Читаем Эл-Эн онлайн бесплатно

Это — беспрецедентное реалити-шоу!

Проект, которому не было и нет аналогов на мировом телевидении!

Я — Чыф Макарон.

У меня странное имя.

Я в чистом уме и твёрдой памяти.

И я.

Стану.

Героиновым наркоманом.

В прямом эфире.

— Здравствуйте!

— Здравствуйте!

— Как Вас зовут?

— Меня зовут Чыф Альбертович Макарон, я живу в городе Санкт-Петербурге, по национальности русский.

— Вы утверждаете, что вы… готовы стать опиатным наркоманом на всю страну?

— Да.

— Вы сознаёте, на какой риск для здоровья вы идёте?

— Да, осознаю.

— И вы согласны с тем, что наш канал не несёт никакой ответственности за медицинские и иные последствия нашего реалити-шоу?

— Да.

Ведущий говорит в экран. Жёлтая бумага.

— У меня в руках документ из министерства здравоохранения, который разрешает проведение данного эксперимента над человеком в прямом эфире. Кроме того сотрудники Минздрава будут присутствовать на съемках и контролировать чистоту препаратов и их точное соответствие реальным прототипам уличных наркотиков.

— Перед тем, как мы начнём наше шоу, Чыф должен провериться у психолога.

Показывают их.

— Вы довольны своей жизнью? — спрашивает тот.

— Нет.

— Что больше всего угнетает вас?

— Отсутствие перспектив.

— А откуда они должны, по-вашему, взяться?

— Да откуда же мне знать…

— Опишите своё состояние.

— Всю свою жизнь я мечтал сделать что-то большое. Что-то такое, что сделало бы меня особым. Но время шло, я учился в школе, потом в университете. И там и там надо мной все смеялись. Макарониной называли. А ещё Наполеоном. Потому что я по сути ничего не умел, но вёл себя как большой начальник. Университет, работа… всё то же самое: в жизни я, наверное, пропустил пару уроков. У меня есть сын, от одной девушки… нагуляли. Но я его не хотел. А она, дура, побоялась аборт делать. Вот сейчас я алименты плачу, мальчишке три года… С ним? С ним особо не общаюсь. Не знаю, не готов я к такому. Всё как-то не так в этой жизни…

Психолог:

— И вы думаете, что героин — это способ уйти от проблемы?

— Я полагаю, что глупо не попробовать.

Ведущий в камеру. Прозрачный пакетик.

— В этом пакетике, или, как его ещё называют «чеке», находится грамм героиновой смеси, или «вес». На самом деле «вес», как правило, бывает меньше грамма — примерно 0,7–0,8 грамма, если пересчитывать на чистый наркотик.

Поворачивается к Чыфу:

— Итак, вы считаете, что жизнь — говно, и лучший выход — это героин?

— Да.

Ведущий в камеру. Бумага с графиками.

— Чыф делает в точности такой же выбор, что и большинство слабых людей. Посмотрите на его реакцию. Большинство привыкло при встрече с проблемами решать их, а эти люди, люди, подобные Чыфу, не хотят этого делать. Они живут синдромом избегания. «Что угодно, главное, что наркотики есть» — вот так они привыкли думать. Чыф ещё не привык. Но скоро этот процесс начнётся…

Пакетик дают Чыфу.

— Как это употреблять?

Ведущий. Резиновая медицинская трубка. Жгут.

— В вену ставят. Давай мне руку запястьем вверх. Дальше сам научишься делать.

Ведущий в камеру. Бумажка.

— У меня в руках разрешение Минздрава сделать первый укол. Сейчас мы увидим процесс инъекции героина, или так называемой «заширки» в прямом эфире.

Зрачки Чыфа сужаются, а затем резко расширяются. Пульс учащается.

— Пиик! — б твою мать.

(Работает авто-цензура).

— Как вы себя чувствуете?

— Пиик! — енно!!

— Что вы хотите сделать?

