Читаем Эксперт № 32 (2013) онлайн бесплатно
Редакционная статья
Яростные дискуссии вокруг нового антипиратского закона в России вполне укладываются в общемировой тренд. Единственное эффективное решение для защиты авторских прав в интернете до сих пор не выработано, мощный лоббизм IT-компаний стопорит жесткие законы и в США, и в Европе, а пользователи объединяются в пиратские партии с целью отстоять право на свободный доступ к любым материалам в сети.
Однако желание провести параллели с западным миром необходимо строго пресекать. Российский сегмент интернета в течение двадцати лет представлял собой правовую черную дыру, в то время как ведущие страны мира с переменным успехом, но последовательно претворяли в жизнь меры по защите авторского контента в сети. Онлайн-пираты есть везде, однако подавляющая часть западного общества приучена платить за любую продукцию. Для нас же беспрепятственный доступ к любым материалам в сети оплачивался исключительно месячным взносом провайдеру (а многие до сих пор ищут «бесплатный» Wi-Fi у соседей). По данным различных социологических опросов, примерно 80% россиян, имеющих доступ в интернет, регулярно скачивают нелегальные материалы. И здесь стоит особо подчеркнуть: многие из них даже не подозревают, что нарушают чьи-то права. А многие, кому это объясняют, после десятка лет халявы сознательно выбирают путь правового нигилизма.
Антипиратский закон критикуют прежде всего потому, что он стоит в общем ограничительном тренде последнего времени, а потому воспринимается как попытка власти жестко регулировать интернет-среду, вплоть до цензуры. Для государства это было бы довольно глупое и заведомо проигрышное занятие, но дело не в этом. Закон преследует другие цели — защитить авторское право в сети, принудить игроков соблюдать равные для всех правила игры, не наказывать, а стимулировать сетевое сообщество к саморегулированию, к необходимости договариваться, модернизироваться и в конечном счете предоставлять потребителю качественный легальный продукт, который естественным образом должен быть оплачен, как булка в магазине.
Такой апгрейд на самом деле принесет не проблемы интернет-сектору, а напротив, откроет новые возможности для сотен компаний, которые уже сегодня готовы работать в легальном поле, но вынуждены отступить перед безграничными возможностями интернет-пиратов. Свою законную долю отчислений получат и кинопроизводители — немалые деньги для субсидируемой государством отрасли. Выиграют дистрибуторы заграничного контента, а в конечном итоге — те же пользователи.
Есть и еще одно интересное мнение: свободный доступ к любым материалам в сети — это наше конкурентное преимущество перед западными игроками IT-индустрии. Вполне допускаем, что на заре развития отечественного интернет-рынка так оно и было. Однако дальнейшее развитие сектора возможно лишь при соблюдении цивилизованного подхода к авторским правам.
Да, безусловно, у закоренелых флибустьеров останется возможность получать контент бесплатно, через анонимайзеры или зарубежные хостинги. Однако правовая воспитанность в сети определенно будет расти. Рано или поздно очевидное удобство, например получить качественный фильм быстро и недорого, вытеснит желание сэкономить с нарушением закона и риском подхватить вирус на бескрайних просторах Мировой паутины.
Вызывает удивление, что новый закон сегодня нещадно критикуют представители так называемой либеральной общественности и либеральных СМИ, которые по определению должны отстаивать право на защиту интеллектуальной собственности. Для этой части нашего общества сетевой энтертеймент и социальные интерактивные связи стали смыслом жизни. Вмешательство государства в эту среду воспринимается как объявление войны, претензия на последний островок пусть виртуальной, но свободы.
Вырвать людей из этого иллюзорного мира получится едва ли, но привить уважение к творческому труду сотен тысяч авторов возможно, пусть и не в одночасье.
