Читаем Эксперт № 44 (2013) онлайн бесплатно
Редакционная статья
В 2010 году Сахалинская область вырвалась в лидеры среди всех регионов России по душевому ВРП. Помимо Сахалина еще три дальневосточных субъекта федерации — Чукотка, Якутия и Магаданская область — стабильно входят в десятку общероссийских лидеров по этому показателю.
Убыль населения восточной окраины России практически прекратилась: сальдо миграционного обмена хоть и отрицательное, но масштаб чистого оттока людей сократился на порядок по сравнению с показателями десятилетней давности. К дальневосточным регионам с уже давно устойчивым положительным естественным приростом населения — Якутии, Чукотке и Камчатке — в минувшем году неожиданно и отрадно прибавился Хабаровский край. На первый взгляд страшилки о вымирающем и хиреющем Дальнем Востоке придуманы московскими алармистами.
К огромному сожалению, это не выдумки. Достаточно непродолжительного пребывания не в самых далеких уголках Дальневосточного федерального округа, чтобы кожей почувствовать: жизнь тут идет явно не вполне благополучно. Не оставляет ощущение пронзительного контраста между фантастической красоты природным ландшафтом (взять хоть вид на Амур с высокой набережной Хабаровска или незабываемые сопки и бухточки Находки) и рукотворной средой обитания людей, отличающейся крайней ветхостью и неухоженностью (за редким исключением парадно надраенных фасадов). Рекорды же душевого ВРП обманчивы: стоимостный объем добытых и экспортированных с территорий соответствующих субъектов федерации сырьевых ресурсов лишь бухгалтерски увеличивает богатство местных бюджетов и жителей. Достаточно сопоставить уровень цен на товары и услуги первой необходимости, и вся большая бумажная зарплата съеживается до крайне скромной покупательной способности.
Что касается спада миграционной волны, то объяснение по большому счету одно: все, кто хотел и был в состоянии уехать, регион уже покинули. Выездные настроения среди учащейся молодежи по-прежнему сильны, но сейчас появилось гораздо больше возможностей стать экспатом, не покидая родные края: дистанционная занятость, маятниковые поездки в Китай, Вьетнам и Сингапур по делам и на отдых. Жаль, что никто не удосужился сосчитать приамурских пенсионеров, сдающих жилье на родине и наслаждающихся комфортной старостью в китайских приграничных городах.
Не слишком велик и мультипликативный эффект от «звездных» дальневосточных проектов. Забудем на минуту дорогущий и бесполезный мост на остров Русский (благо хотя бы второй мост, построенный во Владивостоке к прошлогоднему саммиту АТЭС, действительно нужен городу). Но даже уникальный для России проект создания шестого в мире по мощности (на момент строительства) завода по сжижению природного газа в поселке Пригородное на юге Сахалина эффект для местной экономики имеет весьма ограниченный. Конечно, он не нулевой. Вдоль трассы газо- и нефтепроводов с севера на юг острова выстроены качественные дороги, а Южно-Сахалинск обзавелся недорогим, пристойным частным гостиничным хозяйством. Но никаких цепочек создания стоимости, усложнения экономики острова проект за собой не потянул. По завершении стройки на заводе стационарно занято 300 (!) человек, из них российских специалистов, даже не сахалинских, можно пересчитать по пальцам. Не случилось и настоящего трансфера технологий: затеваемое сейчас «НоваТЭКом» строительство второго в России СПГ-завода на Ямале мы снова не сможем осилить без ключевых технологических компетенций иностранных сырьевых грандов.
Новая концепция развития Дальнего Востока, представленная свежими назначенцами — министром Александром Галушкой и полпредом Юрием Трутневым, хороша, пожалуй, лишь своей простотой и внятностью: ставка на экспорт в АТР, форсированный привлечением иностранного капитала в сверхльготные экономические зоны, сеть которых покроет российский Дальний Восток. Этакая офшорная сырьевая провинция.
В принципе такой сценарий не считают постыдным ни Бразилия, ни даже Австралия с Канадой. Но прежде всего потому, что этим странам удалось пришить к своим мощным сырьевым экспортным «рукавам» массу «пуговиц» из производств и целых отраслей с высокой добавленной стоимостью. Пытаясь «перезапустить» развитие восточной окраины, нам тоже нельзя забывать об этой стратегически более важной задаче. Рассчитывать на то, что за нас это сделают иностранцы, по меньшей мере наивно.
