. Она бросила взгляд вниз, на деревянный люк, который должен распахнуться. Тело её устремится туда, под помост, ломая шею и теряя остатки чести. Она зажмурилась.

Однако ничего не произошло. Мив открыла глаза и увидела, что Фанет остановил палача поднятой в воздух ладонью. Эльфийка еле устояла на подкосившихся от облегчения ногах. Поправив выбившиеся из хвоста пряди светлых волос, генерал подошёл к эшафоту.

– Ты, говоришь, стал наместником Раздолья, так? – спросил он с почти неуловимым акцентом у Кувраты. – После того, как король Славлен был убит Инквизицией.

Тот замотал головой настолько быстро, насколько позволяла ему верёвка, туго перетянувшая жирную шею.

– Я тут подумал, что мне нет нужды тащиться в Раздолье ради такого скудного подкрепления. Может, твои люди сдадутся сразу, – протянул Фанет, разглядывая шпиона, – а может, будут сопротивляться. Но я предлагаю тебе другой вариант: пусть Раздолье присоединится ко мне добровольно. Никакого насилия. Никаких смертей. Однако все раздольцы, способные держать в руках оружие, пополнят ряды моих воинов. Что скажешь?

Куврата промямлил что-то утвердительное и чуть не разревелся как младенец. Мив позволила себе единожды всхлипнуть.

– С этого, наверное, и надо было начинать наш разговор, – задумчиво проговорил генерал и переглянулся со своими загоготавшими в унисон легионерами. – Уж прости. Я привык со всеми людьми поступать одинаково.

Как только петля исчезла с её шеи, Мив упала на пол, борясь с рвотными позывами. Куврата внезапно повёл себя сдержаннее и отвесил неуклюжий поклон генералу.

– Раздолье никогда не вмешивалось в войны между Лутарией и Китривирией, – дрожащим голосом выдал он.

Мив прислонилась лбом к доскам эшафота, выравнивая дыхание.

– Ты прав. Поэтому вы займёте правильную сторону, – ответил Фанет. – Отправь своего человека в Зарибор, пусть известит народ о намерении наместника.

– Да, генерал. Но, позвольте, генерал...

Уже собравшийся покинуть площадь для казней Фанет с удивлением обернулся. Куврата кое-как и по-прежнему плохо контролируя поражённое испугом тело, спустился с помоста и сделал несколько шагов в сторону лидера солнечного народа. И в эту секунду, сравнив шпиона и генерала, Мив увидела, каким огромным был этот статный илиар – он гораздо выше обычных людей и даже некоторых своих сородичей. Посреди захваченной и разрушенной огнём крестьянской деревни, в испачканном весенней грязью плаще и пропитанных человеческой кровью доспехах Фанет выглядел как полубог. Эльфийка робко потупила взор и уткнулась лицом обратно в пол.

– Говори.

– Любезный Милян Тит, владыка Сэрабии... Я слышал, что вы готовите наступление на Белое Копьё, поэтому хочу сообщить, что Милян, он... Он с радостью преклонит колено перед Вашей... эм...

– Мне достаточно слышать «генерал», так что никаких «Ваших Светлостей», «Милостей» и прочей чепухи, – оборвал его Фанет. – Я знаю, что он готов сдаться. Но его дед, Алатор Тит, загубил на Медной войне жизни многих моих товарищей. А Сэрабия стала одним из первых княжеств, одобривших рабство. Такое илиары не прощают.

– Право же, когда это было...

– Двадцать лет назад, – Фанет угрожающе приблизился к Куврате, заставив того мигом упасть на землю и пригнуться книзу. – Для вас это большой срок, но для нас – мгновение. И илиары знают, что они ответственны за проступки своих предков. У людей же такого нет. Как нет и чести.

Из соглядатая посыпались извинения, однако Фанет его уже не слушал. Он обжёг взглядом Мив.

– Скоро сюда прибудет король Гонтье вместе со всем эльфийским войском, – произнёс генерал. – Он потребовал у меня какую-то долину, которая ему причитается за союз с Раздольем. Я так и не понял, о чём речь. Пояснишь, остроухая?

– Он имеет в виду реку Чёрный Го и обширную территорию, которая окружает её, – сипло отвечала Мив, отведя глаза в сторону. – Она тянется с северных земель до самого Перевала Лармэ. Мы отдали её Гонтье после смерти Славлена.

