—Как вы считаете, в нынешних условиях вообще возможен рост экономики? Сейчас экономические реалии очень изменились, в первую очередь благодаря санкциям: они могут загнать экономику в глубокую депрессию или, напротив, выступить стимулом для инвестиционного рывка.
—
Конечно, санкции влияют на экономику негативно. Но в них есть и положительный момент. Вся эта история с импортозамещением — это же прекрасная возможность для роста ВВП. Взять хотя бы сельское хозяйство. Мы уже видим, что к нам приходят сельхозпроизводители, которые раньше едва сводили концы с концами, а сейчас заинтересованы в развитии, видят перед собой новые возможности, хотят инвестировать. Или возьмем даже страшное слово «инфляция»: рост продовольственных цен — это ведь в какой-то мере стимул для инвестирования. Так что недавние решения по защите российского рынка были, безусловно, правильными. Те же сельхозпроизводители на Западе очень сильно дотируемы. И их конкурентоспособность связана не только с высокой производительностью, но в первую очередь с тем, что их активно дотируют и поддерживают.
—А нынешнего денежного предложения вообще достаточно для роста экономики?
—
Думаю, что да.
—Но ведь экономика не растет.
—
Поймите, чтобы экономика росла, нужно стимулировать инвестиции в основной капитал. У нас более или менее решен вопрос с пополнением предприятиями оборотного капитала за счет кредитов, теперь нужно стимулировать инвестиции. В этом плане очень хорошим инструментом может стать льготное трехлетнее рефинансирование Центробанком инвестиционных кредитов. И этот механизм, когда банки смогут брать трехлетние деньги под эту активность, — безусловно, правильная и нужная вещь.
—Но те 6,5–7 процентов, под которые ЦБ будет рефинансировать инвесткредиты, это все равно дороговато?
—
Смотрите: если взять этот инструмент и прибавить нашу маржу, мы сможем кредитовать инвестпроекты под 9–10 процентов на длительный срок. И я считаю, что это вполне приличные цифры. Даже Сбербанк сегодня дает длинные деньги примерно под 13 процентов годовых. Если такой инструмент появится, он позволит снизить цену для заемщика на два-три процента от текущего уровня. Это действительно немало.
<p><strong>Охота на черных лебедей <!--закончился заголовок статьи--> <!--блок инфы о статье--> Виталий Сараев, Дан Медовников, Тигран Оганесян </strong></p>
Столетние попытки предсказать технологическое будущее человечества увенчались созданием новой научной сферы, оказывающей серьезное влияние на экономику и политику. Впрочем, от провалов никто не застрахован
section class="box-today"
Сюжеты
Технологии:
Пошли за «Лидером»
Боевой андроид и другие секретные разработки ВС РФ
/section
section class="tags"
Теги
Наука
Технологии
Инновации
/section
Предсказаниями долгое время промышляли лишь ясновидящие, астрологи и другие представители архаичных форм шоу-бизнеса. Но в XIX веке будоражить воображение публики стала новая, далекая от них тема — стремительное развитие науки и техники. Это привело к появлению нового жанра литературы — научной фантастики. Считать ее исключительно легким чтивом было бы неверно. Великие фантасты не только развлекали читателей, но и предсказывали развитие науки и общества. «Черты будущего» Артура Кларка, «Предвидения» Герберта Уэллса, «Сумма технологии» Станислава Лема стали классикой футурологии.
figure class="banner-right"
var rnd = Math.floor((Math.random() * 2) + 1); if (rnd == 1) { (adsbygoogle = window.adsbygoogle []).push({}); document.getElementById("google_ads").style.display="block"; } else { }
figcaption class="cutline"
Реклама
/figcaption
/figure
В 1898 году Герберт Уэллс в «Войне миров» предсказал войны с применением отравляющих газов и авиации. (Первый в истории полет самолета произошел в 1903 году, а химическое оружие было впервые применено в 1915-м.) А в 1914 году в романе «Мир освобожденный» Уэллс описал атомную бомбу и ее применение, используя именно это название и описание радиоактивного распада тяжелых элементов.