Александр Попов
Ставка на экспортную модель развития Дальнего Востока действительно может обеспечить быстрый рост его хозяйства. Но нельзя надеяться только на спрос из-за рубежа: это чревато усилением сырьевой специализации округа, а в перспективе — потерей суверенитета над территорией. Как минимум экономического
Рисунок: Сергей Жегло
Спустя два месяца после смены управленческого караула на Дальнем Востоке новый полпред президента в Дальневосточном федеральном округе (ДФО) и вице-премьер правительства РФ Юрий Трутнев , а также глава Минвостокразвития Александр Галушка обнародовали основные стратегические подходы к развитию вверенной им территории. Обеспечивать бурный рост местной экономики решено за счет превращения округа в свободную экономическую зону, ориентированную на экспорт различной продукции, прежде всего сырья, на рынки Азиатско-Тихоокеанского региона (АТР). Сюда будут активно привлекать инвесторов — как иностранных, так и отечественных, стараясь, конечно (во всяком случае, заявление об этом сделано), максимально локализовать эффекты от их деятельности. Но именно в этом и таится основная опасность. По сути, в федеральном центре победил коммерческий подход к развитию Дальнего Востока. В общем и целом это неплохо, только вот последствия такого подхода могут оказаться непредсказуемыми.
Давайте будем честными
«Надо признаться откровенно, что все подходы, все модели, которые мы использовали в последние годы для того, чтобы кардинальным образом изменить развитие Дальнего Востока, не являются абсолютно удачными. Они не принесли пока того результата, на который мы рассчитывали. Они не дали экономического эффекта. Как ответственные люди, мы обязаны об этом сказать вслух», — признал премьер-министр России Дмитрий Медведев , открывая первое заседание правительственной комиссии по развитию Дальнего Востока. Мероприятие прошло в Комсомольске-на-Амуре в конце октября, вскоре после возвращения Медведева (он лично возглавляет эту комиссию, как и аналогичную по Северному Кавказу) и членов российского кабинета министров из Китая, где они были с рабочим визитом.
Своим признанием премьер констатировал очевидное: федеральный центр, в последние годы вроде бы не жалевший денег на Дальний Восток, до сих пор не понял, как можно мультиплицировать эффект от этих госинвестиций. Вспомнив весенний слет правительственных чиновников в Якутске (там обсуждали федеральную целевую программу, разработанную прежним полпредом и руководителем Минвостокразвития Виктором Ишаевым ), Медведев резюмировал: «Совершенно правильные вещи звучали, многие разумные подходы были определены, но эти институты так и не заработали. Значит, что-то не так. Значит, целый ряд базовых позиций требует изменения».
И эти изменения сразу были названы. Прежде всего, окончательно выкристаллизовалась новая стратегическая модель развития округа. Решено не заниматься импортозамещением (внутренний рынок слишком мал — 6,3 млн человек, в деньгах это около 90 млрд долларов — менее 5% общероссийского рынка) и производством местной продукции «на материк» (хотя транспортные издержки при перевозке дальневосточных товаров на рынок европейской части России автоматически сделают их неконкурентоспособными). «Масштабы страны таковы, это не по Европе грузы возить и даже не по Соединенным Штатам Америки», — снова был откровенен Медведев. Выбрана другая модель, по словам Александра Галушки, «экономически рациональная и реалистичная» — создание экономики, ориентированной на экспорт продукции в страны АТР, совокупный ВВП которых составляет 50 трлн долларов. «Но с точки зрения первоочередных направлений действий важна цифра импорта: уже сегодня страны АТР достаточно активно импортируют в объеме более 6 триллионов долларов ежегодно, в том числе несырьевой импорт составляет около 4,9 триллиона долларов в год. Это огромный рынок... и дальше будет расти… Это потенциальный экспорт тех производств, которые могут разместиться на Дальнем Востоке. Даже примерные расчеты показывают, что если два процента объема импорта стран АТР будет поступать с Дальнего Востока, — это как минимум удвоение ВРП, хотя на самом деле гораздо больше, потому что еще заработает очевидный для любого экономиста мультипликативный эффект… Это не менее шести процентов экономического роста макрорегиона ежегодно», — описал сновные плюсы модели глава Минвостокразвития.
