Читаем Эксперт № 36 (2013) онлайн бесплатно
Редакционная статья
Коллаж: Константин Романов
Стоя на пороге очередной ближневосточной военной операции, США чувствуют себя одиноко. Из всех кампаний такого рода, начиная с бомбежки Югославии, нынешняя пользуется самой слабой поддержкой мировой общественности. Основная причина этого — постепенная утрата Соединенными Штатами морального права судить о добре и зле. Слишком много раз они себя скомпрометировали.
Особенно памятна фальсификация доказательств наличия оружия массового поражения у Саддама Хусейна. Перед глазами мировой общественности до сих пор стоит видеоряд: какая-то капсула с белым порошком, которой потрясает госсекретарь США Колин Пауэлл, утверждая, что это и есть самое верное доказательство; процедура повешения Хусейна и разоренный Ирак, где до сих пор нет и признака восстановления государства, число погибших в терактах только в этом году уже приближается к 10 тыс. человек… Потом, конечно, выяснилось, что все руководство США было кем-то неведомым введено в заблуждение и никакого оружия массового поражения в Ираке не нашли, а страну разрушили просто так.
Из всех лидеров, кого за последние годы хотели свергнуть США, Башар Асад менее всего похож на тирана. Даже еженедельник The Economist, стремящийся на своей обложке изобразить Асада кровавым преступником, не смог испортить его умное и интеллигентное лицо. Информация же о зверствах сирийских боевиков, многие из которых являются сторонниками террористической организации «Аль-Каида» и с которыми сражается Асад, поколебала уверенность самых стойких последователей западной пропаганды.
В сухом остатке — еще одна ближневосточная страна с непростой внутренней ситуацией, в которой Запад, поддерживая боевиков и попирая принцип невмешательства во внутренние дела суверенного государства, разжег настоящую гражданскую войну и теперь собирается разрушить Сирию, прикрываясь разговорами о добре и зле и защите мирного населения. Хотя исходя из накопленного, совсем еще свежего опыта всем очевидно, что, как только страна будет разрушена, защита мирного населения сразу же перестанет волновать Вашингтон и его союзников.
В такой ситуации поддержка Сирии Россией понятна. Мы в корне не согласны с тем, что, попирая все нормы международного права, США присвоили себе право единолично решать судьбы других народов и вмешиваться в их внутренние дела; решать, кого именно и за что следует наказать…
Россия сегодня едва ли не единственная страна, которая может открыто заявить о циничной аморальности американской внешней политики. Нашу позицию разделяет изрядная часть мировой общественности, просто не многие могут позволить себе об этом заявить. Китай поддерживает наши вето в Совете Безопасности, но традиционно не ввязывается в открытую полемику с США, Италия также выразила свое нежелание поддерживать американцев, отказалась от участия и Германия. Большинство населения США, Великобритании и Франции (правительства этих стран активно выступают за проведение кампании) против удара по Сирии. Даже в традиционно антипутинской Швеции, куда с визитом (вместо отмененного в Россию) прибыл Барак Обама перед «большой двадцаткой», его встретила демонстрация против удара по Сирии. Папа римский Франциск тоже немало удивил мировых лидеров, прислав письмо Владимиру Путину с призывом сделать все возможное, чтобы не допустить удара по Сирии.
Впрочем, пока США продолжают настаивать на проведении операции. В ответ на угрозу три корабля ВМФ России пошли в Средиземное море к берегам Сирии. По словам заместителя министра обороны России Анатолия Антонова, этот шаг не означает нашего намерения вмешиваться в конфликт, если удар все-таки будет нанесен, и основное назначение кораблей — эвакуация российских граждан, если возникнет такая необходимость. Однако российские суда смогут оказать Сирии информационную и гуманитарную поддержку. «Будем ли мы помогать Сирии? Будем», — уверенно ответил Владимир Путин на пресс-конференции по итогам саммита «двадцатки» на вопрос о том, будет ли оказана сирийцам помощь в случае внешней агрессии. Остается надеяться, что она все-таки не понадобится.
Ольга Власова
Геворг Мирзаян
Президенту США не удалось противостоять нефтяным и военно-промышленным элитам, лоббирующим проведение военной операции в Сирии. Однако еще одна ближневосточная война может привести к перенапряжению ресурсов американского государства и способствовать его внутреннему кризису
Коллаж: Константин Романов
Если бы Бараку Обаме , только вступившему в обязанности президента Соединенных Штатов, сказали, что через пять лет он ничем не будет отличаться от Джорджа Буша- младшего и начнет очередную военную акцию на Ближнем Востоке, он бы не поверил. Уставшая от войны и лицемерия политиков Америка выбирала принципиально нового лидера, свободного от круговой поруки и шкурных интересов традиционного истеблишмента. Однако теперь и Обама стоит на пороге своего собственного Ирака и, кажется, ничего не может с этим поделать.