— Пойду на работу… решу там все проблемы

Ведущий. Показывают кадры разной социальной активности Чыфа:

— Поначалу наркоманы верят, что употребляют наркотики для того, чтобы облегчить течение своей жизни, или что они даже помогут им решить некоторые особенные проблемы. На этой стадии человек ещё не полностью наркоман: он пытается срастить наступивший кайф и всеобщую негу с имеющимися жизненными бедами. Человек ещё как-то шевелится, чтобы решить свои проблемы, думает, что наркотики — это его допинг, форсаж.

Ведущий. Чыф сидит, глаза пустоваты, глупая улыбка:

— Ну что Чыф, как вы себя чувствуете?

— Нормально.

— Что можете рассказать о сегодняшнем дне?

— Не помню, как он прошёл. Ну, то есть вот он начался и вот я уже тут, с вами.

— Меня тут как бы нет, — хихикает ведущий.

— Ну да. В общем, я решил на работе много дел. Я прям был суперменом. И девчонкам вроде парочке понравился.

— Как вы это определили?

— Мы трахались в подсобке.

Ведущий на камеру. Шприц в руке:

— Да, именно так начинается героиновая зависимость, — показывает шприц, — море позитива, «чувствовать себя суперменом»… но сколько это продлится? И главное: какой ценой? Сейчас наркотик показывает Чыфу свою соблазнительную сторону. Но вскоре начнут проявляться отрицательные.

Это — беспрецедентное реалити-шоу! Чыф согласился стать героиновым наркоманом, и вот уже прошло несколько недель. Мы решили встретить его дома и взять небольшое интервью.

— Как вы себя чувствуете?

— Хорошо.

Рядом валяется ватка. Квартира в общем и целом в порядке, но у кровати стоит пустая бутылка пива.

— Были сегодня на работе?

— А какой день?

— Четверг.

— Пиик! — ть! Четверг! Начальник обещал, что уволит, если не приду в среду…

— И что вы делали в среду?

— Не помню. Я спал. Ну как будто бы спал. Спал, короче.

— Вы спали.

— Да. Сны были интересные. Яркие такие… Или не сны.

— Вы не пошли на работу и видели интересные яркие сны или не сны?

— Да. Ну что вы на меня так смотрите? Вы принесли?

Ведущий в камеру. Пакетик и нож.

— Я принёс Чыфу новую дозу. Два веса. Но теперь я предупреждаю его, что с этого дня халява кончается…

Ведущий поворачивается.

— Чыф, вот, собственно, и вот. Бесплатная лавочка заканчивается.

— Да ладно тебе…

— Да. Это же реалити-шоу, а значит, мы будем поступать с тобой, как в реальной жизни, чтобы шоу было близко к абсолютной достоверности. В реальной жизни тебя бы уже поставили на бабки. Вот момент-попент и настал, дружище.

— Но я же… думал… всё бесплатно… продюсеры…

— Выключи камеру. И автоцензер тоже.

— Слушай, друг, ты мне тут не надо про продюсеров. Я, б.., пёрнуть не могу без их разрешения, и сегодня они разрешили мне вот что: устроить всё здесь, так сказать, аля-натюрель.

— Но…

— Всё! Больше никакой богадельни, Чыф! Гони бабки! За эти два веса — даёшь штуку: это пока по скидке. Дальше будет больше. Включай камеру.

— …Да! Так что гони бабки!

— П-понял я…

— Штуку за эти два веса!

— У меня там за тумбочкой кошелёк.

— Прячешь, что ли?

— Да.

— Наркоманы часто становятся подозрительными и мнительными, начинают прятать и перепрятывать ценные вещи. Весь внутренний конвейер подчиняется одной-единственной цели: заширнуться вовремя, качественно и в перспективе количественно.

Обращается к Чыфу:

— Всё, с завтрашнего дня один вес будет стоить штуку!

— Ну какого чёрта? Ну мужик, ну не надо так.

