Читаем Эксперт № 38 (2014) онлайн бесплатно
На фоне соглашения о перемирии на Украине отошла на второй план другая не менее важная тема — первые официальные результаты расследования катастрофы малайзийского «Боинга». Согласно обнародованной версии, самолет «развалился в воздухе». Просто и непонятно. Точнее, как раз таки все понятно, но не про «Боинг», конечно, а про наших западных партнеров.
О том, что если бы были хоть малейшие шансы на то, чтобы выставить виноватой Россию, то это было бы сделано, не сказал уже только ленивый. А значит, мы имеем дело с тем нечастым случаем, когда можно предельно ясно наблюдать за тем, как гуманный и свободный Запад покрывает организаторов единовременного и довольно масштабного убийства своих граждан. Уже само по себе это урок весьма полезный. Уж если во имя больших политических целей Запад так ведет себя по отношению к своим, то чего ждать от него чужим, то есть нам? На примере Донбасса мы, в общем-то, и видим чего.
Впрочем, у данного случая есть еще один весьма важный аспект. То, как пытаются спустить на тормозах расследование причин падения «Боинга», лучше всяких слов указывает нам на масштаб ставок в украинском кризисе. Все рассуждения вроде «Обама обиделся», «Есть недопонимание» и прочие не стоят ничего. Если бы было недопонимание, ничего подобного с невнятным «развалился в воздухе» и быть не могло. И тем более быть не могло столь однозначно замалчивающей реакции на это западных СМИ. Это свидетельствует, что ставки предельно высоки и игра ведется совершенно сознательно.
Отсюда следующий вывод: поэтапное ужесточение и расширение санкций против России не связано с Украиной. То есть какая-то связь есть, но она именно «какая-то». Украина не причина, а повод. И цель находится не на Украине (что бы это ни значило), а в России. Цель — задавить нашу страну, заявившую о своей самостоятельности. И потому ответом на санкции категорически не могут быть уступки, им могут быть только ответные удары. Очень спокойные, соразмерные, выверенные удары. Запад устроит любое проявление нашей слабости — и отступление, и преувеличенная агрессивность. Единственное, что его не устроит (и не устраивает), — спокойная жесткость, опирающаяся на осознание собственной силы.
Россия в противоположность Западу, прежде всего США, ведет себя как адекватный ответственный международный игрок, и это лишь усиливает международную (в широком смысле) поддержку нашей страны. Поскольку ставкой, по сути, является модель мирового переустройства, то и фронтов у этого противостояния много. Это и расширение связей в рамках БРИКС, и углубление координации в рамках ШОС, и день ото дня растущее число двусторонних соглашений об отказе стран от использования во взаимных расчетах доллара США. В общем, мы в самом деле участвуем в «гибридной войне», но не в том смысле, как использовал этот термин украинский министр обороны Валерий Гелетей, а в гораздо более широком. Это такая война, в которой фронты проходят сразу на всех континентах, фактически точно так же, как в случае боевых действий на Донбассе, участники «танцуют» друг вокруг друга — то устраивая прорывы и рассекающие удары, то тут же заманивая противника в котлы. Единой линии фронта нет. Это касается не только боевых действий за Новороссию, но и вообще всех сколько-нибудь масштабных экономических и политических соглашений всех основных мировых игроков.
А на войне как на войне, пара сотен погибших пассажиров малайзийского «Боинга» — вполне приемлемый ущерб. Спасибо нашим западным партнерам, что они лишний раз нам напомнили о сути происходящего.
Смысл заключенного соглашения о перемирии не в конкретных пунктах документа, а в необходимой сторонам паузе. С высокой вероятностью через какое-то время боевые действия продолжатся, и о достигнутых ранее договоренностях никто и не вспомнит, как никто давно уже не вспоминает о Женевском соглашении
7 сентября ОБСЕ опубликовала полный текст Минского соглашения из 12 пунктов. Итоговый вариант оказался куда ближе к начальному «плану Порошенко», чем к более приемлемому в сложившихся обстоятельствах «плану Путина». Как по пунктам, так и по духу.
Возникает ощущение, что соглашение было заключено не в условиях, когда украинская армия разваливается на глазах и ополченцы успешно наступают на юг, а как минимум в условиях паритета. Документ не предполагает ни отведения украинских войск от населенных пунктов, ни тем более их вывода с территории Донбасса. О конфедерализации Украины там вообще ничего не сказано: соглашение лишь предполагает принятие Верховной радой некоего «временного порядка самоуправления», причем не на всей территории Донецкой и Луганской областей, а лишь в части районов, которые де-факто контролируются ополченцами. И последние, судя по тому, что соглашения они подписали, на это согласились.