В его положении есть некоторый трагизм. Ему лучше многих известно, что Башар Асад не применял химического оружия — хотя бы потому, что и без того выиграл гражданскую войну. А единственной серьезной угрозой для его режима теперь может быть только американский воздушный удар. По всей видимости, Обама понимает и то, что будущая операция противоречит интересам США и что он сам поставил ловушку, в которую теперь попал. Порекомендованный его пиарщиками удачный риторический ход — пообещать нанести удар в случае доказанного применения химического оружия (сценарий, казавшийся совершенно невозможным) — сделал его заложником провокации.
Обама стал жертвой серьезного внутриполитического раскола в самих США. Крупные нефтяные компании и военно-промышленный комплекс, поддерживаемые саудитами, не хотят примирения с Ираном, начатого Обамой; удар же по Сирии похоронит саму надежду на его демаргинализацию. Обама оказался слаб и не смог переиграть собственных «ястребов». Теперь он должен сдержать слово и начать военную операцию, если только ему не повезет и Конгресс не проголосует против.
Американская политическая система ставит своего президента в такую ситуацию, когда он вынужден делать то, чего не хочет, и говорить то, чего не думает. По всей видимости, во многом именно этим объясняется стойкое нежелание Барака Обамы встречаться с Владимиром Путиным даже в рамках саммита «большой двадцатки» (под конец двадцатиминутная встреча все-таки состоялась, но стороны остались при своем). Обаме было решительно нечего сказать.
Выстоял
Нынешнее лето начиналось для Башара Асада очень многообещающе: в сирийской гражданской войне наступил перелом. Победа официального Дамаска казалась делом времени, и генералы сирийской армии обещали за лето завершить масштабные боевые действия и разгромить основные группировки боевиков.
Причин для такого оптимизма было несколько. Прежде всего, официальным властям удалось переломить ситуацию на фронтах. Крупная группировка боевиков под Дамаском была разгромлена, и правительственная армия перешла в контрнаступление. При этом сирийские генералы не стали устраивать лобовые атаки и штурмы главных центров боевиков в Сирии — они понимали, что на место каждого убитого боевика придет новый из Туниса или Ливии. Поэтому армия сосредоточила свои усилия на лишении боевиков снабжения, и первой их целью стал городок Кусейр. Взяв его, армия серьезно осложнила снабжение боевиков через ливанскую границу, после чего отправилась брать Алеппо и закрывать таким образом второй путь поставок живой силы и оружия — через Турцию.
В операции по взятию Кусейра активное участие принимали бойцы «Хезболлы» — и это стало второй причиной изменения баланса сил в сирийской гражданской войне. Долгое время внутри движения шла дискуссия, кого поддержать в Сирии, и были опасения, что «Хезболла» в итоге может пойти по пути «Хамаса» (после начала войны в Сирии он продался Катару и перевел свою штаб-квартиру в Доху). Однако в конечном итоге «Хезболла» выступила на стороне Асада. И дело тут не только в верности основному патрону и спонсору — Тегерану, а в том, что у Партии Аллаха и у Башара Асада общие враги. В частности, суннитский блок Саада Харири , который является союзником Саудовской Аравии, контролирует Северный Ливан и обеспечивает снабжение сирийских боевиков, не забывая при этом пополнять собственный карман и копить силы для того, чтобы поставить под свой контроль весь Ливан.
Международная обстановка тоже менялась в пользу Асада. Боевики начали проигрывать информационную войну. С них постепенно спадал флер борцов за свободу, и западные журналисты все чаще писали об их экстремизме и жестокости в отношении местного населения — об убийствах, вымогательстве, рэкете. Наиболее известным случаем стал расстрел четырехсот мирных курдов в одной из деревень на границе с Турцией — месть местных боевиков курдским ополченцам за то, что те воевали на стороне Асада. Стали писать и о том, что среди боевиков очень много лиц, аффилированных с международными террористическими группировками. В частности, речь идет о «Джебхат ан-Нусре» — организации, которая открыто объявила о своей лояльности лидеру «Аль-Каиды» Айману аз- Завахири .
В такой ситуации лидеры европейских стран не рискнули активно выступить на стороне «Аль-Каиды», а тем более давать ее боевикам оружие, поэтому, несмотря на просьбы терпящих поражения боевиков помочь им финансово и материально, Европа помогала лишь морально. С неевропейскими спонсорами у боевиков дело тоже обстояло неважно. Катар сворачивает свои операции в Сирии — в конце июня в эмирате сменилась власть, и новый эмир Тамим решил привести амбиции своего государства в соответствие с его реальными возможностями. Турецкому премьеру Реджепу Эрдогану было не до Сирии — в начале лета в стране бушевали массовые антиправительственные выступления, а потом рухнул режим «Братьев-мусульман» в Египте, на который Эрдоган возлагал большие надежды.