— Барыги часто начинают загибать цены за вещества. Иногда они делают это так, что «пациенты» и не догадываются. Например, за те же деньги они просто начинают впихивать сильно разбавленные весы, иногда сами варят на кухне какую-нибудь кодеиновую разбодягу, которую в народе называют «крокодил». «Крокодил» — наркотик последней очереди для наркомана. После него уже не возвращаются.

— Ну ты бы хоть, аллё! Убрал бы камеру!

— Нет, это прямой эфир! Шоу «ЛН»! Не переключайтесь! После рекламы мы посмотрим на Чыфа после заширки!

— Эй, Чыф?

— ММММ? — это уже какой-то утробный стон.

— Ты жив?

— Да… — вздох эйфории в ответ.

Ведущий в камеру. Кадры какой-то медицинской хроники:

— Должен сказать. Уже на той стадии, на которой находится наш Чыф Макарон, инъекция героина вызывает у него дикое эйфорийное умиротворение, которое можно сравнить со входом в Рай или самым царственным оргазмом, который только можно себе представить. Это сравнимо с тем, как чувствовать себя Суперменом, но при этом не применять его энергию в реальной жизни. Не тратить напрасно эту суперсилу. Просто лежать и чувствовать, как она спокойно струится, протекает в твоих жилах. Невыпущеная. Вечная. Могучая, как воды самого Ганга…

— Задрал ты. Кайф обламываешь.

— Видите, — показывают Чыфа, — он супермен, который чувствует свою суперсилу, но не может её применить.

— Да никакой я не супермен.

— Что будешь делать сегодня, Чыф?

— Полежу дома. Идти-то уже некуда.

— Может быть, стоит найти другую работу? Ведь сознательно ты понимаешь, что тебе нужны будут деньги, чтобы в будущем покупать у меня говно.

Оператор показывает лицо ведущего:

— Так наркоманы иногда называют наркотик.

— Слушай, не нужно напрягать меня, — ворчит Чыф.

— А что ты мне сделаешь?

Ведущий несколько раз бьёт Чыфа по пузу.

— Ублюдки-наркоманы! Из-за таких, как вы, умерло много хороших людей! У меня дочь изнасиловали скоты вроде тебя! Спидовые!

— Я не спидовой. Я джанкой.

— Ткнись!

Ведущий поправляет костюм, наносит ещё два удара ногой в почку Чыфу, тот хрипит, но не сопротивляется.

— Не беспокойтесь, уважаемые телезрители! У меня есть подтверждение из минздрава, что в состоянии наркотического опьянения Чыф сейчас не почувствовал никакой боли. На самом деле я только что сымитировал драку с другими наркоманами за дозу.

Шоу «ЛН» вновь с вами! Самое реальное из всех реалити-шоу!

Наш девиз: «Реальность — это страшно!»

— Ну и погодка, — обронил ведущий.

— А по-моему, ништяк.

— Вы, сударь, так изменились с тех пор, как вмазались!

— Ну знаешь, просто вся эта сила внутри тебя…

— Расскажи мне, Чыф. Мне интересно знать. Мне и всем телезрителям. Давай, расскажи.

— Я просто думаю о том, что всё это слишком просто.

— Что?

— Всё вокруг. Всё предельно просто. И единственная истина заключается в том, что всё вообще не для тебя и не твоё. Не твоим было, не твоим и останется. То есть, нечего париться о чём-то. Вот когда ты обрываешь нити, ты навеки освобождаешься.

— А зачем освобождаться?

— Э-э, в смысле?

— Зачем мне освобождаться от всего? — спрашивает ведущий.

— Ну…

— Обрывать нити — зачем?

— Ну это хорошо… то есть… ты тогда свободен.

— Свободен от чего?

— Свободен вообще. От всего. Того, что сковывает тебя, того, как…

Ведущий:

— Меня ничего не сковывает. Вот смотри, у меня в руках тысяча рублей… да, я вижу, у тебя глаза блеснули, но ты попытался не выдать этого, я видел! Но! Посмотри на эту тысячу рублей в моих руках. Она меня не сковывает. Ха! Наоборот: она сковывает тебя.

— Да ну, чушь всё это.