По словам Александра Галушки, такая модель не отвергает и прежних разработок, которые были отражены в соответствующей ФЦП и стратегии развития округа. В первую очередь речь идет о необходимости развития инфраструктуры, в том числе железнодорожной и портовой. Однако, посетовал министр, «целая область рецептов», выданных его предшественниками (читай: командой Ишаева), была «продиктована инерцией советской экономической географии и соответствующими стереотипами мышления». Новая модель эти стереотипы решительно отвергает, особенно в своей базовой части: обеспечивать рост экономики Дальнего Востока нужно за счет максимальной раскрутки инвестиционного маховика, а не наращивания вложений из бюджета (по известным причинам это и невозможно). Деньги государства должны стать опорой для денег частных компаний, а не главным элементом всех программ финансирования — таково ключевое отличие предложенной модели от тех «государственнических» подходов, которые исповедовал и продвигал Виктор Ишаев.
Не изобрели велосипед
Очевидная и самая острая проблема, по словам Александра Галушки, — высочайшая конкуренция с другими странами АТР. Добиваться победы в этой битве решено за счет создания сверхльготных условий для инвестирования и ведения бизнеса на Дальнем Востоке. При этом Галушка не собирается изобретать велосипед: предложено создать в ДФО сеть особых экономических зон «опережающего развития», ориентированных на экспорт. Аналогичные механизмы, по его словам, давно используются в Китае, Японии и Сингапуре. «Суть одна: особые условия работы предприятий. Скажем, 60 процентов продукции, которую мы получаем из Китая, изготовлено в таких технопарках. Их там 441», — объясняет Александр Галушка. Российские же ОЭЗ, признал глава Минвостокразвития, «не могут составить конкуренцию китайским, японским и другим зарубежным аналогам». «Берем подоходный налог, например. Наилучшее значение в Сингапуре — 10 процентов. Значит, у нас должно быть не хуже. Берем затраты на электроэнергию. В Южной Корее, например, они составляют 5,4 цента за киловатт, или 1,5 рубля. Если мы хотим быть конкурентоспособными, у нас должны быть чуть больше полутора рублей», — объяснил подходы Галушка. И подчеркнул, что «в конечном итоге эти зоны должны быть ориентированы на экспорт продукции в страны АТР».
Действовать решено молниеносно — Юрий Трутнев заявил, что на подготовку всех административных и управленческих решений Минвостокразвития отведено не более полугода. А для того, чтобы работа не стопорилась и решения не терялись в тиши правительственных кабинетов в Москве, ведомство под управлением Галушки (кстати, его головной офис останется в Хабаровске) получит все полномочия, о которых Ишаев и мечтать не мог. Поделиться придется другим федеральным органам. Больше всего власти заберут от Минрегиона, который, по словам Трутнева, «будет заниматься другой частью территории Российской Федерации»: «На Дальнем Востоке существует отдельное министерство. Вот оно будет заниматься Дальним Востоком. Это правильно и справедливо — дублирования никакого быть не должно… Ответственность должна быть там же, где функции, — в одних руках». Ряд полномочий перейдет Минвостокразвития от Минфина и Минэкономразвития, в частности управление ОЭЗ.
Планируется создать и новые институты развития: Корпорацию развития (займется девелопментом инвестиционных площадок; за основу, по словам Трутнева, взят опыт Калужской области), Агентство по привлечению инвестиций и поддержке экспорта и Агентство по развитию человеческого капитала. О госкорпорации, как видно, речи не идет, что также симптоматично, ведь ставка-то делается на привлечение частных инвестиций. Ничего страшного в возникновении конкуренции с другими институтами развития Юрий Трутнев не видит: «Мы не покушаемся на деятельность инвестиций в целом по стране. Просто, во-первых, никто не сказал, что такие функции не должны быть конкурентными, — мы просто постараемся работать лучше, это первое. Второе: мы постараемся работать непосредственно на территории Дальнего Востока. Это нормальная, здоровая конкуренция, ничего плохого в этом нет. Если в России будет создано еще полдюжины фондов, они смогут привлечь инвестиции и создать новые предприятия, — ура и да здравствует!.. Никто не сказал: вот мы создали один инвестиционный фонд и давайте тему закончим, у нас все хорошо. Да ничего подобного!»