«Мы понимаем, что ради восстановления мира и безопасности, экономических и социальных связей мы можем и должны идти на компромиссы, а там, где нужно, максимально сближаться с украинским обществом», — оправдывается лидер ЛНР Игорь Плотницкий , словно забыв о своих предыдущих заявлениях, когда он говорил, что ополченцы будут до конца бороться за независимость. Пытаясь сгладить явное противоречие, лидер ЛНР пояснял, что республики «диалог не отвергают, но он должен быть равноправным и содержательным», однако ни о каком равноправии, реальном признании ополченцев в тексте не говорится. В конце документа на месте подписи просто указаны их фамилии, даже без указания должностей.
Помимо откровенно слабых пунктов есть в соглашении и абсолютно неприемлемые моменты. По крайней мере для Москвы. Так, пункт 10, предполагающий «вывод незаконных вооруженных формирований, военной техники, а также боевиков и наемников с территории Украины», вообще должен был, по идее, быть ветирован российской стороной. Москва поясняла это как договоренность о роспуске отрядов Нацгвардии, однако они по всем раскладам не могут считаться незаконными вооруженными формированиями, поскольку входят в структуру украинского МВД. В отличие от тех же ополченцев Донбасса, отряды которых действительно юридически никак не оформлены (ведь ни ДНР, ни ЛНР не являются признанными организациями) и поэтому, согласно 10-му пункту, должны быть распущены. Более того, 10-й пункт еще и косвенно признает присутствие на Донбассе российской военной техники, что может являться частичным доказательством российского военного вторжения (до этого Москва имела все основания утверждать, что на Донбассе воюют лишь добровольцы без материально-технической помощи со стороны российского государства).
Анализ соглашения вроде бы подтверждает давний и популярный у части публики вывод, что Владимир Путин «сливает Донбасс». Мол, международное давление на Россию стало столь сильным, а планируемые санкции столь серьезными, что российский президент решил завершить гражданскую войну на Украине с минимальными гарантиями для ополченцев. Он остановил их успешное наступление, дал Киеву возможность перегруппировать силы, а к моменту нового наступления украинской армии просто выведет из ДНР и ЛНР всех воюющих там российских «отпускников» и закроет границу.
Между тем у этой версии есть немало слабых мест, начиная с того, что это далеко не первый якобы слабый документ, и заканчивая тем, что она полностью противоречит всей предыдущей российской политике на украинском направлении в течение последнего года. Во-первых, принятие Россией сельскохозяйственного эмбарго в ответ на западные санкции продемонстрировало понимание Кремлем одной простой истины: никогда нельзя идти на поводу у шантажиста. Если Москва под угрозой санкций отступит от своих стратегических интересов, то Запад будет использовать это же средство давления и в будущем — не только с Ираном и Сирией, но и с Приднестровьем. Во-вторых, жестко ответив на санкции, Россия также добилась того, что единого мнения относительно необходимости дальнейшего закручивания санкционной спирали в Европе нет. Даже сейчас, при колоссальном американском давлении и антироссийском информационном фоне, ряд стран Европы открыто говорили о необходимости ветировать санкции. Наконец, в-третьих, Владимир Путин прекрасно понимает, что сдача Донбасса приведет к ряду неприятных для Москвы последствий, включая внутриполитические проблемы и возобновление внешнего давления по вопросу Крыма.
Тактическое соглашение
Подписанное в Минске соглашение выглядит как большая дипломатическая победа Киева, однако через пару месяцев о ней, вероятно, вообще никто не вспомнит
Фото: ИТАР-ТАСС
Поэтому более вероятно иное объяснение: Россия подписывала невыгодные пункты соглашения лишь из тактических соображений, при этом прекрасно понимая, что подписанный документ недолговечен.
Усилия, приложенные Москвой в Минске, позволили продемонстрировать российское миролюбие, столь важное накануне саммита НАТО и введения очередных санкций со стороны Евросоюза. Основной задачей Москвы было противопоставить Минское соглашение американской пропаганде, утверждавшей, что российская внешняя политики носит агрессивный и ревизионистский характер. И, судя по итогам саммита, отчасти Кремлю удалось выполнить поставленную задачу. Теперь все, что осталось Москве, — добиться нарушения перемирия или же денонсации соглашения Киевом. Например, перемирие может сорвать и Верховная рада. Не исключено, что депутаты откажутся принимать даже те умеренные пункты, которые содержатся в Минском соглашении: всеобщую амнистию и особый статус подконтрольных ополченцам районов Донбасса. И пункты соглашения станут тем более необязательными для выполнения, причем по вине украинской стороны.