Самым же неприятным моментом для боевиков была пассивная позиция Соединенных Штатов. Барак Обама не хотел активно вмешиваться в сирийский конфликт, потому что это сорвало бы его планы переформатирования Ближнего Востока. Президент отдавал себе отчет в том, что «арабская весна» серьезно обострила обстановку в регионе, дестабилизировала крупнейшие страны (в частности, Египет) и нарушила региональный баланс сил в пользу деструктивных акторов (прежде всего Саудовской Аравии). И, по всей видимости, стабилизировать регион он намеревался единственным возможным способом — за счет заключения пакетной сделки с Ираном, которая вовлекла бы Исламскую Республику в процесс ответственного управления региональными делами и сделала бы ее одним из гарантов региональной стабильности. «Обнуление» иранского имиджа за счет избрания президентом умеренно-консервативного политика Хасана Роухани наверняка поспособствовало ходу американо-иранских переговоров.
Сделка со злом
Однако у этих планов американского президента было крайне много противников — как внутри Соединенных Штатов, так и снаружи.
Прежде всего вариант американо-иранской пакетной сделки не устраивал Саудовскую Аравию. Королевство рассматривает Исламскую Республику как своего регионального архиврага. И дело не только в разнице религий. Иран (как отчасти и «Братья-мусульмане» в Египте) представляет собой вариант относительно успешной исламской демократии, то есть проект, против которого саудовские монархи борются уже десятки лет.
Кроме того, не стоит забывать, что в Саудовской Аравии в ближайшее время уйдут из жизни все дети основателя династии Абдель- Азиза аль- Сауда и королевство ожидает серьезная борьба за власть. В Эр-Рияде считают, что Иран воспользуется этим для того, чтобы поставить под контроль нефтеносные восточные земли королевства (на них проживают шииты, серьезно притесняемые центральными властями страны). В этом плане легитимация Ирана Соединенными Штатами серьезно ограничивает возможности королевства уменьшить влияние Ирана и проводить против него войны на периферии (в Западном Ираке, Ливане или той же Сирии).
Против американо-иранской сделки выступает и часть израильского общества. Очевидно, что элементом этой сделки будет сохранение за Ираном права на ядерную программу (США не смогут заставить Тегеран отказаться от нее и попытаются лишь связать иранцев различными международными соглашениями по контролю за атомом). Между тем для Израиля подобный вариант неприемлем, поскольку оставляет за Ираном возможность уничтожить израильское государство. Израильтяне в данном случае не принимают в расчет возможные изменения поведения Ирана после заключения такой сделки и не верят, что он прекратит угрожать «утопить Израиль в море огня». Для них важно, что Иран продолжит представлять собой экзистенциальную угрозу Государству Израиль — угрозу, которую израильтяне самостоятельно ликвидировать не в состоянии. Именно поэтому Тель-Авив хочет ликвидировать эту угрозу американскими руками, является самым горячим сторонником начала войны между США и Ираном и прекрасно понимает, что в случае пакетной сделки никакой войны не будет.
Наконец, еще один противник подобной сделки — Турция. Для нее Иран — один из основных конкурентов за влияние на Ближнем Востоке и Южном Кавказе. Особенно сейчас, когда Реджеп Эрдоган окончательно отказался от стратегии стать лидером на Ближнем Востоке (в ее рамках тактический среднесрочный союз с Ираном был бы выгоден Турции) в пользу полномасштабной экспансии. В Анкаре рассчитывают, что после выключения из большой политики охваченного внутренним конфликтом Египта и начала борьбы за власть в Саудовской Аравии Турция сможет позиционировать себя перед Западом как безальтернативный региональный стабилизатор и требовать за это определенных уступок. В случае же заключения пакетной сделки Иран станет серьезным конкурентом в борьбе за этот статус.
Несмотря на важность этих стран и серьезные лоббистские возможности в Соединенных Штатах, их возражения не принимались бы в расчет, если бы у американских властей и истеблишмента на Капитолии была готовность проводить четкую, последовательную и, самое главное, эффективную политику в регионе. А ее нет. Значительная часть истеблишмента продолжает настаивать на том, что ключом к стабилизации Ближнего Востока и укреплению американских позиций в регионе являются мертворожденные и бесперспективные палестино-израильские переговоры, и воспринимает в штыки намерение президента пойти на диалог с Тегераном.