– Видимо, теперь для него только мои слова имеют ценность, – сказал Фанет и задумался на несколько секунд. – Оставьте долину себе. В качестве подарка. Вы вступаете в союз со мной, а не с эльфами. А с ними я найду, как договориться.

Фанет плавно развернулся и зашагал вместе со своими легионерами прочь с площади. Мив громко выдохнула и окончательно расслабилась, лишь когда жуткий металлический звук доспехов стих вдалеке. Горло горело так, будто его всё ещё сжимала петля.

Куврата так и не смог подняться с земли и просто повалился набок. Эльфийка перевернулась на спину и посмотрела в пасмурное небо, такое же серое и печальное, как весь прочий окружающий мир. Китривирийская армия чудом сумела пережить суровую зиму в чужих землях, не без помощи чародеев. А осенью их прочный альянс уничтожил остатки Инквизиции в Южном краю, Восточном уделе и Строннице, загнав войска Лека Августа вглубь княжеств. Племянник царя Дометриана был настроен залить вражьей кровью всю Лутарию и её союзников. Две недели назад он казнил главу Стронницы, Анисима Ипатова, и всех его наследников, которых держал до этого в плену несколько месяцев.

Вряд ли Фанет видел хоть какие-то различия между обычными людьми и теми, кто поддерживал Инквизицию в период её недолгого правления. Пытающийся восстановиться Сапфировый Оплот начал жить жаждой мести своим мучителям. Маги не хотели задумываться над тем, что собирался сотворить с княжествами Фанет Эфалис, а илиары... Илиары слепо следовали за своим предводителям.

До Мив доходили слухи о зверствах илиарского генерала, а когда их схватили и привезли сюда, она увидела всё воочию. Фанет не хотел войны, он мечтал о бойне, поэтому под ручку с Дитой Иундор выкашивал своих противников толпами и без разбору. Вешал, четвертовал, сжигал заживо... Все дороги Вишнёвого нагорья и Южного края были выложены мертвецами. Только зимние холода и голод сумели приостановить кровавое шествие илиаров по Великой Земле. Но теперь, когда снега растаяли, а мартовское солнце иногда решало озарить грешный мир, Фанет готовился возобновить свой безжалостный поход.

Слёзы вновь ошпарили замёрзшее лицо. Мив думала... Проклятье, она ведь действительно думала, покидая Зарибор, что илиары помогут им. Она столько всего слышала о мудром царе Китривирии и о подвигах его народа, что оказалась совсем не готова столкнуться с обратной стороной всех этих легенд. У илиаров было другое лицо – тронутое болью и помнящее каждую смерть своего соплеменника от человеческой руки.

Раздолье добровольно вернулось к зависимости от более сильной державы и стала вассалом. Славлен так долго боролся против этого... Они все боролись. А теперь пойдут войной на друзей.

– Зачем ты заступился за Миляна? – спросила Мив, найдя наконец в себе силы заговорить.

На небе с востока заходили тучи. Эльфийка повернула голову и поймала рассеянный взгляд Кувраты.

– Что?

– Мы ничем ему не поможем.

– Он вместе с нами начал это всё, – шпион сел на земле ровно. – Оставить его в беде только потому, что илиары резко решили вмешаться в мракобесие Августа... Мы вместе шли к нашей цели, Мивсаэль, неужели мы возьмём и всё забудем?

Эльфийка промолчала. Так и не добившись от неё ответа, Куврата усмехнулся.

– Ну, по крайней мере, мы живы, – мрачно заключил он.

Мив снова посмотрела на ряды палаточного лагеря и знамёна, колыхавшиеся от потоков ледяного ветра. Среди танцующих белых медведей на штандартах скакали чёрные черепа в коронах – древний герб семьи Эфалис.

«А надолго ли?» – пронеслось в голове эльфийки.

***

Его кожа перестала ощущать мороз.

Ступив босой стопой на пол, он по привычке вздрогнул, но потом понял, что не чувствует ничего. Нет, конечно же, он знает, что стоит на ногах и проблем с ориентацией в пространстве у него не появилось. Отдалённо он помнит, что камень на полу в его покоях должен быть слегка шероховатым. Новая одежда приятно касается тела, всё-таки, кафтан сшили под него, да и ткани соответствующей ценности и редкости, однако... Он перестал ощущать мир как живое существо. Теперь он мёртв навсегда. И бессмертен одновременно.

