Читаем Эксперт № 39 (2013) онлайн бесплатно
Редакционная статья
Фото: AP
«Деньги — соблазн, который медленно уничтожает человека, Иисус очень конкретен в этом вопросе. Невозможно служить Богу и маммоне. Нельзя: надо выбирать одно или другое! Это не коммунизм. Это чистое Евангелие», — сказал папа римский Франциск на мессе 20 сентября. А уже 23 сентября, выступая с речью в итальянском городе Кальяри, он еще раз вернулся к этой мысли: «Нам не нужна мировая экономика, причиняющая нам вред. Современный мир воздвиг себе кумира в виде бога по имени деньги».
В общем-то необязательные, казалось бы, слова. Ну кого сегодня удивишь критикой капитализма? Да и не ко времени вроде бы. Экономика выздоравливает, еврозона выходит из рецессии — к чему эти множащие сомнения слова о причиняющей вред экономике? Все ведь уже неплохо, а будет еще лучше…
Между тем слова весьма своевременные. Потому что звучащие со всех сторон официальные заверения в окончании спада в Европе не должны вводить в заблуждение. Кризис в ЕС (да и в мировой экономике в целом) вовсе не закончился, он лишь немного притушен. Весьма показательно, например, что по сравнению с сентябрем 2012 года баланс Европейского центрального банка сократился на 25%. То есть фактически идет существенное сокращение ликвидности в европейской финансовой системе. При этом обеспеченность капиталом, устойчивость банковской системы катастрофически низкая — активы восьми крупнейших банков еврозоны превышают реальный собственный капитал в 38 раз. Например, Deutsche Bank при капитале в 56 млрд евро имеет активы на 2 трлн евро. Тогда как, согласно принятому в октябре 2011 года на саммите ЕС решению, минимальный порог собственного капитала европейских банков должен быть доведен до 9%. Не удивительно, что на недавнем выступлении в экономическом комитете Европарламента глава ЕЦБ Марио Драги изо всех сил пытался вселить в общественность оптимизм.
Фундаментальные проблемы экономики Европы далеки от разрешения. Принципы неолиберальной финансовой политики, заложенные в европейский валютный союз, оказывают разрушительное воздействие на социально ориентированные экономики Европы. То есть задача сохранения евро с какого-то момента вошла в противоречие с желанием европейцев сохранить привычный образ жизни. Иными словами, в понимании современных политиков, единая валюта оказывается наиболее приоритетной целью евроинтеграции. Это очевидным образом расходится с представлениями о целях евроинтеграции простых европейцев и поразительно напоминает того самого «бога по имени деньги», о котором говорил папа Франциск.
Понятно, что существующий уровень государственных и корпоративных долгов в западноевропейских странах, уровень социальных обязательств правительств в сочетании со старением населения практически не оставляют Европе шанса на сохранение того уровня жизни, к которому привыкли европейцы. Однако иная финансовая политика могла бы сделать необходимую коррекцию более плавной и менее болезненной, дать шанс европейской промышленности и рынку труда адаптироваться к переменам.
Пока же экономическая слабость Европы трансформируется в хроническое заболевание. Чем дальше, тем выше вероятность того, что вслед за Испанией и Италией острую фазу кризиса придется пережить и Франции, экономическое состояние которой оставляет желать много лучшего. Единственная европейская страна, которая чувствует себя уверенно, — это Германия, которая в начале 2000-х успела провести жесткие реформы социальной сферы и рынка труда. И потому сегодня эффективно конкурирует с соседями по зоне евро (это, например, стало одним из ключевых факторов, которые позволили блоку ХДС/ХСС во главе с канцлером Ангелой Меркель победить на недавних парламентских выборах). Однако эта конкурентоспособность базируется на социальном демпинге — она неустойчива, поскольку подрывает рынки сбыта, и рано или поздно кризисная волна дойдет и до центра еврозоны. Другую же экономическую стратегию сегодняшняя Германия предложить Евросоюзу не способна.
Александр Кокшаров
Сергей Сумленный
Выборы показали, что Германия остается островком стабильности в кризисной Европе. Однако подобное возвышение Германии — особенно в сочетании с консервативной политикой Меркель — опасно для будущего ЕС
Фото: AP
Победа на выборах в Германии возглавляемых Ангелой Меркель консерваторов означает, что продвижение Европы к созданию федеративного супергосударства окончательно остановлено; наметившаяся тенденция к фиксации конфедеративного устройства ЕС набирает силу. Меркель остается самым сильным европейским политиком, поэтому ее линия на повышение роли национальных правительств в ущерб полномочиям Еврокомиссии будет продолжена. Немецкий бизнес, который довольно агрессивно агитировал против социал-демократов, сдержанно радуется, однако остальному Евросоюзу это не обещает ничего хорошего — такое «раздельное» существование в условиях единой валюты обрекает более слабые страны на дальнейшую социально-экономическую деградацию. Ведь противоречие между едва ли не социалистическим характером экономики и неолиберальными принципами функционирования валютного союза будет только нарастать, и самостоятельно вырваться из этой ловушки менее развитые страны ЕС не смогут.
