Читаем Эксперт № 29 (2013) онлайн бесплатно
Редакционная статья
Коллаж: Сергей Жегло
вошедшее в моду в 90-е годы упражнение рвать на себе волосы и стенать, что все вокруг плохо, а совсем скоро будет еще хуже, честно говоря, набило изрядную оскомину. Конечно, алармистские прогнозы хорошо продаются — но от этого их адекватность и сбываемость не увеличиваются ни на йоту. По-хорошему, гонорары паникерам (впрочем, если честно, то и оптимистам) надо платить не наличными, а опционами, приносящими кэш только в случае реализации прогноза.
Мы вовсе не хотим сказать, что в российской экономике дела идут блестяще. Но если трезво анализировать длинные траектории ключевых макроэкономических индикаторов, то мы имеем дело с наложением друг на друга затухающих участков двух волн. Первая — короткая, конъюнктурная, связанная с завершением процесса восстановления хозяйства после кризиса 2008–2009 годов. Вторая — длинная, общей продолжительностью порядка 30 лет, включившая в себя трансформационный спад, связанный с переходом от плановой экономики к рыночной (его начало правильно было бы датировать стартом перестройки в 1985 году), и затем восстановительный рост на рыночной основе (с 1999 года по настоящее время), где последняя малая конъюнктурная волна выглядит лишь небольшой флуктуацией. Обе волны затухают. Это объективный процесс, и даже волшебным образом мгновенно сняв наш экономический локомотив с ручных тормозов в виде запретительной стоимости кредита, узости и неказистости рынка ценных бумаг, институциональных провалов etc., быстро его разогнать не получится.
По большому счету, мы имеем дело с приближением новой парадигмы хозяйственного развития, которая потребует новых приемов управления экономикой. Притом что мы и из старого, самого примитивного рыночного арсенала смогли овладеть только самыми простыми инструментами типа пошлин да эмбарго, а вот, скажем, товарные интервенции выходят уже кособоко.
Да что там управление — новая волна развития предъявит более серьезные требования к методам количественного и качественного описания и анализа хозяйства. В этой области нам похвастать тоже пока нечем. Макроэкономическая статистика, особенно ее важнейший —инвестиционный — раздел, находится на таком уровне развития, что аналитики и, что еще хуже, лица, принимающие решения, основываются не на строгом анализе, а на результатах ярмарки тщеславия или соревнования интуиций.
Собственную попытку «шаманства» на пуле данных, мнений и интуиций предприняли и мы. Основные выводы следующие.
Во-первых, наша экономика продолжает расти, хоть и медленно. Все разговоры об уже наступившей рецессии или даже стагнации не соответствуют действительности.
Во-вторых, мы не ждем нового кризиса осенью. Более того, во втором полугодии рост промышленного производства должен ускориться, прежде всего за счет активизации госинвестиций вследствие фактически произошедшего смягчения ортодоксального «бюджетного правила» и распечатывания одного из суверенных фондов — ФНБ.
В-третьих, масштабной, превышающей гомеопатические 10%, девальвации рубля осенью ждать не стоит. А небольшое и плавное ослабление рубля пойдет реальному сектору только на пользу.
Наша собственная оценка вероятности этих прогнозов — процентов 60–70. Если кто-то, добрый читатель, будет настаивать на своих прогнозах упорнее — смело плюйте ему в лицо.
Сергей Журавлев
Александр Ивантер
Катастрофические прогнозы сваливания экономики в рецессию и сильной девальвации рубля осенью не имеют под собой достаточных оснований. Отказ от «бюджетного правила» и распечатка нефтегазовых фондов породят новые проблемы. Но о них мы подумаем позже
Коллаж: Сергей Жегло
Доморощенные приверженцы фатальных дат и цифр недолюбливают август. Путч, дефолт, «Курск», Саяно-Шушенская ГЭС — со зловещей регулярностью конец лета приносит трагедии или как минимум крупные неприятности.
Вот и сейчас большинство макропрогнозов на осень — негативного толка. Сонм аналитиков охрип в спорах: наша экономика уже в рецессии или только лишь в стагнации, и в таком случае когда же последняя сменится первой? О росте, не говоря уже об ускорении такового, никто не смеет даже заикнуться.
Имевшая место в июне очередная мини-девальвация рубля подлила воды на мельницу алармистов. Хотя в июле обменный курс несколько реабилитировался, ожидания новых валютных неурядиц охватывают все большее количество хозяйственных игроков и обычных граждан. И пусть фундаментальных оснований для резкого ослабления рубля, как мы покажем ниже, сейчас недостаточно, есть такая неприятная вещь, как самореализующиеся ожидания: банки, компании, а потом и население в ожидании роста курса увеличивают спрос на валюту, и курс начинает расти. Этот процесс — а он, похоже, исподволь уже начинается — ляжет на удобренную почву: в правительстве и ЦБ баланс сейчас ситуационно сместился в пользу тех, кто считает ослабление рубля полезным для экономики.