— Большинство наркоманов сознательно или бессознательно — во всяком случае, скорее сперва бессознательно, а уж потом и осознанно — начинают вырабатывать теории насчёт Высокого, этакие Супер-мысли. Они думают их, и считают это оригинальным. Эти «Супер-мысли» затем становятся modus vivendi. Наркоманы начинают сооружать богатый внутренний мирок, внутри которого им комфортней и приятней и родней, чем в настоящем. Потом они ищут причины оставаться в нём.

— Нет, господин ведущий! Всё не так! Я могу это контролировать. Это внутри меня, оно никуда не денется.

— А это уже тревожный симптом. Он уже сомневается в том, что внутри него что-то есть.

— Знаете, — говорит Чыф, — к этой лёгкости очень легко относиться. К свободе.

— Ну так носи её с собой, Чыф. Ты деньги принёс?

— Да.

— Не зачастил ли ты, дружок?

— Нет, всё нормально. Просто про запас, чтобы тебе мозги не парить и не отрывать от дел лишний раз.

Чыф громко сморкается — знаете, с ощутимым ноздревым надрывом таким, каким сморкаются только те, кто нюхал «хмурого».

— Да вообще-то это моя работа — быть рядом с тобой. Но как знаешь.

— Я, наверное, немного погорячился. Слишком много начал колоть. В принципе мне необходимо всего пару раз в неделю. По выходным будет самое оно: вмазаться смогу в пятницу и субботу. В воскресенье отойду. И на работу.

Нашёл новую работу. В типографии. Таскаю коробки туда-сюда, немного по компам помогаю, софт поправлю. Принеси-подай, иди на Пиик!, не мешай. На жизнь хватает, и думать особо не надо. Меня устраивает.

Ещё каждый вечер хочется написать что-то, но я понимаю, что сейчас я не под г.. и, значит, не напишу что-то гениальное. А всё, что написано под г.., пока не поддаётся пониманию даже мне. Чувствую, что гениальное написал, но не могу понять.

Может, я опережаю время? А нет, скорее я просто наркот…

Знаете, у меня всегда была некая мания величия, но только под г.., ну вы поняли, только тут я начал осознавать великую силу внутри меня. То есть, я прекрасно понимаю, что она заперта во мне самом и г.. помогает только ощутить её и не более того. Она так мощна…

Я уверен, что даосские монахи летают по небу. В эти часы я сам, как даосский монах, но только я как бы выпил и мне «нельзя за руль».

Я с удовольствием поделился бы этим с кем-то, но не могу. Никто меня не поймёт. И кстати, я не это имел ввиду — делиться. Делиться этим я с вами бы не стал, потому что про запас.

Да, я читал книги: говорят, что скоро мне понадобится много друзей, чтобы занимать деньги, если что. Я не думаю, что до такого дойдёт: я рассчитал свою новую заплату. На месяц должно хватить, с учётом заширки два раза в неделю, то есть 8–10 раз в месяц… Концы сходятся. Если что, могу продать ноутбук. Всё равно я думаю перестать писать.

— Скажи, Чыф, что ты чувствуешь прямо сейчас.

— Я чувствую вину. Жуткое чувство вины. Но мне нужно ещё. Вот деньги…

— Хорошо…

Реалити-шоу «ЛН» вновь вместе с вами. Чыф уже практически превратился в окончательного героинового наркомана: он потерял связь с объективной реальностью и впервые сталкивается с беспокоящей нехваткой денег.

У него нет работы, и сегодня он сходил поесть к жене своего ребёнка — сидящей в декрете бухгалтерше Леночке. Они, конечно, опять поссорились, не пропустите:

— Ты чего вообще сюда припёрся?

— Мама! Аняня! — журчит трёхгодовалый пацан у её ног.

— Да я это… — бурчит Чыф.

— А я смотрю телевизор, Чыф. Я знаю, чем ты занимаешься. Ты же дебил! Болван! Идиот! Вот ведь горе от ума, я вам говорю, — уже в камеру заявляет Леночка.