Торжествующая канцлер
Результат консервативного блока ХДС/ХСС превзошел все самые смелые ожидания. Партия действующего канцлера Ангелы Меркель набрала на выборах 41,5% голосов. Это на 7,7 процентного пункта больше результата консерваторов на прошлых выборах. И это лучший для них итог за последние 23 года — то есть с выборов 1990 года, когда на фоне энтузиазма по поводу объединения Германии консерваторы под руководством Гельмута Коля получили 43,8% голосов.
В итоге, с учетом голосов, перераспределенных от партий, не прошедших пятипроцентный барьер, ХДС/ХСС получит в новом парламенте 311 мест из 630 — консерваторы остановились буквально в волоске от абсолютного большинства. До 50% плюс одно место партии Ангелы Меркель не хватило лишь пяти депутатских мандатов. Именно поэтому кадры обычно сдержанной Меркель, пустившейся в пляс вместе со своими министрами прямо в штаб-квартире партии ХДС в Берлине, смотрелись совершенно естественно.
Меркель стала третьим канцлером в истории Германии, получившим право управлять страной третий срок подряд. Ранее это удавалось лишь Конраду Аденауэру и Гельмуту Колю (оба побеждали на выборах по четыре раза подряд). Именно в их ряд — создателя свободной Германии, вытащившего страну из послевоенной разрухи, и объединителя Германии, сумевшего превратить страну в лидера Европы, — смогла вписать свое имя скромная дочь протестантского священника из бывшей ГДР. Немцам нравится и демонстративное спокойствие Меркель на фоне европейского кризиса, и уверенность, с которой она проводит европейскую политику.
Удивительный бундестаг
Впрочем, на этом радостные для немцев новости заканчиваются. Итоги голосования 22 сентября стали не просто сюрпризом, но и большим разочарованием. Впервые за всю историю страны в бундестаг не прошла либеральная Свободная демократическая партия (СвДП). Либералы участвовали в формировании правительств ФРГ на протяжении 45 из 64 лет существования страны. С 1969-го по 1998 год СвДП входила в правительство непрерывно, создавая по итогам выборов коалицию то с консерваторами, то с социал-демократами, за что получила прозвище «делателя королей».
В 2009 году СвДП вошла и в находящееся до сих пор у власти коалиционное правительство с Ангелой Меркель. Всего за четыре года, прошедших с последних выборов, либералы сумели снизить свой рейтинг с 14,6 до 4,8% и с позором вылетели из бундестага — это значит, что немецкое общество всерьез разочаровалось в институте либеральной партии. Уже объявленная массовая отставка лидеров проигравшей партии — лишь первый и самый малозначащий шаг к оздоровлению либеральной партии. Чтобы по-настоящему вернуть доверие граждан, СвДП придется предложить совершенно новую политическую программу, отличающуюся от примитивного требования снизить налоги на бизнес и на доходы, и перестать регулировать здравоохранение.
Неожиданно сильны оказались и позиции радикальной партии евроскептиков «Альтернатива для Германии». Созданная всего за несколько месяцев до выборов, партия объединила университетских профессоров экономики и неонацистов-изоляционистов (лучшие результаты «АдГ» получила в округе Гёрлиц на границе с Польшей — там же, где один из лучших результатов по стране получила неонацистская партия НДПГ) и требует выхода Германии из еврозоны и даже из Евросоюза. Радикальная изоляционистская партия набрала невероятные 4,7% — в результате ее лидер Бернд Люке хотя и не попал в бундестаг, но по праву считал себя одним из триумфаторов выборов.