Алексей Грамматчиков
Петр Скоробогатый
1 августа в России вступил в силу Закон о защите интеллектуальных прав в интернете. Отечественные кинопроизводители и дистрибуторы празднуют победу и надеются поднять прибыль. Представители интернет-сообщества пугают схлопыванием рынка и оттоком игроков на зарубежные площадки
Рисунок: Александр Козлов
Законопроект о защите интеллектуальных прав в интернете был внесен в Государственную думу 6 июня 2013 года депутатами Владимиром Бортко (КПРФ), Еленой Драпеко («Справедливая Россия») и Марией Максаковой-Игенбергс («Единая Россия»), к которым присоединились Мария Кожевникова, Леонид Левин и Роберт Шлегель. Для его рассмотрения и утверждения хватило двух недель. На фоне многолетних антипиратских дебатов за рубежом такая скорострельность — нонсенс. Впрочем, обвинения в слабой проработке документа беспочвенны. Рабочая группа была сформирована еще в 2011 году, консультации с участниками интернет-индустрии, в том числе с IT-гигантами вроде «Яндекса» или «Гугла», велись под эгидой Минкультуры и всего правительства. Однако, как утверждают разработчики, интернет-лобби всячески стопорило дискуссии, предпочитая сохранить статус-кво. Решающим аргументом в очередной раз стал голос президента Владимира Путина , к которому обратились за поддержкой представители отечественного кинематографа. Озабоченность медленным развитием российской киноиндустрии совпала с общим трендом на возвращение рунета в легальное правовое поле. Первой ласточкой стал Закон о защите детей от вредной информации, принятый в 2012-м. В этом году под раздачу попал сначала видеоконтент, а осенью депутаты обещают защитить права на музыку, книги, игры и программное обеспечение.
Как будет работать закон? Правообладатель, обнаружив в сети свое видео, может обратиться в Мосгорсуд с исковым заявлением и документами, подтверждающими авторские права. Эта инстанция должна выпустить судебный акт, на основании которого может быть принято решение ограничить доступ к видеоконтенту на срок до 15 дней. За это время правообладатель должен подать иск к нарушителю. Роскомнадзор на основании решения суда обязан в течение трех дней определить провайдера и предъявить ему требование удалить нелегальный контент. Провайдер в течение одного дня должен уведомить владельца сайта, а тот обязан удалить информацию. Если иск от правообладателя не поступил, то по истечении 15 дней блокировка доступа к контенту снимается, а владелец ресурса может сам обратиться в суд с требованием компенсации потерь.
Авторы законопроекта подчеркивают, что сайт с пиратским контентом блокируется Мосгорсудом не автоматически по заявлению правообладателей, а по результатам рассмотрения судом правоустанавливающих документов. Правда, ответчик, то есть владелец сайта, свое несогласие с решением может донести лишь постфактум, и такой вариант интернет-сообществу не нравится. Критикуют некоторые другие параметры закона: блокирование по IP-, а не по URL-адресам (на одном IP может быть несколько сайтов, тематически не связанных друг с другом), размещение судебного органа только в Москве, размытые формулировки, в том числе самого понятия «видеофильм», наконец, отсутствие правовых норм для досудебного разрешения конфликта. Впрочем, подавляющее большинство претензий к закону вызвано недоверием к судебным органам и убежденностью в том, что заложенные механизмы будут использоваться для цензуры неугодных СМИ или устранения конкурентов по бизнесу.
Кстати, Мосгорсуд уже приступил к работе. Первая жалоба дистрибуторской компании «Кино без границ» на социальную сеть «ВКонтакте» была отклонена, поскольку не были представлены доказательства прав на спорные фильмы. В другом случае суд удовлетворил жалобу ЗАО «Сейчас», владеющего интернет-видеопорталом now.ru, в отношении сайтов rutor.org и turbofilm.tv. В итоге был ограничен доступ к нелицензионным копиям телесериалов «Интерны», «Сашатаня», «Универ. Новая общага».
Разработчики закона предлагают всем заинтересованным сторонам подождать обкатки закона на практике, вносить свои предложения и обещают осенью скорректировать слабые места.
ОлегРумянцев , управляющий партнер консалтингового агентства «Румянцев и партнеры», юрист, принимавший непосредственное участие в подготовке законопроекта, делится первыми впечатлениями: «Один из немногих недостатков этого закона в том, что он обошел молчанием досудебную процедуру — когда правообладатель обращается напрямую к интернет-ресурсу с требованием заблокировать нелегальный контент. Для этого нужна не добрая воля ресурсов, многие из которых никакой доброй воли не предъявляли, должна быть обязанность владельцев ресурсов соответствующим образом реагировать на уведомления. В этом суть, например, закона DMCA в Америке и в этом суть закона DMCA+ у нас. Мы надеемся вскоре довести его до окончательной версии под руководством Минкультуры».
Сотрудничество из-под палки
Закон о защите авторских прав в цифровую эпоху (DMCA, Digital Millennium Copyright Act), о котором говорит Олег Румянцев, был принят в США в 1998 году и стал фундаментом для бурного развития интернета. Социальные сети, блоги, поисковые движки, музыкальные и видеопорталы, любые ресурсы, основанные на копирайте, процветают благодаря тщательному разграничению интересов в отрасли.