Интересно, а с болью так же?

Катэль обернулся вокруг своей оси, трогая себя за плечи. Изучая. Знакомясь вновь с телом, которое служило ему не так уж много лет по эльфийским меркам. Сколько же ещё веков оно продержится, обновившись?

Вечность... Вечность...

Это слово осело сладкой каплей нектара на языке. Проникло в каждый узкий сосудик организма. Стало навязчивой идеей, преследовавшей его долгими месяцами отчаяния и поиска спасения от смерти.

Но сегодня ему больше не нужно бежать. Он отсрочил свой конец.

Катэль прищурился, вглядываясь в скользкую тьму покоев. Новое зрение пока доставляло массу неудобств Скоро он научится прекрасно видеть ночью без всяких искажений.

На другом конце коридора что-то дрогнуло и зашевелилось, и чародей не сразу сообразил, что именно. Всё окружающее было поддёрнуто каким-то туманом и будто бы разбивалось на отдельные, движущиеся фрагменты. Но чем ближе к Катэлю приближалась императрица, тихонько бренча звеньями украшений на руках и ногах, тем лучше он мог рассмотреть её. Удивительно, как она не путалась в длинном платье, чья ткань чёрно-синими оттенками напоминала колдовскую воду, стекающую со стройного смуглого тела.

– Смерть тебе к лицу, – проговорила она, остановившись у окна.

Оперившись на подоконник, Валора вытянула увитую драгоценностями шею, чтобы рассмотреть безоблачное небо. Один из камней её ожерелья поймал лунный блик и ослепил Катэля. Он зажмурился.

– Ты освоишься. Лэлеху потребовался месяц, чтобы окончательно стать сехлином, – добавила императрица, коротко взглянув на чародея.

Он склонил голову к груди:

– Я не устану благодарить тебя за твой дар. Мне оставался лишь один шаг к вечности, и только с твоей помощью я сумел преодолеть его.

Она усмехнулась и повернулась спиной к окну.

– Отныне я буду всё время чувствовать где ты и что с тобой происходит, – сообщила Валора.

– Это плохо?

– Нет. Но у тебя никогда не будет секретов от меня.

– Это... Это справедливая цена.

– Я слышу сомнение?

Катэль растянул губы в обаятельной улыбке и мягко шагнул к Валоре.

– Ты будешь чувствовать... всё? До самых подробностей?

Она чуть прикрыла глаза, сверкнув во мраке клыками.

– Я поймаю лишь отголоски самых сильных ощущений. А ещё пойму, если ты окажешься в опасности, – отвечала она, затем вдруг посерьезнела. – Я буду знать о каждом твоём шаге.

– Мне нет нужды обманывать тебя. Раз уж ты полностью поддержала мою затею, – сказал Катэль и придвинулся императрице ещё ближе.

В сиреневой пучине её глаз мелькнуло некое подобие опаски, но затем взгляд снова стал томным. Она положила маленькую ладонь на запястье чародея. Ледяная прежде, её рука сейчас казалось тёплой на ощупь. Катэль с трудом удержался о того, чтобы перехватить её.

– Пообещай, что мой народ останется жив, – ровным тоном выдала Валора.

Он всё равно уловил намёк на надрыв в её голосе.

Катэль улыбнулся краем рта и посмотрел ей в глаза, хотя обычно старался не глядеть так прямо.

– Как я сказал, это не затронет сехлинов. И вообще какой-либо вид вампиров, – пояснил он. – Империя в безопасности.

Ему показалось, что Валора выдохнула. Отпустив руку Катэля, императрица обернулась к мутноватому пейзажу за покрытым изморозью окном. В зимней синеве подрагивали огненные точки окон соседних башен дворца. Для существ, многие века ведущих свою жизнь исключительно во тьме, не было характерным такое повальное использование света и огня. Впрочем, сама императрица предпочитала темноту.

– Я рада, что вы с Лэлехом вернулись так быстро, – нарушила тишину Валора. – Возможно, я успею покончить с Сынами Молний до того, как ты начнёшь выполнять свой план.

– Не торопись.

– У меня не получится, как бы я не хотела, – хмыкнула она и поджала губы. – Мы так и не смогли вернуть Ульдарель. Гномье отродье перешло на сторону мятежников. Сыны отвоевали почти весь юго-восток Недха.