Наконец, крайне неприятным итогом выборов оказалось то, что по их результатам будет создан парламент, далеко не идеально представляющий волеизъявление народа. 15,6% голосов, или почти 7 млн бюллетеней, были отданы за партии, не прошедшие в парламент: в первую очередь за СвДП и «Альтернативу для Германии», но также за левоанархистскую партию «Пиратов», праворадикальную Национал-демократическую партию и за другие политические силы. Эти голоса будут поделены между партиями, набравшими более 5% голосов, — даже несмотря на то, что две крупнейшие не прошедшие в бундестаг партии, СвДП и «Альтернатива для Германии», недобрали до пятипроцентного барьера всего по 0,2 и 0,3 процентного пункта соответственно. Так что бундестаг будет формироваться при игнорировании мнения почти 7 млн человек, принявших участие в выборах. Такой доли голосов, отданных впустую, на выборах в ФРГ раньше никогда не фиксировалось.
Договориться будет нелегко
Нынешний парламент с четырьмя прошедшими в него партиями станет на ближайшие две недели полем для коалиционных переговоров. Пока что очевидно следующее: новый бундестаг стал первым за 19 лет, в котором представлены всего четыре партии. Долгие годы политологи пугали немцев дроблением партийного ландшафта страны и прохождением в парламент шести-семи партий и более. Этого не произошло. Да, дробление действительно имело место (хотя бы в виде появления «Альтернативы для Германии»), но в результате две крупные партии, ХДС и СДПГ, лишь укрепили свои позиции по сравнению с прошлыми выборами. Дробление же ландшафта произошло за счет оттока избирателей от малых партий, что еще больше расчистило политическое поле в самом бундестаге.
Теперь в парламенте теоретически возможны три типа коалиций: ХДС—СДПГ, ХДС—«Зеленые» или СДПГ—«Зеленые»—«Левые». У последней левой коалиции формально имеется абсолютное большинство — 319 голосов из 630. Это, однако, не означает, что тройственный левый союз сможет поставить нового канцлера. Для утверждения канцлера необходимо, чтобы за него проголосовало более 50% депутатов парламента, а идея союза с «Левыми» вызывает раздражение у многих депутатов от СДПГ, считающих невозможным союз с наследниками антидемократической ГДР. Всего шесть лет назад аналогичный политический расклад наблюдался в земельном парламенте региона Гессен. Там тройная коалиция имела формальное преимущество в четыре голоса, однако как раз четыре депутата СДПГ отказались голосовать за своего лидера, пошедшего на союз с «Левыми». В итоге были назначены новые выборы, на которых триумфально победили консерваторы.
Таким образом, реально возможны лишь две коалиции: либо ХДС и СДПГ («большая коалиция»), либо ХДС и «Зеленых». «Большая коалиция» создавалась в Германии последний раз в 2005 году, тогда нынешний лидер социал-демократов Пеер Штайнбрюк был министром финансов в правительстве Меркель. Хотя перед нынешними выборами Штайнбрюк многократно отвергал идею «большой коалиции», вполне возможно, что он просто отойдет на второй план, заняв место, например, лидера парламентской фракции СДПГ, а правительство с Меркель будут создавать социал-демократические политики, не связанные обещанием воздерживаться от таких политических союзов.
Что касается союза ХДС и «Зеленых», то подобная коалиция ни разу не создавалась на федеральном уровне и является наиболее рискованной, так как политические позиции правого крыла консерваторов (баварской партии ХСС) слишком далеки от левоэкологической программы «Зеленых». Впрочем, на прошедшей неделе лидеры ХСС уже заявили, что не исключают союз с «Зелеными» после того, как раздражающая консерваторов верхушка этой партии уйдет в отставку после провального выступления «Зеленых» на выборах (результат партии оказался значительно ниже ожидавшихся 10%). Кроме того, подобный союз был бы выгоден для Меркель. В отличие от союза с СДПГ коалиция с «Зелеными» позволила бы ХДС получить для себя куда больше преференций в рамках единого правительства. Так или иначе, опыт создания предыдущих коалиций говорит о том, что новое правительство Германия получит не раньше чем через полтора-два месяца.
Бизнес озабочен
Именно условия формирования будущего правительства — главная головная боль немецкого и европейского бизнеса. Поскольку на этих выборах к власти могло прийти левое правительство, то они рассматривались немецким бизнесом как судьбоносные. Так, за неделю до выборов частная страховая компания Barmenia разослала 240 тыс. своих клиентов письма, в которых призвала не голосовать за СДПГ, «Зеленых» или «Левых». В письме страховщики называли предстоящие выборы решающими для будущего немецкого здравоохранения и предупреждали частных клиентов, что левая коалиция первым делом уничтожит систему частной страховой медицины, заменив ее всеобщей социальной страховой системой. Это якобы должно неминуемо привести к удорожанию медицинских услуг, ухудшению медицинского обслуживания и невозможности получать качественное лечение иначе, чем за наличные деньги.