Кроме того, перемирие было нужно России для того, чтобы предотвратить разворачивающуюся в регионе гуманитарную катастрофу. Артиллерия и авиация вооруженных сил Украины методично разбомбили ключевые объекты региональной инфраструктуры, вызвав бегство значительной части населения (некоторые города обезлюдели на две трети). Однако нынешние проблемы покажутся несерьезными по сравнению с теми, которые ожидают разрушенный регион зимой. Фактически России грозит колоссальный наплыв беженцев, которых нужно будет размещать, кормить и одевать, а обеим республикам — серьезная депопуляция, и, как следствие, сужение мобилизационной базы на случай возобновления конфликта с официальным Киевом. Сейчас же благодаря перемирию у России, ДНР и ЛНР будет время и мир для того, чтобы заняться восстановлением разрушенной инфраструктуры, принять новые конвои с гуманитарной помощью.
Что касается сущностного содержания перемирия, то нужно признать, что оно было фактически принесено в жертву оперативности подписания. В Кремле понимали, что под иными, более реалистичными, пунктами на данный момент президент Петр Порошенко просто не смог бы поставить свою подпись. В стране идет предвыборная кампания, население радикализировано идеями Майдана и тот же вывод украинских войск с Донбасса воспримет как однозначное поражение, вину за которое возложит на руководство страны. Однако проблема в том, что и продолжение войны привело бы к катастрофе, виноватым в которой назвали бы Порошенко. Вышедшие из плена бойцы рассказывают прессе о просчетах командования, из-за которых они попали в котлы. А командование — это министр обороны Валерий Гелетей и начальник Генштаба Виктор Муженко , которых называют прямыми назначенцами Петра Порошенко.
Руководители добровольческих батальонов уже требуют от Порошенко увольнения этих людей, называя их виновниками поражения под Иловайском. В результате повышалась вероятность государственного переворота, по итогам которого к власти пришли бы люди, куда более проблемные для России, чем нынешний президент. Они бы резко ускорили движение Украины к краху, создавая тем самым колоссальную зону нестабильности на наших западных границах.
Теперь же, подписав такие «слабые» пункты соглашения, мы оказали услугу (даже чрезмерную, учитывая пресловутый 10-й пункт) Петру Порошенко. Он может назвать соглашение победой, и электоральным позициям его блока на выборах в Раду уже ничто не угрожает. Кроме того, прикрытый от критики Порошенко может с большей эффективностью заняться ликвидацией радикалов из добровольческих батальонов, которые представляют серьезную угрозу и для его власти, и для проекта единой конфедеративной нейтральной Украины. Возможно, в Кремле надеялись, что в обмен на это уже после выборов Порошенко будет готов идти на более весомые уступки.
Киев против
Между тем на сегодня расчеты Кремля оправдываются не вполне. Возникает впечатление, что ни Украина, ни Запад не оценивают великодушный жест Владимира Путина и продолжают курс на эскалацию украинского кризиса.
Украинская армия активно наращивает военное присутствие в ключевых точках линии фактического контроля, прежде всего около Мариуполя и Донецка. «Мариуполь есть и будет украинский. В настоящий момент укрепляется. Туда подведены дополнительные войска. В том числе Первая оперативная бригада Нацгвардии», — заявил министр внутренних дел Украины Арсен Аваков . Усиливается группировка ВСУ и на северном направлении, в районе Дебальцева, куда перебрасываются сотни единиц бронетехники, причем часть ее явно не советского производства, а часть изыскивается из внутренних резервов. Поскольку от этих резервов осталась лишь полуразрушенная и прогнившая техника, ее усиленно ремонтируют и модернизируют. Так, на предприятиях «Укроборонпрома» введена трехсменная работа, вновь взяты на работу ранее уволенные с предприятий специалисты.
Украинская сторона также активно нарушает режим перемирия, и не только обстрелами позиций ополченцев, но и полномасштабными операциями. Им ненадолго удалось выбить ополченцев из Тельманова, создав угрозу окружения группировке ВСН в районе Новоазовска. Министр обороны ДНР Владимир Кононов возмущался, что ополченцы имели все возможности разгромить колонну на марше, но поверили в перемирие и не ожидали атаки. Таким образом, не исключено, что Петр Порошенко попытается до проведения выборов провести еще один мини-блицкриг.
Пока ни о каком политическом решении речи не идет: по его плану регионам лишь дадут право выбирать губернаторов и предоставят местным общинам дополнительные полномочия. Что же касается Донбасса, то Порошенко уверяет, что части этой территории будет предоставлен «временный особый статус», который де-факто будет снят после начала новой военной операции Киева.