Действительно, рубль сильно переоценен и подрывает национальную конкурентоспособность. Независимо от того, будет ли и если будет, то насколько изящно, проведена операция по снижению обменного курса, сами ожидания такой корректировки вполне благотворны с точки зрения текущей хозяйственной конъюнктуры. Как и намерения правительства (уже воплощенные в первые, с непривычки робкие решения) снизить процентные ставки по кредитам, они создают благоприятную почву для роста инвестиционной активности.
Самый же мощный «государев сигнал» к запуску нового витка экономического роста — решение о старте трех крупных федеральных мегапроектов с софинансированием из средств Фонда национального благосостояния (ФНБ): ВСМ Москва—Казань, Центральная кольцевая автомобильная дорога (ЦКАД) и реконструкция Транссиба. Фактически речь идет о дезавуировании пресловутого «бюджетного правила», точнее, одной из его ключевых составляющих — запрета на расходование средств суверенных фондов до достижения ими священного потолка в 7% ВВП.
И это можно было бы только приветствовать, если бы не одно «но»: разворачивающаяся на наших глазах лоббистская вакханалия за доступ к деньгам распечатанного ФНБ может помешать тщательной экспертизе и структурированию проектов. Тогда их массовый запуск закончится зарыванием денег в землю, всплеском инфляции и дезавуированием самой идеи расходования углеводородной ренты на цели развития. Однако даже в этом случае неприятностям будет предшествовать новая волна роста частных инвестиций, так или иначе сопряженных с этими проектами. Именно поэтому вторая половина года, по нашему стойкому убеждению, будет отмечена увеличением темпов роста экономики.
Медленно, но растем
Однако для начала неплохо было бы разобраться с текущими хозяйственными трендами. Ежемесячные сводки Росстата о динамике промышленного производства подобны американским горкам — нырки следуют за взлетами, тональность комментариев вибрирует вслед за ними. Январь-февраль текущего года — промышленность неожиданно скатывается в минус, март — положительный рывок, итог первого квартала — нулевой. Апрель — снова плюс, май — большой минус, июнь — небольшой плюс. Разглядеть за этой болтанкой сколько-нибудь внятный содержательный тренд тем более невозможно, что все эти плюсы и минусы (мы сознательно опустили конкретные значения изменений) оценены по отношению к соответствующим месяцам прошлого года, и поэтому текущая динамика сильно смазана динамикой промпроизводства годичной давности. Это так называемый эффект базы — неисправимый дефект метрики всех макроэкономических показателей, сравнивающих интенсивность тех или иных потоков или запасов в текущий момент по отношению к моменту годичной давности. Мы уже не говорим о календарных нестыковках, делающих прямые сопоставления значений экономических показателей одних и тех же месяцев соседних лет сильно смещенными (например, в мае текущего года предприятия, те, что на пятидневке, отработали 19 дней, а в мае високосного прошлого года — 21, — вот и получите сразу же 10-процентную ошибку в прямых сопоставлениях).
Более содержательны оценки изменения макропоказателей в данном периоде (месяце, квартале) по отношению к предыдущему периоду — при условии, если аккуратно устранено влияние сезонного и календарного факторов. К расчету таких оценок Росстат приступил относительно недавно, а неправительственные исследовательские центры практикуют его уже давно. Мы в «Эксперте» пользуемся расчетами Эдуарда Баранова и Владимира Бессонова из НИУ ВШЭ, которые тянут ряды индексов интенсивности промышленного производства, тщательно выверяя ретроспективу и по возможности сохраняя преемственность данных уже более двадцати лет. Рассмотрим, что показывают их расчеты.
На графике 1 приведена траектория индекса промышленного производства после его сезонной и календарной очистки и сглаживания. Видим, что динамика промышленного производства России последних восьми лет четко делится на четыре периода: докризисный бум (май 2005-го — декабрь 2007 года), кризисный спад (за семь месяцев, с июля 2008-го по январь 2009-го, производство схлопнулось на 14%), восстановительный рост (февраль 2009-го — декабрь 2010-го) и, наконец, затухающий рост — с начала 2011 года по настоящее время. Момент перехода на более пологую траекторию роста ВВП смещен примерно на год вперед, он произошел в первом приближении на стыке 2011 и 2012 годов (см. график 2). Основная причина такого смещения более или менее очевидна — всплеск выпуска продукции сельского хозяйства в урожайном 2011 году после серьезной засухи в 2010-м, что повлекло за собой закономерный рост в смежных промышленных отраслях (пищевка), логистике, перевозках и т. д.