Механизм защиты авторских прав был выстроен простейшим образом: правообладатель, обнаружив в сети свою продукцию, высылает владельцу ресурса уведомление, и тот обязан автоматически заблокировать контент, без решения суда. И только потом, в случае несогласия, отстаивать свои права в суде. Одновременно уведомление высылается поисковикам, которые мгновенно удаляют из системы ссылку на подозрительный объект. В обмен на такие жесткие условия все информационные посредники — интернет-провайдеры и хостинговые компании — получают полный иммунитет к нарушениям прав на интеллектуальную собственность, которые совершают их клиенты. Пользователь, загрузивший или скачавший нелегальный контент, тоже не несет никакой ответственности. Спустя три года похожий закон был принят в Европе.
Однако интернет развивался такими бурными темпами, что уже к середине 2000-х стало очевидно: необходимо искать новые меры по защите авторских прав. Появились зарубежные хостинги и плохо отслеживаемые торрент-трекеры, количество интернет-сайтов не поддается исчислению, скорость передачи данных многократно возросла — в общем, самостоятельно отслеживать свой контент во Всемирной паутине становится все труднее, а многие ресурсы просто игнорируют уведомления правообладателей. Кроме того, в DMCA не была прописана ответственность тех сайтов, которые извлекают прибыль из публикации нелегального контента, то есть пираты долгое время находились вне правового поля и действовали безнаказанно.
Американские и европейские законодатели предприняли очевидный шаг — попробовали усилить ответственность (вплоть до уголовной) информационных посредников и пользователей за использование нелегального контента, однако натолкнулись на мощное лобби нарастивших мускулы лидеров IT-индустрии. Протестовали в основном поисковики во главе с Google. Показательно, что компания запустила собственный ресурс GooglePlay, на котором продает официальные кинофильмы, но при этом отстаивает интересы пиратов. На поиске интернет-гигант зарабатывает многократно больше, чем на распространении.
В итоге один за другим были отвергнуты глобальные законы о защите авторских прав в сети — SOPA, PIPA, ACTA. Сегодня каждое государство самостоятельно решает, как наказывать интернет-пиратов, хотя единственный эффективный способ борьбы лежит как раз в плоскости глобального сотрудничества. Российский закон среди прочих далеко не самый оригинальный, жесткий или мягкий.
Российский антипиратский закон подразумевает не только ограничительные механизмы, но и стимулирует отечественную IT-индустрию к модернизации и развитию по западным стандартам, что в итоге может дать импульс к развитию всего рынка.
Например, крупные мировые видеосервисы давно используют программы для автоматической блокировки нелегального контента. В 2007 году YouTube ввел в работу инструмент Content ID, который использует алгоритмическое сравнение материалов и автоматически ищет ролики, защищенные авторским правом. В результате видео или аудиодорожка блокируются либо пользователю приходится просматривать дополнительную рекламу, отчисления от которой идут в пользу правообладателей. Другая технология — digital fingerprints, электронная подпись материала. Ее достаточно часто используют социальные сети. Любой официальный контент получает цифровую метку, а автоматика прочесывает ресурс, блокирует нарушителей и препятствует повторному размещению материала.
Основное преимущество этих механизмов — полная автоматика, ценнейшее преимущество при мониторинге бессчетного количества файлов в сети. Исчезает необходимость нанимать десятки работников для предотвращения нарушений, на что часто жалуются критики российского закона. Отечественная социальная сеть «ВКонтакте» долгое время игнорировала претензии правообладателей, ссылаясь на отсутствие законов, но теперь уверяет, что намерена инвестировать в технологию цифрового распознавания материалов. Таким образом, антипиратские меры дают стимул к превентивному устранению нарушений, а их жесткость отбивает желание искать обходные пути.
Пока что в большинстве своем игроки рунета настроены по отношению к новому закону весьма скептически.
Удар по интернет-отрасли?
«Хотят вывести тараканов, но при этом готовы разрушить весь дом. И самое обидное, что тараканы-то потом разбегутся». Примерно так участники российского интернет-рынка относятся к вступлению в силу нового антипиратского закона.
Крупные участники российской интернет-индустрии — Mail.ru Group, «Яндекс», «Рамблер-Афиша-СУП», HeadHunter, Google и другие — выступили с резкой критикой закона. Да, с пиратством бороться нужно, но нынешний закон может подорвать инвестиционную привлекательность всей интернет-отрасли, говорится в совместном заявлении, опубликованном на сайте Российской ассоциации электронных коммуникаций (РАЭК).