Из трех периодов позитивной динамики наиболее интенсивный рост промышленного производства наблюдался на стадии посткризисного восстановления — порядка 10% годовых, это почти вдвое выше темпов роста на стадии предкризисного бума (5,2% годовых). Темпы стадии затухающего роста еще более чем вдвое ниже — они составляют лишь около 2,1% годовых. Тем не менее важно подчеркнуть: рост в отечественной промышленности, пусть и слабый, сохраняется — именно рост, а не рецессия и даже не стагнация.
Слабый рост фиксирует в своих расчетах помесячной динамики промышленного производства и Центр макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования (ЦМАКП). По его оценкам, и в первом, и во втором кварталах текущего года сохранялся положительный прирост этого показателя — 0,1% в среднем за месяц. Правда, драйверы роста сменились: если в первом квартале опережающими темпами рос выпуск сырьевого комплекса обрабатывающих производств, а добыча полезных ископаемых стагнировала, то во втором квартале именно добычные отрасли обеспечили небольшой, но все же различимый совокупный рост промпроизводства, тогда как потребительски ориентированные обрабатывающие производства (еда, обувь, одежда) ушли в минус.
Расчеты нашего коллеги по «Эксперту» Юрия Полунина по авторегрессионной модели с распределенными лагами показывают, что во втором полугодии темпы роста промпроизводства должны несколько вырасти. Произойдет ли слом тренда и переход динамики индустриального выпуска на новую, более крутую траекторию роста, пока непонятно, однако целый ряд качественных соображений, прежде всего упомянутые нами позитивные сигналы, исходящие от государства, делают такую перспективу весьма вероятной.
Инвестиции: terra incognita
Теперь посмотрим, как себя чувствуют составляющие совокупного спроса. Начнем со спроса внутреннего. Самый загадочный компонент последнего — инвестиции в основной капитал. Загадочный — вследствие невысокого качества статистики инвестиций. Мы догадывались, что этот раздел официальной статистики оставляет желать лучшего — чего стоят хотя бы почти двукратные постфактум корректировки годовых темпов роста вложений в основной капитал за 2011 год, однако не подозревали, насколько все запущено. «Методика построения индекса физического объема инвестиций в основной капитал крайне непрозрачна. Более того, порой нарушается преемственность данных, — тщательно подбирает слова Владимир Бессонов , заведующий лабораторией исследования проблем инфляции и экономического роста НИУ ВШЭ. — В самом конце 2010 года Минфин изменил инструкцию, касающуюся отнесения расходов на основные и оборотные фонды — граница была сдвинута с 20 тысяч до 40 тысяч рублей. Автоматически часть расходов компаний, ранее относившихся к инвестициям в основной капитал, с 1 января 2011 года перестала считаться таковой, что привело к проседанию оценок инвестиций в основной капитал».
С учетом этих обстоятельств Бессонов призывает крайне осторожно интерпретировать динамику сезонно скорректированного индекса инвестиций в основной капитал, построенного по исходным данным Росстата (она в числе прочих макропеременных изображена на графике 3). Что касается четырех-пятилетней ретроспективы (кризис 2008–2009 годов и его «окрестности»), динамика этого показателя более или менее адекватна действительности. А вот о том, что происходит с динамикой инвестиций в последние полгода, Бессонов уверенно судить не берется. Формально кривая демонстрирует переход от вялого снижения к стагнации, однако нет уверенности, что появление новых данных, прежде всего перерасчет ретроспективных данных по итогам года (львиная доля инвестиций приходится, особенно бухгалтерски, на декабрь), не приведет к значительному изменению текущей картины.
Остается полагаться на косвенные индикаторы. ЦМАКП рассчитывает на регулярной основе индекс предложения инвестиционных товаров — это средневзвешенное значение индексов производства и импорта (за вычетом экспорта) машин и оборудования, транспортных средств и строительных материалов. По результатам расчетов во втором квартале текущего года этот индекс остался на уровне первого квартала, тем не менее никакой тенденции к спаду инвестиционной активности, судя по динамике индекса ЦМАКП, не просматривается: с лета 2009 года по осень 2011-го наблюдался быстрый восстановительный рост индекса, с выходом на превышающий докризисный максимум значения, затем траектория индекса вышла в целом на плато при незначительных месячных колебаниях (см. график 4). «Средний уровень предложения инвестиционных товаров в экономике за последние три месяца заметно превышает докризисный уровень, — комментирует результаты последних оценок Владимир Сальников , руководитель направления ЦМАКП. — Значительное превышение докризисного уровня имеет место в импорте машин и оборудования, в то время как в производстве отечественных машин и оборудования заметно некоторое отставание».
